Ярослава Пулинович биография Личная Жизнь

Пулинович. У драматургии женское лицо

Беседа дважды финалиста «Большой книги» Анны Матвеевой с одним из самых востребованных драматургов современности, 30-летней Ярославой Пулинович

Обложка книги предоставлена издательством «Кабинетный ученый», 2017 г.

Ей всего тридцать, и кто в это поверит? На счету уральского драматурга Ярославы Пулинович — двадцать пьес (самую известную из них — «Наташину мечту» — только в российских театрах поставили свыше сотни раз), а ещё — четыре фильма, двадцать инсценировок и только одна книга: вышедший этим летом в издательстве «Кабинетный учёный» сборник пьес «Победила я».

Ярослава, почему так долго тянули с книгой?

Ярослава Пулинович: Дело в том, что драматургов очень редко издают — считается, что пьесы неинтересны читателю. Но и в среде драматургов наличие собственной книги не слишком котируется — нам важнее постановки. Писателя спрашивают, сколько у тебя книг, драматурга — сколько постановок. И тем не менее, я, конечно, очень хотела издать собственную книгу. Сколько-то времени назад в Екатеринбурге работала программа Министерства культуры, когда выпускались книги наших уральских драматургов — появилась большая книга у Архипова, большая книга у Богаева, большая — у Сигарева… И ровно на мне эта программа закончилась! Я уже подготовила ту книжку, но издавать её никто не стал. Ну что ж, так тому и быть, подумала я. А в этом году в редакции журнала «Урал» встретилась с издателем Фёдором Еремеевым — мы познакомились и тут же разругались в пух и прах! На следующий день я получила от него такое письмо, что, дескать, с вашими взглядами, Ярослава, я не согласен, но книгу печатать буду. Несколько месяцев сборник готовился к печати, его составителем стал прозаик Роман Сенчин.

По какому принципу отбирались тексты?

Ярослава Пулинович: В сборнике восемь пьес — самые, скажем так, сюжетные.

В большинстве своём это истории о женщинах (шесть «женских» и две «мужские») — и порядок их расположения в книге тоже очень важен.

Они идут «по возрастам»: всё начинается с монологов двух шестнадцатилетних Наташ — пьесы «Наташина мечта» и «Победила я», потом появляются двадцатилетние герои пьесы «Как я стал», тридцатилетние в «Хор Харона», тридцатисемилетняяя Маша из «Того самого дня», сорокалетний Слава в «Сомнамбулизме», пятидесятилетняя «Жанна», а заканчивается всё историей о двух семидесятишестилетних стариках («Время Эльзы»).

Получается, что читатель может взрослеть вместе с драматургом и его героями? Интересно придумано. А фотография девушки на обложке никак с твоей личной историей не связана?

Ярослава Пулинович: На обложке книги — фотография актрисы Лены Гориной, она довольно долго играла в Театре Наций, играет там и по сей день, но поскольку Театр Наций — проектный театр, Лена работает не только там. Это такая странствующая актриса. У нас с ней действительно есть что-то общее. Но на обложке она не поэтому. Лена Горина стала одной из первых актрис, которые сыграли «Наташину мечту», а ещё мы с ней учились в одном институте — Екатеринбургском театральном — и окончили его почти в одно время. Лена училась на год раньше меня, потом она уехала в Москву, и вот так случилось, что наши пути пересеклись снова, когда она стала играть в спектакле по моей пьесе.

А тебе не хотелось самой стать актрисой?

Ярослава Пулинович: Конечно, хотелось! Как и любому подростку… Я ходила в театральную студию и просто грезила актёрской карьерой… Когда я приехала в Екатеринбург поступать, то пыталась пройти и на актёрское отделение, и на драматургию. Но на актёрском я с треском провалилась, и Русинов, который набирал курс, начал меня убеждать, что, дескать, иди-ка лучше к Коляде.

Я только потом поняла, что Русинов был прав, — позднее я участвовала в читках, у меня было несколько ролей в кино, и я сама убедилась в том, что актерство — это абсолютно не моё. И как бы это ни было грустно сознавать, я, к сожалению, совершенно бездарная актриса.

Про роли в кино впервые слышу, честно говоря.

Ярослава Пулинович: Ну, это были совсем небольшие роли. Например, у Алексея Федорченко я снималась в одной из новелл в фильме «Небесные жёны луговых мари», у него же появлялась в «Ангелах революции», снималась в каких-то студенческих фильмах.

Мне кажется, что сниматься в кино — если у тебя нет какой-то огромной роли, а есть небольшая, где по минимуму слов — гораздо легче, чем играть в театре. Всё равно оператор выберет кадр, снимет тебя красиво…

Я правильно поняла, что драматургом ты стала потому, что из тебя не получилась актриса?

Ярослава Пулинович: Не совсем так. Когда я оглядываюсь на свою жизнь, то понимаю, что все предпосылки к этому у меня были. Например,

свою первую пьесу я написала в девять лет.

Естественно, тогда я даже не знала такого слова — «драматург»! У нас в школе был какой-то праздник, и учительница принесла пьесу — то ли она сама её написала, то ли нашла где-то, не помню. Так вот, та пьеса мне категорически не понравилась, душа моя стала протестовать! Я пожаловалась маме — дескать, пьеса плохая, герои говорят неправильно, и всё там не так, как нужно. А мама сказала: «Ну, Слава, возьми и напиши сама, если тебе не нравится! Покажи, как надо!»

Прямо демократический централизм! Критикуя — предлагай, предлагая — делай.

Ярослава Пулинович: Да мама, наверное, пошутила, и вот чем всё это обернулось! Тогда я не знала, с чего начинать, и спросила у папы (и он, и мама были журналистами): кто писал пьесы? Он сказал, что Чехов. Я нашла на полке Чехова, открыла книжку, ничего не поняла, но увидела, как надо писать: слева имя героя, справа — что он говорит. Уяснила, как оформляются ремарки, после чего взяла у папы печатную машинку и написала свою первую ремарку:

«Поляна. На поляну выходит зайчик».

Вот так и родилась моя первая пьеса — к сожалению, её никуда не приняли, она не сохранилась для истории, а жаль — было бы очень смешно её почитать.

Между первой и второй пьесой был большой перерыв?

Ярослава Пулинович: За вторую я принялась, когда мне было десять лет — написала и поставила её со своим классом. Так что тяга к театру, к драматургии была у меня с детства… Классе в седьмом я придумала очень интересную игру — то есть это мне так казалось, что она интересная. Я смотрела телесериал «Улицы разбитых фонарей», и он мне очень нравился. Вот я и начала сочинять его продолжение — писала свои, отдельные серии. Работала с ассистентами — запрягала подружек. Помню, со мной дружила одна такая маленькая, худенькая девочка Марина, очень скромная и тихая. И когда все от меня сбегали, я сажала её напротив себя и говорила: «Так, Марина, сейчас мы с тобой будем писать сериал». Марина робко возражала: «А может быть, не будем? Может быть, мы пойдём гулять?» Но я не сдавалась. Писала за одного-двух любимых персонажей, а Марина — за остальных. Я придумывала сюжет, и мы писали по реплике, передавая друг другу листок. Но потом даже Марина от меня сбежала, и в итоге я решила, что справлюсь одна. Это продолжалось несколько лет, когда я страдала такой графоманией.

Но ты ведь еще, кажется, журналистикой занималась?

Ярослава Пулинович: Да, в четырнадцать лет что-то дернуло меня пойти на телевидение — это было в Ханты-Мансийске, где мы тогда жили. Я написала концепцию передачи, там всё было очень серьезно. Передача называлась «Чердак», двое подростков сидели на чердаке и делились с другими подростками своими думами о насущном. На телевидении надо мной посмеялись, конечно, но самое интересное, через какое-то время мне позвонили — запускалась передача про детей, так что я получила работу, была ведущей одной из рубрик. А ещё через год, в пятнадцать лет, я пришла работать в газету. Начала, как все молодые журналисты, с так называемых информашек, с опросов, небольших материалов — а потом доросла до корреспондента-внештатника. Заполняла полосу в неделю, получала гонорары и стала благодаря этому очень богатым подростком.

Ты родилась в Ханты-Мансийске?

Ярослава Пулинович: В Омске. Родители мои были журналистами, и в голодные девяностые перебрались на Север в поисках лучшей жизни. Пыть-Ях, Салехард, Ханты-Мансийск…

Как же ты попала в Екатеринбург?

Ярослава Пулинович: Это странная история. После школы родители подарили мне билет на самолёт до Питера и обратно, и я полетела вроде бы как поступать, но при этом почему-то забыла взять с собой документы. Сейчас я думаю, что тогда просто не очень хотела куда-то в Петербурге поступать, потому что не слишком понимала, чего я хочу. В Питере я тусовалась с какими-то уличными музыкантами, мы играли на Дворцовой площади, ходили по каким-то квартирам, по каким-то кафе… Две недели пролетели как один день, и в конце этого дня я чётко поняла, что хочу поступать в театральный в Екатеринбурге.

До этого я всего один раз была в этом городе, и он мне приглянулся.

Питер был слишком большой для меня, а Екатеринбург — в самый раз.

Родители подарили ещё один билет?

Ярослава Пулинович: Нет, они сказали: «Подарки закончились, ты никуда не поступила, так что поедешь в общем вагоне!» Я хорошо помню, как приехала в Екатеринбург: лил адский дождь, было так противно… Шла пешком от вокзала до центра под проливным дождём — почему-то не села в метро, наверное, просто не знала, что оно здесь есть. Шла и думала — что-то мне уже не очень нравится этот город. А потом мне дали общежитие, и я поняла, что город нормальный.

Коляда тебя сразу принял на свой курс?

Ярослава Пулинович: Да. Есть свидетельство — удивительное видео, которое всплыло через

десять лет после моего поступления. Два года назад у Коляды был юбилей, и Марина Чувайлова, режиссер-документалист, которая когда-то давно снимала о нём фильм, решила собрать из остатков материала поздравление. Подходит ко мне и говорит: «Представляешь, Ярка, я начала отсматривать это видео, там куча всего, невозможно упомнить. Смотрю — а там ты поступаешь, семнадцатилетняя девочка!» Я сказала: «Марина, дай мне эту кассету, очень хочется посмотреть — ведь я, естественно, волновалась и плохо помню само поступление». Посмотрела — и это оказалось так смешно, так приятно! Я несла, по-моему, такую пургу, но когда вышла из аудитории, Коляда сказал на камеру: «Да, талантливая девочка, просто удивительно талантливая».

Злые люди иногда говорят, что, дескать, все ученики Коляды на одно лицо — и это лицо самого Коляды.

Ярослава Пулинович: Начнем с того, что

Николай Владимирович сыграл огромную роль в моей жизни — и как мастер, и как человек, который в меня поверил с самого начала,

когда я пришла к нему желторотой семнадцатилетней девочкой. Он всегда говорил мне: «Из тебя получится очень хороший драматург, ты останешься в театре», а я думала, это какие-то сказки. И получилось, что он был прав. Коляда умеет дать ученику невероятную веру в себя, но умеет и осаживать, указывать на недостатки. Когда в тебя верят, но не слепо, а направляя, это даёт ощущение уверенности. Мне, когда я у него училась, всегда было ясно — рядом есть папа. Была, например, история, когда я по глупости продала исключительные права на «Наташину мечту» — за какие-то очень смешные деньги. В итоге мне права мои вернули — Коляда звонил и разбирался. Я стояла рядом как нашкодивший ребёнок, а Николай Владимирович кричал в трубку: «Я верну вам эти деньги! Вы обманули моего ребенка!»

Что касается школы Коляды, то с ней такая история. У него как у драматурга есть две ярко выраженные и при этом прямо противоположные составляющие, которые прослеживаются во всех его пьесах. С одной стороны, Коляда реалист — пишет про пресловутые свинцовые мерзости жизни. А с другой стороны — он сказочник, который верит в хорошее, верит в чудо. Я думала над одной его пьесой — понимала, что-то не сходится по мотивации, непонятно, почему героиня так поступает — но при этом она приходит к очень убедительному финалу. Вот тогда я и поняла —

никакой Коляда не реалист, он сказочник!

Ему нужно было от героини, чтобы она вышла в сказку, в фантазию, в свет.

Вот в этом сочетании реализма и сказки и состоит невероятная драматургия Коляды — то, что делает её авторской, непохожей ни на какую другую. По двум ученикам Коляды — Богаеву и Сигареву — можно проследить, как его творчество «раздваивается». Сигарев перенял способность любить каждого героя, каким бы он ни был, он идет чаще всего реалистическим путём, и у него всё происходит в наше время, в нашу эпоху. Олег Богаев взял фантасмагорическую составляющую и развил её до каких-то гротескных масштабов. Поэтому вообще очень сложно говорить, что такое ученик Коляды, школа Коляды. Возможно, ученики берут одну из его граней, но развиваются и идут дальше каждый своим путём.

А ты какую грань выбрала?

Ярослава Пулинович: Может, я себе льщу, но

мне кажется, я взяла у Коляды веру в человечность, в добро, в людей, в будущее.

Я очень люблю своих героев, даже плачу, когда с ними что-то плохое происходит. Мне так жалко их убивать… Ведь я к ним привязываюсь, они становятся частью моей жизни.

А правда, что ты всего за один день написала пьесу «Наташина мечта» — твою самую успешную пьесу?

Ярослава Пулинович: Мне было двадцать лет, и я была безнадежно влюблена. В какой-то момент я узнала, что этот человек встречается с моей лучшей подругой — и у меня, видимо, произошёл такой выброс адреналина в кровь, что я просто не знала, что делать. Пришла домой в состоянии абсолютного ступора — сидела так несколько часов, не понимая, что мне делать. Сейчас это кажется смешным, но тогда это была первая моя в жизни трагедия, когда ты на глазах взрослеешь и с тобой происходит что-то очень важное. Я поняла, что мне нужно что-то делать, нужно писать. Потому что если я буду просто так сидеть, то сойду с ума. Я включила компьютер и написала первую фразу: «Это неправда всё, что вы тут говорите». И вот

на этой энергии, с ощущением, что весь мир тебя предал, за несколько часов написала эту пьесу сплошным монологом. Её поставили несколько раз в Америке, в Лондоне, в Польше играют до сих пор, были постановке в Болгарии, Украине, Белоруссии.

Насколько вообще для тебя важна женская тема?

Ярослава Пулинович: Я раньше не задумывалась об этом, потом долгое время сердилась, если меня называли женским драматургом. Мне казалось, это как-то несерьезно. Но на самом деле это навязанный стереотип — почему быть мужским драматургом хорошо, а женским — плохо? Что, у женщин априори розовые сопли и мелодрама.

Мне действительно ближе писать про женщин,

хотя у меня есть и «мужские» пьесы. Но мир сейчас стал очень женским — это правда. Женщины примеряют много новых для себя социальных ролей, ранее им недоступных и непривычных. Огромное количество женщин выходит на руководящие посты, добивается успеха в жизни и так далее. И я поняла, почему женская тема сейчас так востребована и почему она так интересна мне. Возникает много драм, трагедий, потому что мы не знаем, как вести себя в каких-то случаях и, оставаясь женщиной, делать то, что тебе нравится. Сейчас появилось много женщин, которые, сходив замуж, родив детей и вырастив их, разводятся, потому что поняли — они жили не так, как им хотелось, не с тем человеком… Они и замуж больше не хотят — ценность брака уходит, женщины могут быть счастливы и вне его… Раньше женское счастье было неразрывно связано с мужчиной — обязательно замуж, обязательно рожать детей! А мужское счастье — когда есть женщина (или несколько), но при этом его жизнь должна быть посвящена делу. И вдруг выясняется, что женщина может быть счастлива своим делом, а не только семьей… Я не знаю, хорошо это или плохо, но оно уже свершилось. И общество на женщин в этом плане безумно давит. Вот поэтому многие сейчас обращаются к женским темам — и я как драматург.

Говорят, ты сейчас вплотную занялась кино?

Ярослава Пулинович: Да, есть такой замечательный режиссёр Павел Мирзоев, сын Владимира Мирзоева, и сейчас мы начинаем вместе с ним работать над фильмом. Очень долго ходили со сценарием, написанным по моей пьесе «Как я стал» — всем его предлагали, искали разные варианты, и в итоге Министерство кино выделило деньги на этот фильм. Мы с Пашей постоянно перезваниваемся, разговариваем, у нас пока что происходит абсолютное понимание, и я этому очень рада. Раньше было как — отдаёшь сценарий, и потом можешь только посмотреть фильм в интернете… Даже на премьеру меня приглашали только один раз — когда вышел фильм «Я не вернусь». В кино автор не на первом плане, на первом там режиссёр, а текст по многу раз переделывается, переписывается — и в какой-то момент ты вообще перестаёшь понимать, что происходит. Но

кино меня очень интересует — оно сейчас развивается, в нем происходит много интересного.

В театре тоже, но театр развивается медленнее.

Между делом этим летом ты успела выйти замуж. Как получилось, что вы с прозаиком Романом Сенчиным решили пожениться? Вы знакомы, кажется, не так давно?

Ярослава Пулинович: Это было обыкновенное чудо. Я не думала, что так бывает, — оказалось, что да. В прошлом году на книжном фестивале мы встретились с Романом и быстро поняли, что не можем друг без друга. Произошла даже не любовь с первого взгляда, а какое-то моментальное родство душ. Он приехал в Екатеринбург 31 января, а 10 июня у нас уже была свадьба. Прошло совсем немного времени между моментом, когда мы начали встречаться, и свадьбой, но он почти сразу же сделал мне предложение.

Все смотрели на нас как на ненормальных — как это можно жениться, не пожив вместе, но мы отвечали: вот поженимся и поживем!

Есть ли у тебя мечта, что-то нереализованное, то, что очень хочется, но пока не получилось сделать?

Ярослава Пулинович: Хотелось бы снимать кино. Боюсь сказать, что как режиссёр, — я не уверена в своих силах, но работать в настоящей команде,

найти своего режиссера — моя мечта.

Чтобы мы с ним понимали друг друга, сцепились и делали бы какие-то классные вещи.

Ярослава Пулинович: Самые лучшие пьесы получаются из твоей собственной боли

«Хочу как Пулинович» — написал в в сопроводительном письме участник конкурса драматургии «Действующие лица», и эта фраза в тот год стала слоганом конкурса. Ярослава Пулинович считается одним из самых востребованных и интересных авторов, спектакли по ее пьесам ставят не только в России, но и в Америке, Англии, Польше, Эстонии… В театральных кругах имя Ярославы Пулинович известно еще с тех времен, когда она была студенткой Екатеринбургского театрального института, окончив который, она осталась жить в уральской столице. Ее мастер Николай Коляда гордится успехами многих своих учеников, и Ярослава из их числа.

Ярослава, ваше поступление в мастерскую Коляды совпало с подготовкой документального фильма о Николае Владимировиче «Ужас, летящий в ночи». Ваше собеседование телевизионщики тоже снимали. И хотя в окончательный вариант эти кадры не вошли, в архивах они остались. А как их обнаружили?

– Лет пять назад режиссер фильма Марина Чувайлова мне сказала: «Я сейчас пересматривала материал, отснятый ко дню рождения Коляды, и, ты представляешь, нашла твое поступление». Я была поражена, видимо, так волновалась на собеседовании, что не запомнила, чтобы нас снимали. У меня эти кадры выложены в ВКонтакте, я там такая стройная, такая худенькая, что, когда их впервые посмотрела, первое, о чем подумала: надо срочно худеть!

Вы же еще пробовали поступать и на актерский факультет?

– Пробовала, но безуспешно. Кстати, на актерском факультете училась моя двоюродная сестра Ирина Фридрих, сейчас она там преподает. Собственно, Ирина и рассказала мне про Коляду. Изначально я подавала документы и на актерский факультет, и на отделение драматургии. Попытка же не пытка. Коляда взял меня на свой курс. Весь первый год я писала наивные и пафосные пьесы, Николай Владимирович над ними каждый раз ужасно смеялся. А в конце года написала сказку «Карнавал заветных желаний», и Коляде она очень понравилась, и всем понравилась. В Екатеринбурге как раз проходил фестиваль «Евразия» и был день читок пьес, который так и назывался «Карнавал заветных желаний». А потом вышел сборник пьес-победителей тоже под названием «Карнавал заветных желаний». У меня даже купили права на экранизацию этой сказки. Мне тогда еще не исполнилось 18 лет, и надо было либо с моими родителями заключать договор, либо ждать моего совершеннолетия. Я решила подождать до 18-ти, подписала первый свой контракт, но по каким-то причинам мою сказку так и не сняли, так это всё и кануло в лету.

Скажите, а что такого уникального Коляда вкладывает в своих учеников, среди которых столько успешных драматургов? Можете сформулировать: в чем его феномен?

– Николай Владимирович обладает какой-то невероятной интуицией, удивительно чувствует людей, как-то видит, что из этого мальчика или из этой девочки, пусть даже они пишут с десятью ошибками, может что-то прорасти. Он умеет как-то разбудить твою боль, которая спит, и желание ее выплескивать, потому что самые лучшие пьесы получаются из твоей собственной боли. Законы драматургии знать важно и полезно, но эти знания не помогут, если человеку не о чем рассказать. А когда у человека что-то болит, он и без знания этих законов, идя напролом, все равно напишет хорошую пьесу, рано или поздно сам поймет все правила и изобретет новые.

А вам, Ярослава, получается, много о чем есть рассказать. Хочу спросить про «Наташину мечту», которая по версии «Moscow times» входит в десятку лучших пьес XXI века. Откуда вы так хорошо знаете нравы таких девочек, как эта ваша Наташа?

– Нравы таких девочек и специфика их лексикона были мне хорошо знакомы. Я выросла в Ханты-Мансийске, и когда училась в старших классах, у нас не было собственного жилья, мы снимали квартиру в ЦРМ – Центральных ремонтно-строительных мастерских. Контингент там обитал соответствующий – много цыган, наркоманов. Еще рядом был детский дом. Подростки из неблагополучных семей и детдомовские ребята сбивались в стаи, мы с друзьями их называли гопниками. А у нас была своя компания, мы тусовались в центре города, одевались неформально, красили волосы, носили гриндерсы, фенечки, слушали рок-музыку. И вот эти гопники постоянно за нами охотились, была такая как бы игра в догонялки, кого им удавалось поймать, того били. Меня тоже как-то избили. Конкретного прототипа у Наташи нет, это собирательный персонаж, списанный с разных девчонок, которые с нами воевали. До «Наташиной мечты» были поставлены две мои пьесы: «Учитель химии» в Омске и «Мойщики» (совместно с Павлом Казанцевым) в Тюмени, вторая, кстати, даже взяла гран-при на фестивале «Коляда-Plays». А «Наташину мечту» я написала на четвертом курсе, Коляда ее очень хвалил, она участвовала в конкурсах, но никто ее не брался ставить, и пьеса пролежала около года, никому особо не нужной. А потом Олег Семенович Лоевский предложил ее в лабораторию Саратовсого ТЮЗа, режиссер Дмитрий Егоров с актрисой Олей Лысенко сделали эскиз и решили ставить спектакль. И через какое-то время после премьеры «Наташиной мечты» в Саратове по какой-то цепной реакции пьесой заинтересовались многие режиссеры, и был период, когда она шла в огромном количестве театров. Сейчас, конечно, эта волна идет на спад. «Наташину мечту» либо снимают с репертуара, либо находят новую исполнительницу главной роли, потому что всем Наташам, которые начинали играть после института в 20 лет, уже хорошо за 30 и у каждой по двое-трое детей.

До пьесы «Тот самый день» вы никогда не писали комедий. А почему героиней комедии вы сделали эту несчастную и одинокую Машу, готовую от отчаяния родить от первого встречного, пусть под давлением властной матери, но сама-то она тоже не особо против?

– Наверное, многие одинокие женщины в нашей стране сталкивались с репродуктивным давлением: часики тикают, нужно замуж или родить хотя бы для себя. Причем совершенно незнакомые люди запросто могут спросить: «Где мужа потеряла?» А если, например, в разговоре выясняется, что у семейной пары есть ребенок, тут же бесцеремонно интересуются: «Когда второго собираетесь заводить?» И мне задавали подобные вопросы, я даже стала задумываться о том, что же со мной не так. Но в 29 лет я оказалась в Америке, будучи резиденткой Айовского университета, три месяца прожила вдали от Родины (я тогда еще не была замужем). Тогда-то я и посмотрела на себя и страну другими глазами и начала понимать: это не со мной, а с нашей культурой что-то не так. Потому что на Западе никому не придет в голову спросить у 30-летней женщины: почему нет детей? Это такой сюр и абсурд, который может вызвать только одну реакцию – смех. И мне захотелось написать историю, с одной стороны, о репродуктивном давлении, а с другой, сделать такую комедийно-фарсовую вещь. Так возникла идея пьесы «Тот самый день».

А история героя пьесы «Бесконечный апрель» с детских лет до глубокой старости, поставленной в Московском Губернском театре, – это факты из жизни какого-то реального человека?

– Да, у Вени есть реальный прототип – коренной петербуржец, проживший почти сто лет. Его родственники предоставили нам для лаборатории Андрея Могучего квартиру, которая была выставлена на продажу. Это была огромная питерская квартира в дореволюционном доме, где сохранились предметы интерьера и вещи, принадлежавшие, наверное, еще первым владельцам. Например, на книжных полках рядом с карманными изданиями Дарьи Донцовой в мягкой обложке стояли тома с «ятями», среди которых была знаменитая поваренная книга Елены Молоховец. В ванной, напротив дешевого китайского душа, был кран с выбитой датой «1917 год». В одной из комнат современный обогреватель соседствовал с печкой-буржуйкой. На кухне суп, разогретый в микроволновке, разливали по старинным тарелкам половником 20-х годов прошлого века. Вся эта эклектика настолько завораживала и затягивала нас! Более того, хозяева предоставили нам архив: письма дедушки Вени, магнитофонные пленки. Начиная с 70-х годов, они записывали все семейные праздники и посиделки с друзьями. На записях, относящихся к 90-м годам, друзей за столом собиралось все меньше и меньше, люди умирали, а последняя запись совсем грустная: уже не было в живых Вениной жены Гали, и он без нее отмечает 95-летний юбилей. Какие-то бесценные артефакты, по которым можно изучать историю эпохи, и вдохновили меня написать пьесу «Бесконечный апрель».

Скажите, ваша профессия такая же зависимая, как и актерская? Артисту, чтобы стать успешным, одного таланта мало: нужно еще оказаться в нужном месте в нужное время, найти своего режиссера, получить одобрение продюсера, а конкуренция бешеная. У драматургов и сценаристов ведь то же самое?

Ярослава Пулинович

– Согласна, но драматургам все-таки проще, потому что актеру важно проявить себя в какой-то определенный момент, а тут у тебя уже есть текст, который читают много разных людей. Доля везения здесь тоже играет свою роль. Например, кто-то случайно прочел твою пьесу и дал ее почитать своему другу-режиссеру, условно Кириллу Серебренникову. Бывает, режиссер-дебютант ставит твою пьесу, которая становится событием в театральном мире, а дальше этот режиссер становится крутым и известным и уже ждет твоих текстов, потому что вы с ним вместе начинали. Профессия сценариста более зависимая, потому что в кино вложены очень большие деньги, продюсеры боятся ошибиться, и им кажется, что они лучше знают, как все должно быть. Но и гонорары, соответственно, больше. По моим сценариям снято 6 полных метров: «Как поймать магазинного вора», «Я не вернусь», «Как я стал», «Птица», «Земля Эльзы» и «Залиния». «Залинию», если честно, я считаю лучшим, там играют шестилетние дети – много-много детей и много-много собак. А премьеру «Земли Эльзы» перенесли из-за пандемии, но картину показывали на ММКФ, в ней снимались Вениамин Смехов и Ирина Печерникова – ее последняя работа в кино. Мы, к сожалению, не успели познакомиться с Ириной Викторовной, но передавали другу приветы через продюсеров. Кстати, из моих пьес сейчас чаще всего ставят «Землю Эльзы»: в Москве она идет в Театре на Таганке и в Et Cetera, а также в очень многих региональных театрах.

Ярослава, в прошлом году слоганом конкурса драматургов «Действующие лица» стала строчка из сопроводительного письма одного из участников: «Хочу как Пулинович», вы об этом знали?

– О конкурсе, конечно, мне известно, а вот про такой слоган – нет, я не знала. Но здорово, и пусть у ребят получится. Вообще я обеими руками «за» то, чтобы драматурги рассылали свои пьесы на всевозможные конкурсы, потому что обычно они так и попадают в поле зрения режиссеров, театров и продюсеров. Потому что какого-то универсального рецепта успеха в нашей профессии нет, судьба ведет к нему разными путями.

Ярослава Пулинович — об авторе

Информация

Биография

Ярослава Пулинович родилась 13 июля 1987 года в Омске. В 2009 году окончила Екатеринбургский государственный театральный институт (отделение драматургии Николая Коляды). Стипендиат Союза театральных деятелей. Автор пьес «Карнавал заветных желаний» (вошла в шорт-лист фестиваля драматургии «Евразия — 2005»), «Учитель химии» (финалист литературной премии «Дебют», лауреат премии «Голос поколения» от Министерства культуры и кинематографии), «Мойщики» (лауреат фестиваля драматургии «Евразия — 2007», шорт-лист фестиваля «Новая драма»), «Наташина мечта» (лауреат премии «Дебют») и других.
Пьесы Ярославы Пулинович публиковались в журнале «Урал» и сборниках «Всё будет хорошо», «Театр в Бойлерной»,…

Ярослава Пулинович родилась 13 июля 1987 года в Омске. В 2009 году окончила Екатеринбургский государственный театральный институт (отделение драматургии Николая Коляды). Стипендиат Союза театральных деятелей. Автор пьес «Карнавал заветных желаний» (вошла в шорт-лист фестиваля драматургии «Евразия — 2005»), «Учитель химии» (финалист литературной премии «Дебют», лауреат премии «Голос поколения» от Министерства культуры и кинематографии), «Мойщики» (лауреат фестиваля драматургии «Евразия — 2007», шорт-лист фестиваля «Новая драма»), «Наташина мечта» (лауреат премии «Дебют») и других.
Пьесы Ярославы Пулинович публиковались в журнале «Урал» и сборниках «Всё будет хорошо», «Театр в Бойлерной», «Пьесы в Щелыково», в книгах премии «Дебют» и др. изданиях.


источники:

http://story.ru/istorii-znamenitostej/lichnoe-delo/yaroslava-pulinovich-samye-luchshie-pesy-poluchayutsya-iz-tvoey-sobstvennoy-boli/

http://www.livelib.ru/author/237151-yaroslava-pulinovich