Василий Ирзабеков биография Семья Дети

ВАСИЛИЙ ИРЗАБЕКОВ

Все книги Василия Ирзабекова, биография

Биография

Православный публицист, общественный деятель и писатель Фазиль Дауд оглы Ирзабеков (в крещении Василий) родился в 1953 г в Баку (Азербайджанская ССР), окончил Бакинский институт русского языка и литературы им. М.Ф. Ахундова. После службы в армии стал секретарем организации ВЛКСМ в институте, потом попал в Азербайджанский Госуниверситет им. С.М. Кирова, где преподавал русский язык. Впоследствии занимал должность председателя Республиканского Совета по делам иностранных учащихся.

В 1992: ответственный секретарь Общества российско-азербайджанской дружбы. В 1995 году принял Таинство Святого Крещения. В 2001 году создал и возглавил Православный Центр во имя святителя Луки (Войно-Ясенецкого), получивший благословение Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II.

В течение ряда лет трудился в качестве члена приходского совета и помощника настоятеля храма, занимался миссионерской работой, в качестве лектора, участника российских и международных конференций. Его произведения часто публикуются в печати. Василий Даудович частый гость на радиостанции «Радонеж» и известен как борец за чистоту русского языка, который занимает центральное место в его жизни. Читает курс лекций «Русский язык как Евангелие» в институте им св. Иоанна Богослова, богословских курсах и курсах усовершенствования преподавателей ОПК.

Добавить комментарий Отменить ответ

Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.

Василий Ирзабеков: «Русское слово свидетельствует о Боге»

Соседка моя человек категоричный, швырялась словами, как ей вздумается. С мужем ни разу не попробовала сесть и спокойно обсудить проблему, только истерика и крик. В скандалах угрожала мужу тюрьмой, а сына пугала, что выгонит на улицу. Так скоро и случилось. После всего сама сошла с ума. Говорят, от горя. От горя, которое сама каждый день, в каждом слове призывала в свой дом.

Недавно молодая преподавательница Православной школы родила сыночка. Всем плохим диагнозам и медицинским прогнозам назло взяла и родила. Верила, хотела ребенка и всегда всем говорила, что во что бы то ни стало родит. Так и случилось. Не скоро, но случилось.

Таких историй могу вспомнить множество, и все подтверждают таинственную силу наших самых обыкновенных, каждодневно произносимых слов. Мы иногда их не замечаем, как не замечаем воздух, которым дышим. Поэтому и особого внимания не обращаем и даже не задумываемся, что «проговариваем» свою судьбу. И что слова, которые мы так легко бросаем на ветер, материализуются и становятся нашей явью.

Какие они, наши слова? Бранные, лукавые или исполнены Божественным светом? Кидая ругательства в трамвае за то, что нам наступили на ногу, помним ли мы свою ответственность перед Богом за каждое произнесенное слово? Замечали ли мы, что там, где нарушается божественное достоинство человеческого слова, там и достоинство самого человека исчезает?

Азербайджанец по национальности Фазиль (в Святом Крещении Василий) Давудович Ирзабеков все это ощутил так остро, что русский язык стал для него не только его профессией, но и проводником в Православную веру. Все свои наблюдения, открытия и даже таинственные явления с русским языком он собрал в книгу под названием «Тайна русского слова». Там еще есть подзаголовок «Заметки нерусского человека», но, прочитав книгу, мне с ним трудно согласиться. Более русского и Православного взгляда на природу и суть русского языка в популярной литературе я еще не встречала.

С Василием Давудовичем и его семьей я встретилась 5 декабря у него дома. Московская многоэтажка, всему подъезду ставят стеклопакеты на балконы. Старые рамы сняли, а вот новые поставить не торопятся. Василий Давудович обеспокоен, не замерзну ли я, и приглашает попить горячего чаю. Кухня похожа на русскую избу – все из неокрашенного дерева, стены и мебель. Вместо стульев скамья, как полати, у окна красный уголок.

«Писать книгу – стало для меня послушанием»

– Я люблю здесь сидеть, – говорит Василий Давудович. – Последние страницы книги дописал на кухне, к окну подошел, светало. Все набирало силы, зарождалось, как только что родилась моя книга. Я почувствовал такое облегчение, как, наверное, женщина после родов, и даже слезы на глаза наворачивались. Пока писал, книга меня так мучила, вот сидела во мне и мучила. И когда дописал, то почувствовал облегчение. Я же человек южный, немного ленивый, я бы целый день сидел за этим столом, пил бы чай, заваривал бы и опять бы пил. Азербайджанцы любят чай горячий, они остывший чай не пьют. В Баку пьют чай из особого стакана – армуды, что значит груша. Верх открытый, и чай немного остывает, а вот перемычка посередине стакана не дает чаю остыть внизу стакана. Я бы сидел и пил чай здесь, на кухне, выступал бы с лекциями о русском языке на различных Православных мероприятиях, как уже это делаю последние шесть лет. Но писать книгу – для этого нужна дисциплина. Везде, где бы я ни выступал, подходили священники и говорили: запишите все в книгу. Мне не хотелось. Когда я выступаю, то это живое слово, импровизация. Это такая стихия, которую нельзя записать. Нет двух похожих выступлений, каждая минута общения с аудиторией диктует что-то новое. Мне казалось, что книга потеряет все очарование по сравнению с устными выступлениями. Но в одном городе на Православных чтениях вдруг сам Владыка этой епархии в конце работы заседаний поставил в резолюции: обязать Василия Ирзабекова написать книгу. Все, о чем рассказал, записать и издать книгу. Так что выходит – сесть писать книгу стало моим послушанием.

Писал, боялся расплескать и уйти в формализм, я даже после выхода книги не мог ее читать. Думал, что разочаруюсь, что не будет той книги, которую хотел бы услышать. Но летом возвращались всей семьей с моря, с Анапы. На дороге машины стояли в огромной пробке. Я за рулем, без смены. И в этот момент захотел послушать свою книгу. Она вышла не только в печатном экземпляре, но и на диске. Говорю дочке, чтобы она включила послушать. Пять часов MP3 с музыкой, с текстом, который я уже сто лет не слушал, и я даже немного удивился. Было красиво, я даже немного растрогался, и сразу исчезли все сомнения. Мне удалось передать все, что хотелось передать. Сейчас уже хочется сказать большее, и есть задумка еще написать книгу.

Бакинский школьник мечтал стать… священником

– Православное воспитание вы получили в семье?

– Нет, я ведь родился в мусульманской семье в Баку. Моя любимая бабушка, которая заменила мне мать и отца, фактически была моей семьей. Она была мусульманкой и привела меня в мечеть. Отец бабушки был купец первой гильдии, потом нефтепромышленник, а потом советская власть все конфисковала. Бабушка была удивительным человеком, обладала многими талантами. Могла проснуться и сказать: надо идти купить мясо, сегодня будут гости – и правда приезжали гости. Она могла предвидеть какие-то события и очень любила меня. Я был школьником, мусульманином, но когда проходил мимо Православного храма, всегда туда заходил. Я мог мороженое поесть, зайти в храм и там со сдачи, на оставшиеся копеечки купить свечку. Любил ставить свечки, помню, подсвечника не было, в песок ставил. Не могу сказать, почему мне это нравилось, почему я приходил и сидел в храме. Но я так делал. И всегда еще школьником хотел стать священником. Не муллой, а священником. Видно, я об этом что-то говорил своим друзьям, или они сами замечали мою любовь к храму, но ко мне прилепилось прозвище «митрополит». Бабушка более сорока лет проработала в школе учительницей начальных классов. Была человеком сильной воли и строгой дисциплины, чего мне порой не хватает. Она умерла за составлением плана уроков на завтрашний день. Какой ей план составлять, с ее-то опытом! Но она была настолько дисциплинированный человек, что все равно писала план на каждое занятие. В 65 лет бабушка умерла, она тогда была уже на пенсии, но все работала. И ушла так быстро, как на бегу. Я остался один, учился и пошел работать. Бакинская среда – это сплав азербайджанского и русского, а также и других национальностей, которые там проживают. Учился один год на театральном факультете в Баку, но потом решил быть как бабушка, учителем.

Храм в Крапивниках стал судьбой

– А как произошло ваше крещение, что стало толчком в переходе от мусульманской к Православной вере?

– Я учился на последнем курсе института, был комсоргом курса, но душой стал искать Бога. И как диктовала вера, в которую меня привела традиция нашей семьи, пошел в мечеть. В отличие от церкви, мечеть ночью не закрывается, она открыта круглосуточно. Ночью украдкой я подходил к ее стенам, трогал рукою и целовал. Это не были стены мечети, это были стены двора мечети. Восточная архитектура «трехмерная» – дом, двор и улица. Так вот я целовал стены двора мечети. Мне хотелось какой-то святости. Хотелось чего-то настоящего. Потом я входил в мечеть и читал Коран, но для себя там я ничего не нашел. Сердцем я там ничего не вычитал.

Потом уже я приехал в Москву и устроился на работу. Мой начальник оказался человеком совсем не формальным и любил работать у себя дома. Звонил и со всеми бумагами приглашал меня в гости, там вместо душного офиса, за чашечкой чая, мы с ним разбирали какие-то текущие дела. Я шел к начальнику всегда одним маршрутом. Проходил по улице Никольской, спускался на улицу 25-го Октября, потом Театральная площадь, поднимался по Петровке и сворачивал на Крапивинский переулок, где стоял храм. Это храм во имя Преподобного Сергия Радонежского, он только что был возвращен государством Церкви. Его только открыли, и в этом он был в чем-то так похож на меня – своим становлением. И когда я шел к начальнику, то всегда заходил в этот храм. Я ставил свечи, целовал святыни, а в этом храме святыня – Кийский Крест. Такая святыня в мире одна. Она с частицами мощей более трехсот святых. Крест сделан по благословению Патриарха Никона в память о его чудесном избавлении от смерти.

– Но разве можно было вам, мусульманину, это делать? Что бы сказали ваши родственники и друзья – мусульмане?

– Когда я переехал из Баку, то все связи оборвались. Это случилось помимо моей воли. Слышал, что родственники мои не в восторге от моих духовных поисков, но я нередко совершал поступки, которые не сверял с мнением других. Часто люди смотрят – понравятся они тому, или тому, совсем забывая, понравится ли их поступок Богу. У нас, у Православных, есть одна беда. Мы хотим нравиться всем, мы всех боимся обидеть, только порой не боимся обидеть Господа нашего Иисуса Христа. И делаем это постоянно. Так вот еще задолго до крещения я побывал во многих храмах Москвы, отстаивал всегда Пасхальные службы, но только к храму во имя Преподобного Сергия Радонежского в Крапивниках я прикипел всем сердцем. Тогда там на службе стояло всего шесть человек, все в храме только-только создавалось, как и я создавался. Когда решил креститься, то пошел именно в этот храм. И какая радость, какое счастье, что Господь привел меня сюда! Я попал к тому священнику, который нужен был мне. Я человек южный, горячий, чуть что не по мне, сразу вспыхиваю. Но, слава Богу, батюшка мудрый и все про меня понимает. Я помню его широкие глаза, когда я сказал, что хочу креститься.

– А вы кто? – спросил он меня.

– Так это же русская церковь…

– Вы не представляете, как меня это сильно радует, – ответил я батюшке.

И через несколько дней меня окрестили. Началась совсем другая жизнь. Пришлось менять многие привычки. При крещении я купил молитвослов, стал общаться с Православными и стал видеть, как они молятся и живут. Стал приучать себя жить как Православный человек. Поститься, вычитывать правила, учить молитвы. Не заметил, как на Литургии стал подпевать певчим и не только понимать церковнославянский язык, но и ощущать его святость каждой клеточкой своего тела.

– А вот сейчас многие в прессе выступают за проведение служб в храмах на русском языке. Не понимают молодые люди, о чем поется на Литургии. Поэтому, чтобы не оттолкнуть их непониманием, предлагают перевести все на русский язык.

– После крещения во время Богослужений долгое время было мне тяжело. Будучи по образованию учителем русского языка и литературы, я знал старославянский, но тем не менее… Со временем я не стал утруждать себя толкованием каждого слова, но с Божьей помощью я стал чувствовать слова. Я их прочувствовал и услышал. Но не ушами, а сердцем. Вводить русский язык вместо старославянского – это лишать службу таинственности языка Святого Писания.

«Матерные слова – молитва демонам»

– Как получилось, что именно вам, азербайджанцу, удалось создать популярную книгу о русском языке? Может быть, большое видится на расстоянии? Или мы плохо изучаем свой язык?

– Русский надо не изучать, а любить. Мы часто говорим: я его люблю, или ее люблю, но часто это не любовь. Вот с годами понимаешь, что любовь проявляется только в том случае, если бережешь того, кого любишь. Так и с языком, и с Родиной, и с человеком. А не бережем, потому что думаем, что все будет вечно. Так и я к своей бабушке относился, не берег ее, думал, что будет она всегда… И к языку у многих такое отношение.

Вера русская Православная – она многонациональная, многие иностранцы приходят к вере благодаря изучению русского языка. Даль был немцем, всю жизнь занимался составлением словарей. Русский язык стал для него как родной, и умер он как русский человек. За несколько лет до смерти принял Православную веру.

А многие русские, с младенчества крещенные, наоборот, отходят от Бога, забывая свой язык, который свидетельствует о вечности и Царстве Божьем. Была у меня проблема с компьютером, пошел поработать в интернет-кафе. Там сидят молодые парни, играют в игру и все ругаются матом. И никто им не делает замечания. Я встал, как рявкнул на них. Это что, говорю, за язык, на котором вы разговариваете? – нет такого русского языка. Говорите на русском, вы же русские люди. Ребята больше не матерились, и мне показалось, что как-то с уважением посматривали в мою сторону. Часто говорю о мате, когда выступаю перед работниками тюрем. Объясняю, что не следует с заключенными разговаривать матом. Ведь каждый человек – это икона, только иногда разрушенная, порой почти совсем разрушенная. Но не надо эту икону разрушать до самого конца, не надо кричать на заключенных матом, потому что мат имеет страшную разрушающую силу. Ругань именуется инфернальной лексикой, а инферно по-латыни означает «ад». Так кого вспоминают любители крепких словец, к кому они обращаются бранными словами?

После поездок с выступлениями и лекциями о сквернословии я приезжаю домой и сразу заболеваю. Чем сильнее и интереснее проходит лекция, тем я сильнее заболеваю. Вот будто нельзя браться за эту тему и остаться не побитым. Вот какая это мерзость – матерщина. «Благословением праведного возвышается град, а устами нечестивых разрушается» (Притч. 11, 11). Что это, преувеличение мудрого Соломона или подлинная и глубокая истина? Ни одно слово, исходящее из человеческих уст, не теряется в пространстве безследно. Оно живет среди нас и действует на наши сердца, ведь в слове содержится великая духовная энергия – либо энергия добра и любви, либо богопротивная энергия зла. Устами нечестивых разрушается град, потому что злая энергия безудержного языка проникает в сердце и отравляет его. Любой человек, говорящий нецензурно, призывает зло и поклоняется ему. Вот почему в своей книге я написал: «Мат – это молитва демонам».

«Я пришел напитаться от вас радостью»

– Вы много выступаете с лекциями о русском языке, – а бывает такая аудитория, что ее «взять» невозможно, нет никаких способов достучаться до их сердец?

– Недавно мне звонят и спрашивают, не боюсь ли я выступить перед пятнадцатилетними ребятами. Я дал согласие на встречу. А когда вышел на сцену, то некоторое время у меня были сильные сомнения, поймут ли меня. Большой зал – не класс, не комната, а огромный зал, заполненный подростками. Сидят вразвалочку, жуют жвачку, у кого где серьга повешена. Кто на телефоне играет, кто болтает с соседом, и у всех немой вопрос – ну и что ты нам такого скажешь? И я сам тоже думаю: что же мне сказать, чтобы включить их в беседу, а не оттолкнуть? Я выступаю в подряснике, у меня есть благословение на его ношение. Когда я надеваю подрясник, то для меня это очень важно, я немного меняюсь и проникаюсь большой ответственностью за свое выступление. И вот я собрался и начал свое выступление так: «Я пришел напитаться от вас радостью, чистотой и святостью». У них в глазах засветился интерес и возник вопрос – как так, стоит в рясе, а хочет от нас напитаться святостью. И дальше я начинаю объяснять: мне много лет, я уже много согрешил, и у меня мало времени на покаяние. А у вас, ребята, все наоборот. Грехов еще мало, а времени много. Вы не представляете, какие они хорошие, эти наши русские ребята. Да, они с проколотыми пупками и страшной напускной вульгарностью, но им так интересно знать о Боге. И они хотят говорить о Нем, только им никто не рассказывал – родителям некогда, в храм к батюшке никто из них сам не пойдет. Вот и живут в своей какой-то жизни, но они очень открыты и сердцем чисты, и жаждут именно живого слова. Живое слово о любви к Богу никого в этом большом зале не оставило равнодушным. Мы говорили пять часов и сорок минут, пока охранник не пришел и не сказал, что закрывает помещение, – у нас бы все длился разговор. Нет таких людей, которым о Господе нашем Иисусе Христе было бы неинтересно узнать. Есть другое: те, кто говорит о Боге с аудиторией, считают себя лучше других, лучше аудитории. Вот когда себя считаешь лучше, откровенная беседа вряд ли получится. Многие, надев подрясник, начинают считать себя лучше других, но каждый из нас грешен и должен считать себя хуже всех.

Самая младшая аудитория была у меня в Братске – с первоклассниками говорил о Христе, потом присоединились родители.

Русский язык созидался Православной верой

– Запомнилось одно выступление в роддоме. Сидели нянечки, врачи, мамочки и беременные женщины. Мне кажется, что самые красивые женщины – это беременные, пузатые. Надо об этом говорить каждый день, чтобы знали, что самые красивые не фотомодели, а беременные. Так вот беседа шла так интересно, рассказывал в том числе о жизни Святителя Луки Крымского, и за три с половиной часа в детском отделении – чудо – никто не плакал. Как потом я пошутил, видно, Святитель Лука детишек качал, чтобы мы могли поговорить.

– Как вы считаете, что составляет сейчас угрозу для русского языка?

– Угрозу составляют некоторые русские писатели, они язык так портят, что просто страшно становится при мысли, что оставим в наследство нашим детям. А русский язык творили святые, и слова русские свидетельствуют о Боге. Вы не замечали, что все слова в русском имеют бытовой и небесный подтекст? Нет вещи насущной, чтобы она не была связана с верой. Стол – вещь насущная, но связана тесно с верой – Престол. Кто может положить ноги на стол, для того и Престол не Престол. Он и туда ноги положил бы… А у некоторых иностранцев есть отвратительная привычка класть ноги на стол… Во всех языках есть слово столица, но только в русском столица имеет значение и небесное – это Первопрестольная. Русский язык вырос из Православия и в нем живет само Православие, и когда оно истребляется из языка, это страшно. Тем более, если это делают писатели, которые по своему призванию должны язык приумножать, но пусть не приумножать – хотя бы не истреблять его.

Русский язык – это великая тайна, через него можно познать весь мир. Так, недавно, выступая в школе моей дочери Лады, через русский язык подвел разговор к сотворению мира, и детей потрясло известие, что они произошли от Бога, а не от обезьяны, как по программе в школе проходят. Даже самый главный хулиган школы сидел тихо-тихо и задавал такие умные вопросы, а потом был так озадачен тем, что он ребенок Бога.

…Вдруг интервью прервал телефонный звонок. Василий Давудович взял трубку и уже хотел попросить позвонить попозже, как вдруг услышал известие, от которого лицо пронзило болью. И не сдержав слез, он вышел из комнаты. Я сидела в недоумении: какое событие могло в таком сильном и мужественном человеке вызвать моментальные слезы? Они текли, как у ребенка, который не может по-другому выразить все переполнявшие его чувства. Я сидела и терялась в догадках.

– Умер Патриарх, сегодня утром… – сказал Василий Давудович, вернувшись в комнату.

Смерть Святейшего Патриарха Алексия II острой болью отозвалась в миллионах русских сердец. А тогда это известие своей неожиданностью словно пронзало острой иглой… Василий Давудович был в растерянности, и продолжать разговор, говорить какие-то слова, когда просто хочется скорбно помолчать, подумать и пережить – было бы неправильно…

Василий Ирзабеков: «Секрет моей радости — Христос!»

«ЩЕДРОЙ ДУШИ ЧЕЛОВЕК» — так мог бы охарактеризовать нашего собеседника каждый, кто хотя бы раз в жизни с ним встречался. Он — большой специалист в области языкознания и понимания русской культуры, искусства и русской души.

Может быть, поэтому данное интервью не уместилось в одном номере? Здесь — окончание разговора с Василием Ирзабековым, филологом-языковедом, писателем, директором православного центра во имя св. Луки (Войно-Ясенецкого).

Почему боятся Россию

— Василий Давыдович, в связи с тем, что сейчас происходит в мире, почему многие страны, правители стали бояться Россию?

— Разве это сейчас только происходит?

— Как-то с особенной силой сейчас это ощущается. Не любят и не понимают Россию.

— Если бы мы с вами жили в 1941-м году, сказали бы тоже, что «с особенной силой» — сколько государств восстало против нас! А во времена Наполеона сколько на нас шло? Мы по привычке говорим: «Французское нашествие». А что, одни французы шли? Объединённая Европа на нас шла, и в 41-м — объединённая Европа, и сейчас — объединённая Европа. Дело в том, я об этом уже сказал, что мы с вами — Русский мир, крошечная частичка, но частичка Русского мира, а Русский мир — это мир Христа. Это не против нас идёт война, это идёт война против Христа.

— Апостол Павел сказал: «Наша брань не против плоти и крови, а против духов злобы поднебесной».

— Да. Вот такая брань и идёт. Так получилось, что Россия усилилась при нашем последнем президенте, чего от него никто не ожидал — от чекиста (а бывших чекистов не бывает), что Россия вообще стала оплотом христианских ценностей во всём мире. Посмотрите, как его ценят во Франции, в Италии! Помните демонстрации в Париже? Портреты Путина несли: «Защити нас!» В арабских странах посмотрите, как его любят. Там, где любят традиции — Путина любят. Ведь русские удивительная нация! Это единственный православный народ, который в массе своей отказался от национального имени в пользу своей веры.

— Что вы имеете в виду?

— Огромная масса людей, которых мы называем «аграрии» или «крестьяне», на вопрос: «Вы кто?» отвечали: «Христиане мы». Христиане стали крестьянами. Все православные народы называют себя национальным именем, и только русские называют себя именем Христа. А язык? Все исконные слова русского языка — их, может быть, не так много, как хотелось бы, но всё же милостью Божией они есть — они все о Христе. Русский язык — это язык Нового Завета.

— А ваш родной азербайджанский язык?

— Это язык Ветхого Завета. Это доказано. Скажем, «человек» там, как и в грузинском языке, и в казахском, и в киргизском — это «адам». Ветхий Завет — всё сразу понятно. А в русском языке иначе. Мне очень нравится язык нашей Церкви — потрясающий язык. Он не только красив, но он ещё на удивление точен. Меня когда-то поразило, что у нас в Церкви одним словом называются все живые существа, кроме человека.

Все живые существа у нас в Церкви от комара до слона — «бессловесные»! Словом обладает только человек. Может быть, поэтому слово «человек» раньше звучало по-другому: «словек».

У нас с исламом много общего!

— Василий Давыдович, я не могу вас не спросить о вашем отношении к Исламу и к исламской культуре. С мусульманами сегодня важно и нужно вести диалог, а каким может быть характер этого диалога?

— Хороший вопрос, хотя непростой. Я человек, выросший отчасти в традиции исламской культуры, хочу вам сказать, что есть истинная исламская культура, а есть и псевдо. Сегодня кто только себя не называет мусульманином! Обратите внимание, как много не только в мире, но и на территории России убивают священнослужителей мусульманских. Кто убивает? Люди, которые называют себя «особенно чистыми» мусульманами — ваххабиты. Я могу сказать как человек, выросший в этой колыбели, что традиционный наш ислам очень схож с русской традицией! Это уважение к старшим, уважение к семье как к святыне. Семья, вера — это святыни. Вы знаете, какое трепетное отношение в правильном исламе к женщине, а к ребёнку!

— В отличие от европейских народов, там нет даже абортов!

— Какие аборты, да вы что! Как благочестивы женщины, посмотрите! Это всё нас сближает. Более того, я хочу вам сказать — у нас есть общий враг. Мы знаем из Откровения Иоанна Богослова, что придёт антихрист. Мусульмане его называют «дяджяль». Россия — это уникальная страна, где веками все жили не толерантно, а именно в любви друг к другу. И, главное, в удивительном и трепетном уважении к традиции, к вере другого человека.

— Это была политика царской России.

— Очень правильная была политика. Вы знаете, мне дед об этом рассказывал. В позапрошлом году я читал лекции в Казанском университете на филфаке и на юрфаке, и мне была предложена экскурсия по их музею. Я с радостью согласился и получил удивительные впечатления. В этом музее на одной из витрин лежат паспорта людей, которые жили до революции. Я увидел то, о чём мне говорил покойный дед. В дореволюционных паспортах не было записи о национальности.

— Ну и сейчас там нет такой записи.

— Да, но наши сегодняшние паспорта и их паспорта — это не одно и то же. Мне, кстати, не очень нравится, что сейчас нет записи о национальности. Почему я должен прятать свою национальность? Моя первая книга, которая вышла (она выдержала много изданий, не считая пиратских на Украине), называется «Тайна русского слова», её благословил Патриарх Алексий II. Там на обложке есть подзаголовок: «Заметки нерусского человека». По рождению я не русский — надо быть честным. А вот в тех паспортах не было записи о национальности, но была куда более важная запись — «вероисповедание»: православное, магометанское, иудейское. Есть человек, известный востоковед, Мирза Казимбек, я знаком с его биографией, мне о нём рассказывал дед, он азербайджанец. Я не первый азербайджанец и, надеюсь, не последний, принявший христианство, правда, он принял католичество. До революции он был известным востоковедом. Он преподавал в Казанском университете. Если, скажем, адербайджанец принимал православие, он уже был русским человеком. Понятия национальности не было. Православный — значит, русский. На мой взгляд, это было очень правильно. Обратите внимание: что, в царской России было меньше народов, чем сейчас? Да нет. Даже больше, если учесть отделившиеся республики. И ни одного межнационального конфликта! А почему? Вы задавали себе этот вопрос? Я задавал. Потому что было понятие «титульная нация». Сегодня вы об этом прилюдно скажете — вам тут же прилепят ярлык, что вы шовинист. А я говорю об этом и буду всегда говорить, потому что в семье должен быть старший. Старший — он не лучше других, старший — это доля ответственности, это крест, который тяжелее, чем у других.

Почему выстояла Русь

— Это есть в конституциях многих европейских стран.

— Конечно, есть государствообразующая нация, и вот это место православия — оно было особое, и это правильно. Ведь Русь почему выстояла? Мы же знаем подлинную историю Руси. Потому что за неё молились такие угодники! Какие? Русские святые молились. И преподобный Сергий, и Серафим Саровский. сонм наших святых. Эту землю отстояла прежде всего Русь небесная. И поэтому и у этой нации, и у этой веры должно быть особое место. Я всегда об этом говорю. И когда случается война, представители этой нации больше всех погибают. Почему об этом не говорят те, которые всё хотят уравнять? На днях я ещё раз услышал цифры — кажется, 500 тысяч грузин погибло, это огромная цифра, и азербайджанцев очень много погибло, и киргизов. А русских? Немыслимо, несоизмеримо много. Почему, если эта нация приносит такие страшные жертвы, почему она не достойна чего-то? Сегодня нас призывают к псевдоравенству, говорят: «У нас многоконфессиональная страна». Господа хорошие, а когда Россия не была многоконфессиональной страной? Она всегда была многоконфессиональной. Это что за лукавство такое? В семье, где много братьев, есть же старший брат! А чем отличается старший брат? Мерой ответственности! Когда отца не стало — на войну ушёл или уехал куда-то, старший брат становится отцом. А что это значит? Значит, больше всех работает, недоедает и всё лучшее отдает братьям. Вот это и есть место русского народа, и он всегда так и поступал, даже и в советское время всё лучшее отдавали республикам.

— В этом, наверное, отличие нашей страны от Запада. Те качали богатства из своих колоний, а мы наоборот — вкачивали.

— Есть такая замечательная шутка — русские врывались в аулы, кишлаки и строили больницы, школы и театры. Разве мы не знаем, как поступали с индейцами будущие американцы? Подбрасывали им одеяла, заражённые чумой, заточили в резервации. В Ленинграде был единственный Университет народов севера, где люди из небольших племён могли на своём национальном языке получить высшее образование. Как мог появиться большой русский писатель Юрий Рытхэу?

— Да, а где ещё в мире был аналог? Где ещё в мире есть аналог цыганского театра «Ромэн»? Когда те же немцы отказались в мае приехать на наш праздник — ну и нечего им здесь делать! Цыгане вообще, согласно приказу Гитлера, подлежали истреблению, как и евреи, а в России — цыганский театр.

— То, о чём вы говорите — это всё-таки воздействие православной веры на менталитет, на характер человека.

— Конечно. Милость Божия — это величайшая загадка, ну и пусть остаётся загадкой. Почему у людей прямо мания разгадывать их? Да пусть будут тайны в нашей жизни. Русские приняли Христа, как ни один другой народ на свете. Для меня самого это великая тайна, и от неё моё сердце благоговеет, и я тоже стал как-то сопричастен к этому милостию Божией, потому что тот человек, Фазиль Ирзабеков неправославный — он мне не очень интересен.

Что я не успел сказать отцу Даниилу Сысоеву

— Василий Давыдович, продолжая тему ислама, скажите, насколько вам была близка или не близка практика ныне покойного отца Даниила Сысоева?

— Тяжёлый вопрос вы задаёте. Вы честно спросили, я вам честно отвечу. Мы должны были с ним встретиться. Он искал встречи со мной, был человек, который нас связывал. А я болел очень сильно, и только поэтому встреча откладывалась, и когда это должно было произойти, случилась такая трагедия. Я потом написал слова о нём. Они напечатаны и в журнале «Живое слово», и в журнале «Переправа». Позже ко мне обратились с просьбой написать аннотацию на книгу матушки Юлии Сысоевой «Бог не проходит мимо», потрясающий роман. И тогда же, уже посмертно, вышел сборник проповедей отца Даниила. Я написал один отзыв на обе эти книги. Вы знаете, этот человек был наделён от Господа харизмой. У нас это слово затаскали, часто даже не понимая, о чём речь.

— Харизма — это дар Божий.

— Да. Я читал Коран, я знаком с ним. Если бы вы знали, какая это сложная для понимания книга! Но он мог воспроизводить любую суру, которую надо было процитировать. Удивительно пламенный миссионер! Отец Даниил просто от рождения наделён этим даром. Но, видите ли. Я крестился в 42 года, можно сказать, что большую часть жизни прожил в этой восточной традиции. Как в искусстве, так и во всём в жизни, часто важно не что, а как. Дело даже не в отце Данииле. Вот я хочу, чтобы кто-то принял мою веру. Независимо от меня есть только один канал — этот человек должен полюбить меня. Но если я оскорбляю вашу веру, если я грубо, жёстко, порой оскорбительно отзываюсь о ваших святынях — это вызывает у вас симпатию ко мне? Меня это как-то всегда смущало. Я собирался ему это сказать при нашей встрече. Причем инициатором выступил он сам. Не случилось — значит, Господь так судил. Я честно вам ответил, хотя, конечно, я благоговею перед его памятью, перед его подвигом, и до сих пор у меня чувство глубокого потрясения и личной оскорблённости от страшного преступления.

— Вы воспринимаете отца Даниила как мученика?

— Наш Патриарх сказал хорошие слова, когда приехал на погребение, если вы помните. Это совпало с днём рождения нашего Патриарха. Святейший сказал, что не случайно так «совпало» — это была политическая акция, наглая, беспрецедентная акция. Нас всё время кто-то хочет испугать. Христианин — как может бояться смерти? Я считаю, что отец Даниил мученически погиб за веру нашу, хочу только добавить, что о такой смерти можно только мечтать, и, в самом высоком смысле этого слова, отцу Даниилу можно только позавидовать.

Украинцы — это наши домашние

— Василий Давыдович, как вы считаете, что сейчас происходит на юге Украины?

— Это война против Русского мира. Киев — мать городов русских. Вы знаете, почему нам это больно? Когда-то, много лет тому назад, я понял, что все ответы на самые трудные вопросы жизни, которые лежат в области нашего святого русского языка, — все эти ответы есть в Евангелии. Я подумал: почему мы так физически трудно переживаем всё то, что происходит на Украине? Христос по этому поводу сказал: «И враги человеку домашние его». Украинцы — это наши домашние.

— Он имел в виду домашних, которые не приняли веру. Дух разделяет людей, близких по плоти.

— Все слова Господа — они настолько многогранны, вы понимаете. В каждой фразе много смысловых пластов. У блаженного Феофилакта Болгарского есть толкование на Евангелие, где он пишет о том, что был поражён какой-то фразой Христа, думал, что всё понятно. Это то, что мне, убогому, так открыто, а там ещё бездна. Они наши домашние, потому что они наши родственники. Мы — одна нация, мы — родня. Ведь в нашей жизни самую большую боль мы от кого получаем? От близких, от детей, от тех, кто с нами разделяет кров. Мы с Украиной одной веры, ещё недавно все мы причащались из одной Чаши.

— А вы не чувствуете здесь какого-то духа соперничества — когда Каин убил Авеля, ведь это ситуация похожая?

— Я как раз хотел об этом сказать. Год назад, когда говорили: «Вот началась гражданская война. », была какая-то конференция, и мне предоставили слово. Я сказал: «Господа! Вы что, забыли? Что значит — началась гражданская война? А вы помните хоть один день, когда бы не было гражданской войны? История человечества началась с гражданской войны, потому что один брат убил другого брата, родного, единоутробного. За что?» Вся история человечества — это непрекращающаяся гражданская война. Просто сейчас эта война подошла к Русскому миру. Нас пытаются задушить. Знаете, в чём их слабость? У них нет понятия воли Божией. Почему мы выиграли в последней войне? Если бы не было бы воли Божией, мы бы не выиграли. Как у Лермонтова: «Не будь на то Господня воля, не отдали б Москвы». Они подсчитывают боеголовки, численность солдат, дальность и скорость полета, а вот понятия воли Божией у этих несчастных людей нет. А мы на это всегда уповаем, и в самые трудные моменты воля Божия нас покрывает, спасает, и слава Богу! Господь и великий русский язык — наша защита.

— А у вас есть какой-то прогноз, что будет дальше?

— Вы меня за пророка принимаете?

— Интересно ваше мнение.

— Я вам скажу поговорку, которую очень любила моя бабушка. Это прямая речь, обращённая Богом к человеку. Бог говорит человеку: «От тебя движение, а от Духа благодать». Ты двинься ко Мне, и Я пошлю тебе благодать. Он же ничего против нашей воли не хочет делать. Вот это «от тебя движение, а от Меня благодать» — это ответ на ваши вопросы. Очень многое зависит от нас самих. Если будем молиться (другого способа общения с Богом нет), всё устроится. Речь наша возникла как молитва. Я когда пришёл к вере, услышал эту фразу: «Высочайшая миссия слова — молитва». Прошло два десятка лет, пока я понял, что это жёсткий факт, потому что когда Бог сотворил человека в раю, он был один. С кем он общался? Только с Богом, а общение с Богом называется молитвой. То есть речь наша возникла вообще, как молитва. Это такой вертикальный вектор. Потом для человека была создана подруга. «Нехорошо человеку быть одному», — говорит Господь. Речь приобретает уже другой вектор — параллельный, человеческое общение. Проходит какое-то время, и человек вступает в диалог с нечистым. возникает третий, увы, трагический вектор, устремлённый в преисподнюю. Итак, всегда, когда мы начинаем говорить, надо видеть этот троичный вектор. Это очень важно — научиться молиться, быть активными христианами, любить друг друга, помогать друг другу, уважать своих правителей, наконец. А не предъявлять претензии каждый день. У меня у самого целый список претензий, начиная от моей замечательной жены и заканчивая руководителями государства. Вот, когда я этот список обращу к самому себе, может быть, что-то изменится. А Господь, я это знаю, может в одно мгновение изменить всё.

Я не имею права быть пессимистом

— Что вас сейчас больше всего огорчает и что радует?

— Меня огорчает, что все храмы открыты, чего не было во времена моей юности, а людей в храмах всё же очень мало, а радует, что там они всё-таки есть!

— Что для вас счастье?

— Оно у меня трёхступенчатое. Первая ступень — это чай с вишнёвым вареньем, вторая — это редактировать и размещать тексты замечательных авторов в журнале «Живое слово», а самое высокое счастье — это говорить о русском языке. Проповедовать русский язык как Евангелие.

— Скажите, насколько важно духовное просветительство для нашей страны, и что для этого власть и Церковь могли бы предпринять?

— Вы знаете, меня пригласили, и я полетел в Комсомольск-на-Амуре, несмотря на нездоровье, на Рождественские чтения пригласил Владыка Николай, но на самом деле проповедовать Христа надо порой внутри Садового кольца в Москве, других крупных городах. Порой встречаешься с проявлениями такой духовной дикости. Такая духовная пустыня порой, вы знаете! Что касается Церкви — ну, Церковь делает всё, что может. Церковь же ничего не может делать насильно. Может быть, всё ещё не так плохо. Много лет ваш покорный слуга трудился в церкви помощником настоятеля. Чаще всего люди приходят со скорбями. Были женщины, которые каждый день приходили в храм во славу Божию. Убирались. прилепились. Я с ними беседовал: скорби, скорби, скорби. Сказано: «Господь хочет всем спастися и в разум истины прийти». Ну почему в радости-то не прийти?!

— А почему нет радости?

— А человек так устроен.

— В Евангелии так много говорится о радости, а мы не радуемся.

— Наверное, поэтому Господь попускает нам и скорби, и войны, и лишения. Почему? Чтобы ещё раз испытать, какое великое счастье кусок хлеба, который порой на улице швыряют. Какое великое счастье — дружба! Мы же почти разучились дружить. Как пел Высоцкий: «И не друг, и не враг, а так». У нас же даже влюблённые называют друг друга партнёрами. Я знаю одну пару, которая несколько лет встречается. Я спрашиваю: «У вас любовь?» Они отвечают: «У нас отношения». Институт международных отношений, понимаете? Мы утратили радость просто от глотка воды, от куска хлеба. Смотришь на небо, и оттуда ничего не летит, ничего не взрывается. Вот когда человек теряет это всё — получается, ему надо напомнить.

— Может быть, поэтому люди юго-востока Украины наиболее благодарные Богу сейчас?

— Они мне пишут письма, и, более того, в «Живом слове» есть автор Ирина Вязовая — один из моих любимых авторов, она и прозаик, и потрясающие стихи пишет, такой одарённый человек с Украины. Почитайте! Она пишет: что, ради всего этого надо было, чтобы война случилась? Чтобы мы вдруг почувствовали, что сосед, друг, ребёнок — оказывается, как это всё драгоценно!

— И жизнь, которая внезапно может прерваться — драгоценна!

— Да, целый день — и нет взрывов! Вспоминаю строчку новостей в Интернете: «Сегодня на Донбассе не было ни одного взрыва». Вы знаете, как я обрадовался! Чтобы мы это почувствовали в своём сытом, ухоженном мире. Посмотрите, храмы когда особо заполняются? В годы войны, в годы бедствий, лишений! Это сейчас могут с умным видом тратить деньги на что угодно: кто-то на похудание, кто-то на косметические процедуры, и могут обсуждать вопрос о том, что свечи в храме дорого стоят (10 рублей). Простите, туалет в Москве стоит 30 рублей на вокзале. А свеча 10 рублей Богу — дорого! Да не нужна Ему твоя свеча. Это тебе надо, чтобы хоть чем-то пожертвовать. Одно дело, ты мороженое купил, а другое. научиться жертвовать. Это для нас нужно. В войну, когда каждая копейка была на счету, храмы заполняются. Мы этого хотим? Почему в радости не прийти? И тогда всё изменится. Преподобный Серафим говорил, удивительный святой: «Стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся».

— Вы производите впечатление оптимистичного человека. Вы, как ребёнок, радуетесь.

— А я не имею права быть пессимистом. Как православный может не быть оптимистом?! Господь говорит: «Радуйтесь, Я победил мир!» В нашей вере самое часто повторяемое слово — это «радуйтесь»!

— Откройте секрет вашей радости.

— Секрет — Христос!

— Что бы вы пожелали нашим читателям, учитывая, что читатели пожилые, молодые, верующие, неверующие и люди разных стран, религий?

— Знаете, я записал 104 программы на телеканале «Радость моя», и вот каждая программа завершалась словами, которые хочу пожелать и вашим читателям: «Оставайтесь с Богом!», потому что, если Бог за нас, то кто на нас?

Беседу вёл Сергей РОМАНОВ