Яковлев Александр Николаевич Википедия биография

Серый кардинал. 2 декабря — 90 лет со дня рождения «архитектора перестройки» А.Н. Яковлева

Осенью 1990 года мой приятель и коллега по «Красной звезде», а тогда уже главный редактор «Военно-исторического журнала» генерал Виктор Филатов, прямо скажем, учудил, опубликовав в своём ежемесячнике главы из одиозной «Майн Кампф». Этой акцией сильно возмутился канцлер ФРГ Гельмут Коль и позвонил Горбачёву. Дескать, у нас за печатание сочинений Гитлера сажают в тюрьму, а у вас их военный журнал уважил. Но речь пойдёт сейчас о человеке, который всегда двигал Горбачёвым, как кукловод своими марионетками – об Александре Николаевиче Яковлеве.

В ТАСС, где я работал военным корреспондентом при министре обороны, для разбирательства и принятия решения тогда приехал именно он. Генеральный позвал меня в кабинет, где были его заместители Анатолий Красиков, Вячеслав Кеворков и заведующий Военно-политической редакцией Николай Комаров. Вот этому «узкому кругу ограниченных лиц» и высказывал своё бурное негодование член Президентского совета СССР. Он говорил, что случилось происшествие, в принципе, неслыханное, вопиющее, из ряда вон выходящее. Что такому безобразию должен дать надлежаще жёсткую оценку сам министр обороны. Этого генерала следовало бы, конечно, разжаловать до рядового. А уж выгнать из армии – как минимум. И сделать всё надо быстро – к завтрашнему дню!

Не первый раз я слушал Александра Николаевича, да и в разных аудиториях это случалось. Обычно он производил впечатление зрелого, взвешенного, где-то даже мудрого пастора, по-отечески наставляющего паству.

А тут прямо из себя выходил. Да Филатов допустил глупость. Но зачем во времена той «гласности» так-то нервничать и со Старой площади к нам примчаться? Да и элементарно можно было разрулить ситуацию по кремлёвской «вертушке». Умница Вячеслав Ервандович, генерал КГБ и бывший помощник Ю.В. Андропова, мне всё предметно растолковал, когда мы покинули кабинет Генерального. «Власть Горбачёва, — сказал Кеворков, — не просто анемичная и вялая – уже никакая. Страна поэтому стоит у края пропасти, из которой веет ледяным дыханием гражданской войны, голодом и холодом. Сбитое с толку перестроечной демагогической трескотнёй общество привести в чувство может только военная сила, которую ещё не до конца удалось разрушить нукерам Яковлева, типы Коротича. И тут, как будто по заказу ваш дружок Филатов подставился. «Наш серый кардинал» и врежет из всех калибров по военным. Для него это прекрасный повод лишний раз их «опустить» и поставить на место. Bы это передайте Язову. Пусть не нервничает, у него есть поддержка. ».

Собрав в кулак весь отпущенный мне природой политес, я отправился к министру обороны. Дмитрий Тимофеевич внимательно выслушал мой доклад, почесал затылок. «Вот что, — сказал, — надо так написать, чтобы овцы были целы и волки сыты. То есть, чтобы и Михаил Сергеевич с Колем остались довольны, но чтобы и я не так уж сильно голову пеплом посыпал, как того жаждет Яковлев. Да и Виктора надо прикрыть. Ты меня понял?»

Чего уж тут не понимать. Подготовил я выступление для маршала. Он почитал его, что-то, уже не помню, поправил, а потом и говорит: «Нехорошо в преамбуле получается: Гитлер и тут же — моя фамилия. А давай-ка мы твоей хохлацкой нас разведём. Не возражаешь?» — «Даже почту за честь. Но в подобного рода знаковых публикациях фамилию корреспондента ТАСС не принято указывать» — «Ничего, я твоему Спиридонову позвоню. А заодно и предупрежу, чтобы Яковлев в моём выступлении не ковырялся. Он нашего брата военного не очень-то жалует».

Это в Дмитрии Тимофеевиче заговорил дипломат. Потому как Александр Николаевич всей душой, люто и практически всю сознательную жизнь ненавидел советскую власть, партию и все те структуры, которые их поддерживали. И сделал для их развала так много, как ни один другой перевёртыш из высшего эшелона советской и партийной власти, включая Хрущёва, Горбачёва, Ельцина, Шеварднадзе и сошек помельче – Собчака, Бурбулиса, Попова, etc.

Но армию и КГБ Яковлев не любил особенно. В так называемые постперестроечные времена он об этом много и часто высказывался.

Как и всякий советский агитполитпроповец, он отличался повышенной демагогичностью, косноязычием и полным отсутствием публицистичности. Но в то же время обладал и настоящей революционной конспиративностью. Шутка ли, по собственному признанию, он ещё в 1944 году понял: что-то с этой властью не так. И в последующие годы только укреплялся в своём выводе. Более того, предпринимал всё от него зависящее, чтобы власть ту ненавистную свергнуть. В этом смысле Штирлиц не годится Яковлеву не то, что в подмётки – мизинца его не стоит.

Подумаешь, какой-то там член НСДАП с 1933 года, штандартенфюрер СС. Да наш герой упорным трудом, показным и лицемерным прилежанием выбился в маршалы, в демиурги советской власти, став членом Политбюро! Одновременно всячески её при этом подтачивая.

«Всё началось с такого философского состояния, как сомнение в искренности речи того или иного кремлевского вождя. Ведь я участвовал в написании этих речей. И все мы прекрасно понимали, что многое из написанного — чушь собачья. Но понимали не только мы. Всё большее число людей начинало осознавать, что мы живем тройной жизнью: думаем одно, говорим другое, а поступаем по третьему. Трудность в чём заключалась — как перевести эти сомнения и возрастающий протест в практические действия. В свое время я симпатизировал диссидентам. И я понял, что диссиденты ничего сделать не смогут. В конце концов, я пришел к одному выводу: этот дикий строй можно взорвать только изнутри, используя его тоталитарную пружину — партию.

Используя такие факторы, как дисциплина и воспитанное годами доверие к Генеральному секретарю, к Политбюро: раз Генеральный говорит так, значит так. Кроме того, в момент прихода Горбачева на высший партийный пост мы использовали то обстоятельство, что все партийные вожди начинали свою деятельность с широковещательных заявлений: о свободе (в социалистическом понимании, разумеется), о социалистической демократии, о том, что у нас самая высокая культура, самая хорошая жизнь, и если бы не эти проклятые империалисты, вообще все было бы прекрасно. Так вот мы со всего этого начали. На апрельском пленуме это всё проглотили. Хотя там в докладе уже прозвучал тезис о свободе социального выбора. Проглотили. Прозвучал тезис о развитии демократии — в двух-трёх случаях без эпитета «социалистической». Проглотили. Промелькнули слова об инициативе людей как примате, основе развития общества. Проглотили. Сокращена была похвальба в адрес мудрого руководства коммунистической партии. Никто не возмутился: как же, всё ведь утверждено на Политбюро, стало быть, так всё и должно быть; пусть новый генсек поговорит, покажет, какой он широкий парень; делать-то мы всё равно будем по-своему.

Когда ортодоксы забеспокоились? В 1987 году, после январского пленума, где мы поставили вопрос об альтернативных выборах. До многих тогда дошло: это ведь под меня копают, этак ведь и меня не переизберут. Ведь вот что интересно: вся номенклатура прекрасно знала, что на свободных выборах их не переизберут. И действительно, на первых же выборах многие секретари обкомов и крайкомов не были избраны. А ведь это было только самое-самое начало…».

Вернёмся всё же к тому, как Яковлев громил становой хребет государства — армию. Помощник Егора Лигачева Валерий Легостаев вспоминает: «Постоянно подзуживаемый своим ближайшим окружением, в котором Яковлев уже играл важную роль, Горбачев искал повод для расправы над оппозиционным, как он полагал, руководством Вооруженных Сил СССР. Его-то и доставил ему в урочный час на хвосте своего спортивного самолетика Матиас Руст. В результате Горбачев, управляемый Яковлевым, отдал под суд 150 генералов и офицеров. Было смещено не только руководство Войск ПВО во главе с маршалом авиации Колдуновым, но и министр обороны маршал Соколов со всеми своими заместителями, начальник Генерального штаба и два его первых заместителя, главнокомандующий и начальник штаба ОВС Варшавского Договора, все командующие группами войск в Германии, Польше, Чехословакии и Венгрии, все командующие флотами и все командующие округами. В ряде округов командующие заменялись неоднократно.

Волна горбачевской чистки достигла, по меньшей мере, уровня командования дивизиями, а, возможно, пошла и еще ниже. В результате проведенной операции руководство Советской армии было фактически обезглавлено.

Как-то пополудни в первых числах июня в моем кабинете, по обычаю неожиданно, возник Яковлев. Широкое, грубо прочерченное лицо «АН» светилось торжествующей улыбкой. Он пребывал в откровенно приподнятом, почти праздничном расположении духа. Прямо с порога, победно выставив перед собой ладони, выпалил: «Во! Все руки в крови! По локти!» Из последовавших затем возбужденных пояснений выяснилось, что мой гость возвращается с очередного заседания Политбюро, на котором проводились кадровые разборки в связи с делом Руста. Итоги этого заседания и привели Яковлева в столь восторженное победоносное состояние. Его руки были «в крови» поверженных супостатов».

«Помните митинги “в защиту армии” год назад? Помните плакаты, мне посвященные? На одном — я в ракурсе прицела, с надписью: “На этот раз не промахнемся!” И еще один со словами: “Яковлев — агент ЦРУ», — говорил он.

В конце восьмидесятых – начале девяностых в стране только ленивый и так называемый либерал не говорили о том, что Яковлев – агент ЦРУ. Председатель КГБ Крючков так это прямо и многажды утверждал. В своей книге «Личное дело» пишет, что даже выкладывал перед Горбачёвым неопровержимые доказательства! Когда того же министра обороны Язова в лоб военные спрашивали: не являются ли записными ставленниками Запада Яковлев и Шеварднадзе, он пожал плечами: «Да чёрт его знает, хотя очень даже может быть».

Узнать такое действительно было трудно. Да и какая, в сущности, разница: был Яковлев агентом или не был, если по жизни, что называется, он поступал именно как заправский, образцово-показательный агент. У Запада никогда не было такой мощной и влиятельной фигуры как эта.

«Меня шесть лет на всех съездах и пленумах обвиняли в том, что я вместе с Шеварднадзе и Горбачевым развалил коммунистическое движение. И в каком-то смысле это так и есть. Нам, двум-трём «нетвердокаменным» из Политбюро, всё время приходилось идти на компромиссы. Тут немножечко задобрить, там чуть-чуть отступить. Отвяжутся, мы дальше идем. И ситуация развивалась вперед».

У него была великолепная, просто-таки блестящая по советским канонам биография. Родился в беднейшей крестьянской семье Ярославской области. В Великую Отечественную воевал на Волховском фронте — командовал взводом в составе 6-й отдельной бригады морской пехоты. Был тяжело ранен.

На фронте стал коммунистом. После войны окончил исторический факультет Ярославского государственного педагогического института им. К.Д. Ушинского. Параллельно учёбе заведовал кафедрой военно-физической подготовки. Год учился в Высшей партийной школе при ЦК КПСС. Работал в газете «Северный рабочий», в Ярославском обкоме КПСС. Затем — инструктор аппарата ЦК КПСС. Благодаря сильнейшему протеже двойного тёзки Шелепина, стажировался в Колумбийском университете США с будущим небезызвестным генералом КГБ Калугиным. Потом подвизался на различных руководящих должностях в ЦК КПСС. Защитил кандидатскую, а в 1967 году и докторскую диссертации по историографии внешнеполитических доктрин США, рьяно обличал империализм.

…Впервые Яковлев заявил о себе в полный голос осенью 1972 года, опубликовав в «Литературной газете» статью «Против антиисторизма». Там содержалось весьма многозначительное кредо автора. «Любование патриархальным укладом жизни, домостроевскими нравами — это есть выступлением против Ленина и его оценок крестьянства. Тот, кто не понимает этого, по существу, ведет спор с диалектикой ленинского взгляда на крестьянство, с социалистической практикой переустройства деревни», находится «в прямом противоречии с Лениным». «С кем же, в таком случае борются наши ревнители патриархальной деревни и куда они зовут?». Приведя фразу из одной книги о том, что герой не согласен со словами Чернышевского о русских, как «нации рабов», А. Яковлев наотмашь «бил чернь по сусалам»: «Полемика идет не только с Чернышевским, но и с Лениным»! Точно так же он расправился с любыми, даже самыми осторожными попытками сказать что-то хорошее о православии. «Во многих стихах мы встречаемся с воспеванием церквей и икон, а это уже вопрос далеко не поэтический». «Мы не забываем, что под сводами храмов освящались штыки карателей, душивших первую русскую революцию. самая «демократическая» религия в конечном счете реакционная, представляет собой идеологию духовного рабства».

Дальше шёл огромный, подробный список из множества фамилий «русопятствующих». Не забыл автор и о «квасном патриотизме», «шовинизме» и «антисемитизме». Одним словом, статья вызвала шквал возмущения патриотов.

Хитроумного автора мигом отправили послом СССР в Канаду на целых 10 лет. И там, под сенью кленового листа, ярославец дождался бы пенсиона, если бы не встретился вовремя с Горбачёвым и не сумел обаять последнего. Будущий «мессия от перестройки» убедил генсека Андропова: в Канаде сидит великий гуру и его срочно нужно возвращать для великих дел.

Спустя годы Яковлев «отблагодарит» обоих своих покровителей: «Юрий Андропов — человек хитрый, коварный и многоопытный. Нигде толком не учился. Организатор моральных репрессий, постоянного давления на интеллигенцию — ссылки, высылки, тюрьмы, психушки».

«Михаил Сергеевич действительно… кадровыми ошибками он меня, надо сказать, всегда удивлял. Неглупый же человек, достаточно образованный, начитанный. Есть и инстинкт политический. Но что для меня загадка — абсолютно не разбирался в людях. Говорили же ему, к примеру, не годится Кравченко в председатели Гостелерадио. Причем на президентском совете проголосовали против. А он: «Ну как хотите — а я все равно назначаю».

Что касается самого Яковлева, то он в кадрах был, безусловно, великим докой. Александр Николаевич безошибочно умел находить подходящих людей, которые потом по-стахановски и помогали ему в разрушении «империи зла».

Так летом 1991 года он вместе с А.И. Вольским, Н.Я. Петраковым, Г.Х. Поповым, А.А. Собчаком, И.С. Силаевым, С.С. Шаталиным, Э.А. Шеварднадзе, А.В. Руцким подписывает обращение о создании Движения демократических реформ (ДДР) и входит в его Политсовет. А ещё в разное время его ближайшими помощниками были: Виталий Коротич, Василий Аксенов, режиссер Юрий Любимов, олигарх Борис Березовский, предатель Олег Калугин… Яковлев лично назначил редакторов «Московских новостей», «Советской культуры», «Известий», журналов «Огонёк», «Знамя», «Новый мир» — то есть всей перестроечной обоймы СМИ. В дальнейшем именно эти издания стали рупором «перестроечной» — читай разрушительной идеологии.

Летом 1985 года Яковлев становится заведующим отделом пропаганды ЦК КПСС. На июньском (1987 г.) пленуме избирается членом Политбюро ЦК КПСС — председателем Комиссии Политбюро ЦК по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями. Вот с этого момента Александр Яковлевич берёт в свои руки практически все бразды правления многоруким и многоликим монстром, который был вскормлен международным империализмом, и который был призван развалить, изничтожить социалистическую страну, партию, армию, КГБ, разорвать все прочие государственные скрепы. В те годы над подобным выводом посмеялись бы. А сегодня видим: именно так оно и было.

Повсеместные бои против системы вели, разумеется, многочисленные яковлевские ландскнехты. Но в решающие, узловые моменты боя член-корреспондент брал инициативу на себя.

Так он лично разнёс в пух и прах выступление в газете «Советская Россия» Нины Андреевой с символическим названием «Не могу поступиться принципами». (Поделом всем принципиальным!) Он же лично сделал доклад о последствиях подписания в 1939 году Договора о ненападении между СССР и Германией («пакта Молотова – Риббентропа») и секретных протоколов к нему. Он же раскрутил «катынское дело», ставшее залогом бесконечных и перманентных претензий Польши к России и полной легализации польской ненависти к русским. И титанический труд ниспровергателей принёс соответствующие плоды. В самом конце декабря 1991 года под присмотром Яковлева произошла передача власти от Президента СССР М.С. Горбачева Президенту России Б.Н. Ельцину. Александр Николаевич имел полное и законное право перевести дух. На вопрос журналиста: думают ли он и его «подопечный» Горбачёв возвращаться в большую политику, теперь уже академик вальяжно ответил: «А зачем? Возможность очень невелика. Это может быть только случайностью, а не закономерностью. Думаю, работая в Фонде, мы с Михаилом Сергеевичем принесём стране больше пользы». Ан, не тут-то было!

«Меня часто спрашивают: думали ли мы, когда начинали перестройку, что из этого получится? Согласны ли с тем, что сейчас происходит? Отвечу так: никто, в том числе и мы, не мог предугадать, расписать по дням, что будет. Но в идеале, конечно, наша Реформация, великая Реформация, не предполагала такого резкого снижения жизненного уровня народа. И, конечно, никому в голову не приходило, лично мне, например, что демократизация сама по себе, а точнее установление демократических процедур приведет к такому резкому столкновению властей. Я все-таки не думал, что, несмотря на жесточайшее сопротивление реформации, фронт сопротивляющихся будет столь обширен, а сопротивление — столь длительным. Мне казалось, что слово «свобода» и возвышающаяся над ним организационная форма — демократия возьмут в человеке верх, увлекут его. И ради этого люди могут претерпеть материальные тяготы, пойдут на самоограничения, усмирят амбиции. Казалось, что под натиском обстоятельств даже зло как-то умерит себя. Иными словами, я был, собственно говоря, романтиком. Но романтиком, который строит свои представления на предположениях фундаментального плана: природе человека, его извечном стремлении к свободе, демократии, самовыражению, инициативе. Наверно, во всех наших реформаторских начинаниях мы недооценили иждивенческий характер общества, зараженность люмпенством огромной массы людей. Недооценили люмпенство как явление».

Ну конечно же народ во всём оказался виноватым. Не оценил ярославского романтика. И он вновь ринулся в бой по его исправлению.

Он стал председателем Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий. Прежней, при Политбюро ЦК КПСС, ему было мало. Хотелось копнуть под весь советский период. Одновременно возглавил телерадиокомпанию «Останкино». (Это при нём наше телевидение стало превращаться и по форме, и по содержанию в помойку!). А ещё стал председателем Совета директоров ОРТ, сопредседателем Конгресса интеллигенции России. Возглавил фонды «Демократия», милосердия и здоровья, некий клуб «Леонардо». Этого оказалось мало, так организовал Российскую партию социальной демократии. Венцом всей суматошной деятельности необыкновенно плодовитого агитполитпроповца стало обращение к российской и мировой общественности о необходимости суда над большевизмом и расследования ленинско-сталинских преступлений. А мы потом удивляемся, что западные страны заставляют нас переписывать историю!

Усердные хлопоты Яковлева по уничижению собственной страны по достоинству оценены на Западе. Он награждён большим офицерским крестом ордена «За заслуги» (ФРГ), Командорским крестом ордена «За заслуги перед Польской Республикой», орденом Гедиминаса (Литовская Республика), орденом «Три креста» (Латвийская Республика), орденом «Терра Мариана» (Эстонская Республика). До Горбачёва в смысле наград ему, конечно, далеко. Ну так и воевал человек на невидимом фронте.

Яковлев – автор 25 книг, переведенных на многие языки. «Муки прочтения бытия», «Предисловие. Обвал. Послесловие», «Горькая чаша», «По мощам и елей», «Постижение», «Крестосев», «Омут памяти», «Сумерки»… Но среди написанного, особо выделяется «Чёрная книга коммунизма»: «Я много и въедливо изучал работы Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, Мао и других «классиков» марксизма, основателей новой религии — религии ненависти, мести и атеизма. Давным-давно, более 40 лет назад, я понял, что марксизм-ленинизм — это не наука, а публицистика — людоедская и самоедская. Поскольку я жил и работал в высших «орбитах» режима, в том числе и на самой высшей — в Политбюро ЦК КПСС при Горбачёве, я хорошо представлял, что все эти теории и планы — бред, а главное, на чём держался режим, — это номенклатурный аппарат, кадры, люди, деятели. Деятели были разные: толковые, глупые, просто дураки. Но все были циники. Все до одного, и я — в том числе. Прилюдно молились лжекумирам, ритуал был святостью, истинные убеждения — держали при себе. После XX съезда в сверхузком кругу своих ближайших друзей и единомышленников мы часто обсуждали проблемы демократизации страны и общества. Избрали простой, как кувалда, метод пропаганды «идей» позднего Ленина. Группа истинных, а не мнимых реформаторов разработали (разумеется, устно) следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и «нравственным социализмом» — по революционаризму вообще. Советский тоталитарный режим можно было разрушить только через гласность и тоталитарную дисциплину партии, прикрываясь при этом интересами совершенствования социализма. Оглядываясь назад, могу с гордостью сказать, что хитроумная, но весьма простая тактика — механизмы тоталитаризма против системы тоталитаризма – сработала».

Солженицын тоже боролся против тоталитаризма. Как мог, сражался против строя, но за Россию и её обездоленный народ. Яковлев же исподтишка воевал и против социализма, и против страны, и против её бестолкового народа.

Просто удивительно, что такой мощный, неординарный ум был израсходован человеком исключительно во зло и ненависть. Ими напитана буквально каждая строка из многочисленных сочинений этого заточенного мизантропа. Достаточно просто прочесть заглавия его трудов — сплошь чернота, уныние и безысходность. А ведь миллионы людей и тогда жили, любили, трудились, детей растили, Родину защищали.

Бывший коллега Яковлева по Политбюро, председатель КГБ СССР Крючков признавался, что Александр Николаевич никогда не вспоминал ничего хорошего из своей прошлой жизни. Или — едко, уничижительно, или — с ненавистью. Он никогда не любил «эту немытую страну», а от долгой сытой жизни за рубежом просто физически, до животных коликов её возненавидел. Порой мне даже жалко становится его, ушедшего в мир иной, так и не испытав никакой радости от прожитой им долгой жизни в мире этом подлунном. Который, конечно же, был и при социализме разным. Но чаще всё-таки прекрасным. Иным просто быть миру не дано…

Яковлев Александр Николаевич

Политический деятель. Ученый-американист. Академик. Один из главных идеологов, «архитекторов» перестройки. Занимал должность председателя Российской партии социальной демократии. Являлся членом Политического бюро Центрального Комитета коммунистической партии. Чрезвычайный и Полномочный Посол Советского Союза в Канаде. Доктор исторических наук.

Александр Яковлев родился 2 декабря 1923 года в деревне Королево, Ярославской области. Молодой человек участвовал в Великой Отечественной войне, служил рядовым в артиллерийской части, а затем командиром взвода на Волховском фронте в составе 6-ой бригады морской пехоты. После войны Яковлев окончил исторический факультет Ярославского педагогического института имени Константина Ушинского.

В 1956-1959 годах стажировался в аспирантуре на кафедре международного коммунистического движения. В 1960 году окончил аспирантуру Академии общественных наук при Центральном Комитете КПСС, защитил кандидатскую диссертацию по теме: «Критика Американской буржуазной литературы по вопросу внешней политики США 1953-1957 годов». С 1984 года Яковлев становится членом-корреспондентом, а позднее, действительным членом Российской Академии Наук.

Яковлев стоял у истоков организации второй программы Всесоюзного радио: Радиостанции «Маяк», которая начала вещание в 1964 году. Вместе с академиком Татьяной Заславской выступал за сохранение и поддержку так называемых «неперспективных деревень». В ноябре 1972 года опубликовал в «Литературной газете» свою знаменитую статью «Против антиисторизма», в которой выступил против национализма и шовинизма, в результате чего отправлен послом в Канаду, проведя там с 1973 по 1983 год.

Летом 1985 года Яковлев стал заведующим отделом пропаганды Центрального Комитета КПСС. В 1986 году избран членом Центрального Комитета КПСС и стал секретарем ЦК, курировавшим совместно с Егором Лигачевым вопросы идеологии, информации и культуры. Выступал за всемерное развитие связей с западными странами, а также со странами Азиатско-Тихоокеанского региона и Ближнего Востока, в частности, с Израилем.

Помимо своих основных обязанностей Яковлев принимал активное участие в разработке и реализации экономических и политических реформ в СССР, сопровождал Горбачева в ряде иностранных командировок. Способствовал публикации в Советском Союзе произведений Владимира Набокова, Александра Солженицына, Анатолия Рыбакова, Анатолия Приставкина, выходу на экраны около тридцати ранее запрещенных фильмов. Инициатор решения Политического бюро ЦК КПСС в мае 1988 года об издании на базе издательства «Правда» и журнала «Вопросы философии» ранее запрещенных трудов русских философов.

С марта 1990 по январь 1991 года являлся членом Президентского Совета СССР. На следующий день после назначения на этот пост подал заявление о выходе из состава Политического бюро и сложении с себя обязанностей секретаря Центрального Комитета. На XXVIII съезде КПСС отказался от выдвижения на пост Генерального секретаря. После роспуска Президентского совета назначен старшим советником Президента Советского Союза. Подал в отставку с этого поста 29 июля 1991 года, разойдясь с Михаилом Горбачевым в видении перспектив Союза. Яковлев выступал за конфедерацию. В июле 1991 года создал, вместе с Эдуардом Шеварднадзе, альтернативное КПСС Движение демократических реформ. Исключен из партии 15 августа 1991 года.

Во время Августовского путча поддержал российское правительство и Бориса Николаевича Ельцина в борьбе против Государственного комитета по чрезвычайному положению. В конце сентября 1991 года назначен Государственным советником по особым поручениям и членом Политического консультативного совета при Президенте СССР.

После распада СССР с января 1992 года занимал пост вице-президента Фонда социально-экономических и политологических исследований. В январе 2004 года вошел в состав «Комитета-2008: Свободный выбор». В конце апреля 2005 года стал членом наблюдательного совета общественной организации «Открытая Россия».

Александр Николаевич Яковлев скончался 18 октября 2005 года в Москве. Похоронен политический деятель на Троекуровском кладбище столицы.

Награды Александра Яковлева

Орден «За заслуги перед Отечеством» II степени;
Орден Октябрьской Революции;
Орден Красного Знамени;
Орден Отечественной войны I степени;
Три ордена Трудового Красного Знамени;
Орден Дружбы народов;
Орден Красной Звезды;
Орден преподобного Сергия Радонежского III степени (РПЦ, 1997 год);
Большой офицерский крест ордена «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия»;
Командор ордена «За заслуги перед Польской республикой»;
Орден Великого князя Литовского Гядиминаса (Литва);
Орден Трех звезд (Латвия);
Орден Креста земли Марии 2 степени (Эстония, 3 февраля 2003 года);
Орден Освободителя (Венесуэла);

Почетные звания

С 1984 года член-корреспондент Академии наук СССР
С 1990 года действительный член Академии наук СССР
Почетный доктор Даремского и Экзетерского университетов (Великобритания).
Почетный доктор университета Сока (Япония).
Награжден почетной Серебряной медалью Пражского университета.

Библиография Александра Яковлева

Идейная нищета апологетов «холодной войны». — М.: Соцэкгиз, 1961., 238 с., 10 000 экз.
Старый миф в Новом свете. — М., Знание, 1962. — 32 с., 36 000 экз.
Призыв убивать. — М., Политиздат, 1965, — 104 с., 50 000 экз.
Идеология американской «империи». — М., Мысль, 1967.
Pax Americana. Имперская идеология; истоки, доктрины М., Молодая гвардия, 1969.
Яковлев, А. Н. От Трумэна до Рейгана: Доктрины и реальности ядерного века Издание 2-е, доп.
Реализм — земля перестройки. М., 1990.
Муки прочтения бытия. — М., Новости, 1991.
Предисловие. Обвал. Послесловие. — М., Новости, 1992.
Горькая чаша. — Ярославль, 1994.
По мощам и елей. — М., 1995.
Постижение: Общечеловеческие ценности и буддизм. — М., Вагриус, 1998.
Крестосев. — М., Вагриус, 2000.
Сумерки России М.: Материк, 2003. — 688 стр. тир. 5000 экз.; 2-е изд. М.: Материк, 2005.
Александр Яковлев: Свобода — моя религия. Сборник. — М.: Вагриус, 2003. — 352 с., ил. — 1500 экз.
Александр Яковлев. Перестройка: 1985-1991. М., Международный фонд «Демократия», 2008.
Александр Яковлев. Избранные интервью: 1992-2005. М., Международный фонд «Демократия», 2009.

Семья Александра Яковлева

Отец — Николай Алексеевич.
Мать — Агафья Михайловна.

Жена — Нина Ивановна Яковлева (урожденная Смирнова).
Дочь — Наталия.
Сын — Анатолий.

Александр Яковлев: двойной агент или честный пособник западных разведок?

Двойное назначение

Сенсационное признание бывшего заведующего международным отделом ЦК КПСС Валентина Фалина о предательстве «архитектора перестройки» Александра Яковлева, прозвучавшее на прошлой неделе, вновь заставило говорить о неоднозначной фигуре главного идеолога СССР и его роли в распаде страны. Между тем есть основания считать, что, контактируя с представителями иностранных разведок, он лишь выполнял волю высших руководителей советского государства – сначала Никиты Хрущёва и Леонида Брежнева, а затем и Михаила Горбачёва.

Вначале несколько слов о том, чем Александр Яковлев, собственно, знаменит. «Архитектором перестройки» его называют неспроста: именно Яковлев возглавлял на 19-й Всесоюзной партконференции комиссию, подготовившую знаменитую резолюцию «О гласности». Именно Яковлев стоит за внезапным появлением «национально-освободительного движения» в Прибалтике, с которого и начался распад СССР. Летом 1988 года он отправляется с визитами в Ригу и Вильнюс, но встречается там не столько с руководством республик, сколько с местной университетской фрондой. И в октябре того же года на политической сцене одновременно появляются Народный фронт Эстонии, затем Народный фронт Латвии и литовский «Саюдис». Именно Яковлев инициирует переписывание новейшей истории – ему принадлежит скандальный доклад о последствиях подписания в 1939 году Договора о ненападении между Советским Союзом и нацистской Германией (Пакта Молотова — Риббентропа). Доклад был заслушан на II Сьезде народных депутатов СССР в декабре 1989 года, несмотря на то что «секретных протоколов к пакту», на основании которых Яковлев делал свои выводы, докладчик так и не представил. Они появились лишь в 1992 году и, как считают историки, являются не чем иным, как наспех состряпанной фальшивкой. Но одновременно Яковлев прилагает титанические усилия, наводя мосты между Русской православной церковью и Советским государством. Именно он способствовал возвращению РПЦ Киево-Печерской лавры, Оптиной пустыни и нескольких монастырей. А в декабре 1991 года Яковлев неожиданно выступил против подписания Беловежских соглашений. Так кем же он всё-таки был, этот «архитектор перестройки»?

Выполняя поручение Брежнева, Яковлев вступает в контакт с британским Foreign Office, и главу советской профсоюзной делегации в Великобритании неожиданно встречают массовые демонстрации протеста.

Долгое время доказать факт его сотрудничества с американцами никто не мог. А когда этот факт, казалось бы, установили, арестовывать его всё равно не стали – «по каким-то причинам Андропов (на тот момент председатель КГБ СССР) распорядился установить за Яковлевым плотное наблюдение, при удобном случае отозвать из Канады, но в аппарат ЦК, где тот ранее работал, не пускать». Из Канады Яковлев вернулся лишь в 1983 году, и в аппарат ЦК его действительно не пустили – тот же Андропов, уже будучи генсеком, определил его на должность директора Института мировой экономики и международных отношений. Но почему? Если факт сотрудничества с американскими спецслужбами был установлен, то определить Яковлева должны были совсем в другое место, гораздо менее уютное. Валентин Фалин считает, что на тот момент у Андропова всё же не было достаточно доказательств: «Уже при Горбачёве КГБ получил документальное подтверждение компрометирующих Яковлева данных. Об этом мне известно от Владимира Крючкова, которому было поручено встретиться с фигурантом, обрисовать суть донесений и посмотреть, какой будет реакция. Яковлев, по словам Крючкова, не проронил ни слова и вопрос, что доложить генсеку, обошёл молчанием. Заслушав доклад Крючкова, Горбачёв спросил и сам себе ответил: «Яковлев полезный для перестройки человек? Если полезный, то простим его. У кого в молодости грехов не было?!»

В связи с проведением спецоперации РФ на Украине и введёнными Западом санкциями особую актуальность приобретает вопрос наличия в стране реализованных проектов двойного назначения и импортозамещения.

А вот что говорил об этом сам Владимир Крючков: «Я стал получать материалы на Яковлева о том, что у него очень недобрые контакты. кое с кем. Однако он был членом Политбюро, и мы не имели права перепроверять эту буквально ошеломляющую информацию. Ситуация осложнялась тем, что неожиданно и очень серьёзно начали подтверждаться старые связи Яковлева».

Будучи слушателем Академии общественных наук, в 1957 году по студенческому обмену будущего «архитектора перестройки» отправили на стажировку в Колумбийский университет. Там он, по словам Крючкова, и «был замечен в установлении отношений с американскими спецслужбами. Однако тогда ему удалось представить дело так, будто он пошёл на это в стремлении использовать подвернувшуюся возможность достать важные для СССР материалы из закрытой библиотеки».

Другой председатель КГБ, Виктор Чебриков, вспоминал, как Андропов однажды показал ему докладную записку, с которой он ходил к Брежневу. В записке говорилось о том, что Яковлев тратит гораздо больше денег, нежели получает, более того, расходы посла во много раз превосходят размер его представительского фонда, так что «по всем признакам он является агентом американской разведки».

Брежнев прочёл докладную и заявил Андропову: «Член Центральной ревизионной комиссии ЦК КПСС предателем быть не может». И записку Андропов порвал. Так, может быть, руководители государства знали о Яковлеве нечто такое, что могли знать только они? Недаром ведь впоследствии сам Андропов, возглавив Советский Союз, не только не отправил Яковлева за решётку как изменника Родины, но и назначил его на весьма ответственный пост в институт, который считался базовым для отечественной разведки (преемником Яковлева в директорском кресле стал не кто иной, как будущий глава Службы внешней разведки Евгений Примаков).

В 60–70-е годы в СССР и США начала формироваться так называемая закулисная дипломатия. Её представители выполняли деликатные поручения руководителей государств, наводя мосты на высшем уровне. Ярким представителем этой «закулисной дипломатии» стал бывший госсекретарь США Генри Киссинджер, которого вашингтонские «ястребы» даже обвиняли в шпионаже в пользу Москвы. Как, впрочем, и Яковлева – председатели КГБ Чебриков, Андропов и Крючков. Возможно, Александр Яковлев и был эдаким «Киссинджером наоборот». В пользу этой версии свидетельствует одна история, которую автору этого материала в своё время рассказал член Политбюро ЦК КПСС Пётр Шелест.

В 1975 году глава советских профсоюзов Александр Шелепин должен был посетить Лондон с официальным визитом. К тому времени конфронтация между ним и Брежневым достигла апогея. Надо сказать, что в своё время Шелепин и Брежнев довольно жёстко конкурировали в борьбе за место генсека после отставки Хрущёва. Шелепин борьбу проиграл, но позиций во власти почти не утратил: хоть и перестал быть секретарём ЦК, но остался членом Политбюро. Кроме того, он руководил профсоюзами, то есть обладал известным финансовым и людским ресурсом. Брежнев мечтал избавиться от Шелепина, но формальной возможности это сделать ему никак не представлялось.

И вот накануне визита в Лондон Брежнев просит Александра Яковлева оказать ему некую услугу. Хотя раньше во время визитов советских лидеров там была тишь да гладь. Таким образом, Яковлеву удалось спровоцировать международный скандал, Шелепина вывели из Политбюро ЦК и лишили поста в профсоюзах. Брежнев устранил своего давнего конкурента, которого звал не иначе как Железным Шуриком.

Собственно, памятная беседа Андропова с Брежневым, во время которой председатель КГБ порвал докладную записку, состоялась уже после отставки Шелепина. Накануне в советском посольстве в Канаде произошёл редкий по тем временам скандал: за деятельность, несовместимую со статусом дипломата, были одновременно высланы 17 сотрудников. И на Политбюро Андропов предпринял очередную попытку изобличить Яковлева, для начала сняв его с должности как не справившегося с работой. Но за посла в Канаде неожиданно вступился «серый кардинал» партии Михаил Суслов: «А товарища Яковлева послом не КГБ назначал», – заявил он Андропову. Кстати, ярый антисоветчик Яковлев до конца своих дней считал Михаила Суслова, коммуниста до мозга костей, идеальным государственным лидером, в чём не раз признавался.

Но, как выясняется, снятие Шелепина при помощи британского МИДа было отнюдь не единственной секретной миссией Яковлева. К примеру, не кто иной, как будущий «архитектор перестройки», обеспечивал, как бы сейчас выразились, «позитивный пиар» снятию Никиты Хрущёва с высшего государственного поста. Выполняя личное поручение Брежнева, Яковлев проинформировал ряд западных послов о том, что якобы Хрущёв собирается изъять из Конституции СССР положение о добровольном выходе из Союза республик. Тогдашнее присоединение Карело-Финской ССР к Российской Федерации он выдал за начало «централизации» Союза. А на Западе между тем уже в те времена планировали развалить Советский Союз через выход из него союзных республик. Так что внезапное снятие «централизатора» Хрущёва обошлось без ненужного зарубежного резонанса.

Возможно, оценивать роль Александра Яковлева в новейшей истории пока преждевременно – своего часа ждут тысячи страниц секретных архивов. Сегодня сказать можно одно: роль «архитектора перестройки» в советской истории была вовсе не такой однозначной, какой её представляют как враги Александра Яковлева, так и его сторонники.


источники:

http://rus.team/people/aleksandr-nikolaevich-yakovlev

http://versia.ru/aleksandr-yakovlev-dvojnoj-agent-ili-chestnyj-posobnik-zapadnyx-razvedok