Kill Or Cure Группа биография

Just Like Valhalla. Тайная история группы The Cure — без мифов и лжи

«Я не знаю почему / В понедельник я не пью / В среду я совсем не сплю / Я пятницу люблю», — пела в 1998 году давно забытая богом и людьми группа «Место встречи». Для чего мы вспомнили этот несмешной курьез? Чтобы объяснить на простом примере, насколько искажены представления о группе The Cure у самых широких кругов просвещенной публики. Откройте любой материал, посвященный Роберту Смиту, который недавно отпраздновал 60-летие, и вы увидите там лишь нагромождения диких фантазий — несвежие плоды чьего-то воспаленного воображения. Дольше терпеть такое положение дел было невозможно, поэтому мы попросили темного музыковеда Лорда Тритогенона рассказать читателям «Ножа», как всё было на самом деле.

Каждая группа начинается с названия. Каждая великая группа начинается с великого названия. Black Sabbath сперва выступали как The Polka Tulk Blues Band, «Машина времени» была известна как The Kids, а в случае The Cure первым названием было Malice. То есть «Злоба».

Под этим именем в 1976 году собрались учащиеся средней школы города Кроули Роберт Смит, Лол Телхорст и Майкл Демпси: таков был первоначальный состав коллектива, которому суждено было изменить облик британского метала. Бросив учебу, они посвятили всё свое время репетициям и концертам в местных пабах. И, конечно же, чтению литературы в жанре фэнтези.

«Мы тогда жили Робертом Говардом, его вселенной о Конане-варваре, — вспоминает Роберт Смит в автобиографической книге „Колдун и чародей: подлинная история группы The Cure“. — В школе такому не учат, нас заставляли зубрить сонеты Шекспира и говорили, что это и есть литература. Но в один день мы послали всё к черту и решили: у киммерийцев школ нет, жизнь они познают в боях и последующих пиршествах. Так и родилась на свет группа Malice, которая поначалу напоминала скорее команду боевого драккара, нежели музыкальный ансамбль».

Поначалу трио радовало публику кавер-версиями на Джими Хендрикса, Эрика Клэптона, Карлоса Сантану и других гитарных виртуозов. Однако Роберт Смит быстро понял, что старый добрый блюз плохо вяжется с образом мускулистых варваров с обнаженными торсами, который он выбрал для группы. Вскоре Malice обогатили свой репертуар композициям Judas Priest (Winter Retreat) и UFO (Follow You Home), а заодно решились заняться сочинительством сами.

Первой композицией, написанной Робертом Смитом, стала A Night Like This, которая несколько лет спустя вошла в альбом The Head on the Door. Но куда более важную роль в дальнейшей судьбе коллектива сыграла песня Лола Телхорста I Don’t Need No Easy Cure.

«Штука, которую Лол принес на репетиционную базу, звучала как настоящее дерьмо, — пишет Роберт Смит. — Это была какая-то слюнявая баллада о любви хобгоблина к эльфийской принцессе. Она тяжело заболела, а уродливый гоблин нашел для нее лекарство, и жили они долго и счастливо. В общем, полная противоположность тому, что мы хотели сообщить миру своей музыкой. Но зато эта безделица подкинула нам чертовски удачную идею: так завершилась эра кавер-группы Malice и началась эпоха ударного отряда Easy Cure, вскоре сократившего название до просто — The Cure. Примерно тогда же мы узнали, что у нашего любимого Роберта Говарда был интересный друг, которого звали Говард Филлипс Лавкрафт. И тогда из нас полился НАСТОЯЩИЙ РОК-Н-РОЛЛ».

Промежуточным итогом знакомства с книгами прославленного американского затворника стал дебютный сингл The Cure — скандальная пластинка Killing an Arab. За молодым ансамблем моментально закрепилась слава неонацистов, которая всячески подогревалась бульварной прессой на волне общественного интереса к субкультуре правых скинхедов. Которые, скажем прямо, теперь всё чаще и чаще заглядывали на выступления группы.

Роберт Смит впоследствии неоднократно открещивался от расистского содержания дебютной записи The Cure. По его словам, это была «всего лишь песня о том, что неплохо было бы вернуться в прошлое и убить безумного араба Абдула Альхазреда, чтобы он никогда не написал богохульный „Некрономикон“». Конечно, фронтмен группы не врал, но все-таки немного лукавил. Оценив плюсы скандальной популярности, The Cure начали заигрывать с нацистской символикой, которая до сих пор остается непременным атрибутом их выступлений. «Нам просто нравится эстетика» — так в одном из интервью прокомментировал обвинения в симпатиях к Третьему рейху Лол Телхорст.

Итогом всех этих заигрываний стал разрыв только что подписанного с берлинской студией Hansa контракта. Не успели просохнуть чернила на бумаге, а The Cure уже вылетели из обставленного Энди Уорхолом офиса под дружные аплодисменты Брайана Ино, Дэвида Боуи и Удо Диркшнайдера, присутствовавших при этой некрасивой сцене. Поэтому Роберту Смиту пришлось распрощаться с богемным Берлином и вернуться в родное село.

К счастью, патлатых лузеров пригрел лейбл Fiction Records. Тогда об этой студии грамзаписи никто ничего не знал, зато теперь она стала символом и олицетворением экстремальной музыки в целом. Но даже отморозки из Fiction Records согласились финансировать отщепенцев из The Cure при условии, что больше никаких арабов убивать они не будут. И вот 8 мая 1979 года (в День Победы по британскому стилю) на прилавках музыкальных киосков появилась дебютная пластинка The Cure, известная под названием Three Imaginary Boys.

Обложка европейского издания альбома Three Imaginary Boys

Успех не заставил себя ждать. Передовицы газет и профильных журналов запестрели заголовками: «The Cure — убийцы Kiss?», «Излечи нас Господь», «Выставка бытовой техники холокоста» и совсем уж нелепостями вроде «The Cure: витамин С для народа».

«Еще! Еще!» — кричала публика на концертах новоявленных звезд. «Дайте им еще!» — вторили незадачливые менеджеры Fiction Records. И у The Cure было что дать. Но теперь уже на своих условиях.

Вслед за Three Imaginary Boys выходит пластинка Boys Don’t Cry, представляющая собой частично переработанную версию дебютного полноформатника. Главное отличие от оригинала, которое сразу же бросается в глаза — появление пресловутой Killing an Arab. Вот только теперь она показалась детским садом, потому что в списке композиций рядом с ней стояли World War и, конечно, заглавная композиция — эпохальная Boys Don’t Cry, в которой озверевший от ненависти ко всему сущему Роберт Смит прямо-таки орет:

Чтобы дракон был повергнут,
Ты взял этот меч, поднял его с земли.
Чтобы дракон был повергнут,
Ты насытил сталь кровью мертвецов.
Так что прими свою судьбу,
Потому что парни не плачут.

«В детстве я с восторгом следил за войной во Вьетнаме, — рассказывает Роберт Смит. — Но потом пришли эти дегенераты хиппи и сказали, что война — не санитар мира, а что-то плохое. Их жалкие умишки, сожженные кислотой, не в состоянии были оценить величие ТОТАЛЬНОЙ БОЙНИ (total carnage). Собственно, об этом и поется в песне Boys Don’t Cry: если война была начата, то она должна завершиться полным уничтожением одной из сторон. Таковы были мои взгляды в то время. Сейчас я, конечно, думаю совсем иначе, но эту песню всё равно люблю и стараюсь исполнять ее на каждом концерте The Cure».

На волне успеха The Cure решили ковать железо, пока горячо. В 1980 году они выпускают Seventeen Seconds — концептуальный альбом по мотивам рассказа, который Роберт Смит сочинил еще в школе. Он повествует о гражданской войне между лесными гномами, которая разгорелась потому, что гномьи дети из враждующих кланов полюбили друг друга и решили бежать в царство эльфов. Заурядная фантазия на тему известной шекспировской трагедии неожиданно превращается в космооперу, когда вождь гномов Феводл спускается в пещеру, где обнаруживает портал в иное измерение. По ту сторону портала в абсолютной пустоте на тронах восседают Древние Боги. Они вручают ему Молот Времени, с которым Феводл обходит всю вселенную и видит всё, что когда-либо было, есть и будет. В портале он проводит ровно столько времени, сколько Боги отвели миру — тысячи миллиардов лет. Выйдя из пещеры, он рассказывает соплеменникам об увиденном и призывает прекратить войну. Но ему никто не верит, ведь в пещере он провел всего семнадцать секунд.

Обложка европейского издания альбома Seventeen Seconds

«Поистине вагнеровский замысел Роберта Смита разбился о скалы технических ограничений, с которыми столкнулась группа, — пишет Алекс Росс в книге „Хруст костей. Рождение и смерть военного метала“. — Смит планировал выпустить альбом на пяти пластинках — по одной на каждый акт его оперы. Также он хотел, чтобы в поддержку Seventeen Seconds был снят полнометражный фильм, и даже написал к нему сценарий. Разумеется, ни одна звукозаписывающая компания не выделила бы бюджет на подобную авантюру. Записанный материал пришлось сократить в пять раз. Со временем пластинка приобрела культовый статус, но тогда критики отнеслись к ней прохладно, списав неудачу команды на „синдром второго альбома“. Потерпев поражение, лидер The Cure на долгое время впал в депрессию».

Единственным светлым пятном оказался неожиданный успех интерлюдии A Forest, ставшей визитной карточкой коллектива. Собственные версии этого хита в разное время записали такие разные группы, как Carpathian Forest, Behemoth, Corpsetalk, Infernus Presence, Alunah, Aeon Winds, Old Man of the Desert, Kurgaall, Sator и многие другие.

Но и это не приободрило Роберта Смита, которого всё чаще стали видеть с полупустой бутылкой самого дешевого бурбона, который он называл брагой Одина. В поисках вдохновения музыкант обратился к древнегерманскому эпосу и вскоре подготовил новый материал, который сегодня можно услышать на альбоме Faith. Пластинка вновь не нашла отклика в сердцах фанатов тяжелой музыки, несмотря на потенциальные боевики The Funeral Party (баллада о похоронах Бальдра) и Carnage Visors.

Вслед за лидером весь коллектив оказался на грани краха. В The Cure больше не верили ни продюсеры, ни пресса. Ситуацию обострил конфликт с лейблом. Воротилы с Fiction Records поставили Роберта Смита перед фактом: либо он записывает альбом, который покроет расходы от предыдущих провалов, либо они идут в суд. Группе ничего не оставалось, кроме как наспех записать очередной, уже четвертый за три года полноформатный альбом.

«Мы покидали квартиру в девять вечера, напивались, принимали наркотики и шли записываться, — вспоминает Роберт Смит. — Потом мы заканчивали работать в девять утра, напивались, принимали наркотики и ложились спать… Сам альбом был реакцией на предыдущую запись, невероятным витком бессмысленной агрессии и насилия, смешанным с полным пренебрежением ко всем и всему остальному помимо нас самих».

С таким настроем The Cure были обречены на провал, и они его добились. Это сейчас альбом Pornography считается безусловной классикой метала, открывшей дорогу экстремальнейшим коллективам в диапазоне от Von и Beherit до Bolt Thrower и My Dying Bride.

Обложка европейского издания альбома Pornography

На этом можно было бы поставить точку, но тут, как обычно и бывает, случилось чудо. Роберт Смит в очередной раз злоупотребил алкоголем и прочими психоактивными веществами и упал в сугроб, потеряв сознание. Его обнаружил случайный спортсмен-любитель, вышедший на утреннюю пробежку. Роберта Смита отвели в тепло и несколько дней оказывали ему помощь — причем не только медицинского, но и духовного характера. Согласно воспоминаниям фронтмена The Cure, несколько дней вокруг него ходила безобразная старуха с православной иконой и читала молитву:

«Раб Божий Роберт Смит, нашедший соблазнение через дела бесов и духов зла. Именем Бога Животворящего осуждаю тебя и приговариваю через Ангела света к очищению. Изыди, скверна погибельная, сотворенная сыном ада. Отвяжись, именем Бога Отца, именем Сына Христа, от раба Божия Роберта Смита».

Его спасителем оказался никто иной как Джон Галлахер, басист и вокалист группы Raven — основоположников атлетического рока. Галлахер быстро поставил Роберта Смита на ноги с помощью авторской методики, включавшей в себя не только отказ от вредных привычек, но и многочисленные разнообразные физические упражнения. Вместе они бегали, играли в бадминтон, занимались только входившей тогда в моду аэробикой и, конечно, мечтали о будущих альбомах. Роберта Смита было не узнать.

«Я оброс панцирем из костей и мускулов, — пишет лидер The Cure. — Я наконец стал тем, кем всегда мечтал стать — из ничтожного гнома я превратился в воина. Очень скоро моему примеру последовали Лол и Майк, а вот Саймон [Гэллап, басист The Cure с 1981 года] не выдержал нагрузок и взял самоотвод. Мы снова стали трио. Классическим трио из воина, мага и вора».

В преображенном виде виде The Cure отправились в совместное турне с Raven. Радикальные изменения не обошли стороной и репертуар группы. В какой-то момент Роберт Смит решил, что с него хватит кровожадных гимнов мировой войне и за считаные месяцы сочинил целый ворох песен, ставших классикой атлетического рока. Одни были посвящены оздоровительной ходьбе (The Walk, The Upstairs Room), другие стали мотивационным одами правильному питанию (Piggy in the Mirror), третьи просто воспевали саму идею соревновательных видов спорта (The Top, Speak My Language, Wailing Wall).

На этот раз The Cure попали прямо в яблочко, сходу покорив американский музыкальный рынок, жаждавший чего-то подобного. Если ровесники The Cure выбирали наркотики и рок-н-ролл, то новое поколение предпочитало скакалку и детокс-коктейли. Старая генерация рокеров вешала на стены портреты Эрнста Никиша, зато поколение MTV молилось на Наталию Ефремову.

Участники The Cure во время совместного тура с группой Raven

Разумеется, новый имидж группы пришелся по вкусу далеко не всем. Фанаты «военного» периода The Cure бойкотировали выход новых пластинок — мини-альбома Japanese Whispers и полноформатника The Top. Они рисовали звезду Давида на стенах магазинов, в которых продавались записи The Cure, а однажды Роберт Смит обнаружил, что к дверям его дома в Кроули подбросили свиную голову.

«Мы посовещались и решили, что деньги это хорошо, но пора завязывать с попсой, — вспоминает Лол Телхорст. — Тогда мы были уверены, что рано или поздно Роберту Смиту подкинут человеческую сиську или еще что-нибудь в том же духе. Мы выбросили гантели, перестали делать зарядку по утрам и плотно засели в студии. Вы хотели крови? Мы вам отольем».

После этого в The Cure вернулся басист Саймон Гэллап, по поддельному паспорту съездивший в Советский Союз, чтобы пройти выучку у Вячеслава Синчука.

«Это было нечто! — пишет Роберт Смит в „Колдуне и чародее“. — Саймон безо всякого предупреждения ворвался в студию, где мы репетировали, и вместо приветствия сыграл на басу „Полет шмеля“. Мы обомлели, а потом сказали, что очень рады его видеть, но у нас уже есть кому играть на бас-гитаре. „Это ничего, — ответил Саймон, — Я в Воскресенске был на концерте группы „Галактика“, и у них тоже два басиста“».

Остальные участники коллектива пришли в восторг от этой идеи. За несколько бессонных ночей они записали альбом, который перечеркнул всё, что они делали ранее — экспериментальный The Head on the Door, положивший начало жанру брутал-пауэр-метала.

Обложка японского издания альбома The Head on the Door

И снова произошло то, на что The Cure никак не рассчитывали: в концертные залы вернулись былые поклонники ансамбля, пришедшие от пластинки в полнейший экстаз. Но и любители аэробики из тех же залов никуда не ушли.

Во время легендарного The Head on the Door Tour ни одно выступление команды не обходилось без массовых драк у сцены. Но Роберту Смиту это даже нравилось. Он всячески провоцировал особенно агрессивных фанатов, спускаясь со сцены и нападая на случайных зрителей. В этот же период The Cure придумали специфическое шоу, которое до сих пор заставляет называть их «самой ненавидимой вегетарианцами группой». Заключалось оно в том, что над сценой на крюках подвешивались огромные свиные туши, которые Роберт Смит резал бензопилой во время исполнения песни The Blood.

Но один из вечеров того насыщенного тура Роберту Смиту запомнился особенно. Концерт был в Париже, а именно — 14 июля 1985 года, в День взятия Бастилии. Разгоряченные фанаты The Cure как обычно устроили потасовку, которая переросла в настоящие уличные бои с жандармерией. Но запомнил фронтмен не это, а необычного гостя, проникшего в его гримерку, каким-то образом миновав бдительных бодигардов Роберта.

«У него были взъерошенные волосы, на носу — толстые очки, — рассказывает Роберт Смит. — По акценту я понял, что он русский. Он был явно возбужден, я даже немного испугался и хотел было позвать охрану. Но он не дал мне рта открыть и быстро произнес речь, показавшуюся мне бредом сумасшедшего. Помню, он сказал: „Власть в России захватили демократы. Будет большая война, но мы победим“. Я сказал: „Да, я вас понял. Мы этого не допустим“. Такой ответ его полностью устроил, он обнял меня, вскинул руку в римском салюте и исчез так же стремительно, как появился. Я спросил у Саймона: „Ты понял, кто это был?“ Он ответил: „Ты шутишь? Это же Эдуард Лимонов, отличный писатель“. Так в творчестве The Cure начался славянофильский период».

Музыканты уехали в монастырь и приступили к чтению классиков русской философии. По словам Роберта Смита, в это время его больше всего интересовали труды Павла Флоренского, Константина Леонтьева, Ивана Ильина, Георгия Гурджиева и о. Сергия Булгакова.

«Днем я читал „Византизм и славянство“, а ночью, потушив luchina, лежал на дощатой кровати и думал о Боге и России, — ностальгирует Роберт. — В голову мне приходили самые удивительные образы, которые утром я записывал и пытался затем перевести на язык музыки. Тогда же я увлекся русским искусством колокольных звонов. Константин Леонтьев и церковные колокола — вот два источника, из которых вышел альбом Disintegration».

Обложка европейского издания альбома Disintegration

Этому эпохальному полотну суждено было стать не только magnum opus металлистов из Кроули, но и своеобразным подведением итогов «патлатых 1980-х». Сегодня Disintegration ставят в один ряд с такими смыслообразующими для сцены вещами, как Black Metal группы Venom, Master of Puppets «Металлики» или «Мания величия» ансамбля «Ария».

«Disintegration стал выставкой достижений экстремальной музыки того времени, — пишет Алекс Росс в книге „Оглохни!“. — The Cure удалось органично сплести пауэр-метал, дэт-метал и грайндкор, сопроводив их теперь уже совершенно отчетливыми блэкметаллическими влияниями. Страшно представить, как бы изменился мир музыки, если бы то, что казалось выходом на качественно иной уровень, не стало началом затянувшейся лебединой песни The Cure».

И действительно, сразу после выхода славянофильского шедевра Disintegration Роберт Смит всерьез решил распустить коллектив и посвятить себя служению Богу. Он устал от стадионных концертов, быстро превратившихся в рутину. Его душа тянулась в далекую Сибирь, где люди в сорокаградусный мороз пьют воду из ледяного горного ключа. Однако остальным участникам группы удалось убедить его в том, что исповедовать православие можно и в родной Англии.

Дальнейшая судьба The Cure всем известна. Они выпустили еще несколько альбомов, по качеству объективно не уступавших Disintegration: Wish, Wild Mood Swings, Bloodflowers и блистательный The Cure. Каждый из них собрал хорошие отзывы и в целом был тепло принят публикой, но от Роберта Смита всегда ждали большего. После неудачи откровенно слабой пластинки 2008 года 4:13 Dream лидер коллектива принял ответственное и разумное решение: The Cure перестали собираться в студии, но продолжили выступать в качестве гастролирующей группы, которую регулярно можно видеть хедланерами крупнейших фестивалей — от мейнстримного Ozzfest до радикального Brutal Assault.

В 2019 году The Cure вошли в Зал славы рок-н-ролла. На трогательной церемонии, которую вел Мэрилин Мэнсон, выступили монстры тяжелого рока, рожденные из чрева Роберта Смита: Celtic Frost, Edguy, Powerwolf, Bolt Thrower, Pyogenesis и другие. Россию на этом празднике метала представляла группа «Натиск». Недавно запись того концерта издали под лаконичным названием Carnage Visors. A Tribute to The Cure:

Сейчас Роберту Смиту 60 лет, он крепкий старик, живущий в своем доме в Кроули. На его приусадебном участке растут капуста, смородина и кабачки. В свободное время он занимается кузнечным делом, готовит домашнее вино и пишет книгу о двух последних годах Василия Розанова, которые великий русский мыслитель, отвергнутый большевистской властью, нищий и тяжелобольной, доживал в Сергиевом Посаде. На вопросы об артистических планах Роберт Смит отвечает уклончиво, то намекая на скорый выход нового альбома, то заявляя, что музыка ему уже не интересна.

Но время от времени он также намекает на то, что всё еще не оставил идею воплотить в жизнь проект полнометражного фильма «Семнадцать секунд». «Помните о таком? — сказал Роберт Смит в одном интервью. — Николас Виндинг Рефн снимать будет».

The Cure

Биография

История создания The Cure началась в далеком 1976 году. За десятки лет состав рок-группы неоднократно менялся. Единственным бессменным участником сейчас остается вокалист, гитарист и автор большинства песен The Cure Роберт Смит. Стиль, в котором пишется музыка британцев, тоже не изменился: в их песнях нью-вейв смешивается с готик-роком и постпанком.

История создания и состав

У истоков The Cure стояли Роберт Смит (фортепиано), Майкл Демпси (гитара), Лол Толхерст (ударные), Марк Секкано (соло-гитара) и Алан Хилл (бас-гитара). Ребята учились вместе в английском городе Кроли. В апреле 1973 года они дебютировали под именем Obelisk, сыграв однажды на школьном шоу талантов.

Embed from Getty Images Лол Толхерст и Роберт Смит

В январе 1976 года Секкано создал новую группу, в которую пригласил Смита и Демпси, а также двух школьных друзей. Они называли себя Malice (с англ. «злоба»), пели песни Дэвида Боуи, Джимми Хендрикса и Алекса Харви в стенах местной церкви.

На ранних этапах The Cure едва ли не ежемесячно меняли состав и название. В январе 1977 года музыканты стали называться Easy Cure (с англ. «легкое лечение»), а 22 апреля 1978-го взяли имя The Cure. Тогда группа состояла из Роберта Смита, Майкла Демпси и Лола Толхерста.

Музыка

Дебютный альбом «Three Imaginary Boys» (1979) стал разочарованием для трио — The Cure ожидали громогласного успеха, но он не наступил. А вот «Seventeen Seconds» (1980), более мрачный и угрюмый по сравнению с «первенцем», занял 20-е место в британских чартах и сделал The Cure известными.

«Самоубийственная музыка» — так назвал «Seventeen Seconds» один из участников The Cure Мэтью Хартли — нашла продолжение в 3-м и 4-м альбомах, «Faith» (1981) и «Pornography» (1982). Психоделика и мрачная атмосфера, царящие в треках, сделали The Cure законодателями готик-рока в Великобритании.

В 1982 году The Cure превратились в дуэт. Сил Смита и Толхерста не хватало на полноценные альбомы, поэтому музыканты продолжили развиваться в сторонних проектах — Смит давал концерты в составе групп Siouxsie и The Banshees, а Толхерст продюсировал британских новичков And Also the Trees. Со временем ребята приспособились друг к другу и выпустили «The Top» (1984). Этот психоделический альбом попал в топ-10 Великобритании и дебютировал в Billboard 200 на 180-м месте.

The Cure — Lullaby

Возвращение в состав The Cure бас-гитариста Саймона Гэллапа значительно облегчило жизнь Смиту и Толхерсту, ведь во время записи «The Top» Смит играл сразу на всех инструментах, кроме ударных и саксофона. Трио выпустило «Head on the Door» (1985), который связал воедино оптимистические и пессимистические аспекты музыки The Cure. Альбом попал на 7-е место в Великобритании, 59-е — в США. Медленно, но неуклонно группа карабкалась к мировому успеху.

Выпущенный в 1989 году «Disintegration» стал самым успешным альбомом в дискографии The Cure, достигнув 3-го места в Великобритании, 12-го — в США. Спустя 3 года диск разошелся по миру тиражом свыше 3 млн копий. Чуть меньшей, но значительной популярности добилась пластинка «Wish» (1992). А вот выход «Wild Mood Swings» (1996) ознаменовал конец коммерческого пика The Cure.

Предчувствуя скорый распад, Смит решил создать серьезный альбом. Получившийся «Bloodflowers» (2000) даже номинировали на «Грэмми». По словам фронтмена, он составляет трилогию с «Pornography» и «Disintegration». Песни с этих альбомов входили в программу Dream Tour. Согласно официальным подсчетам, за 9 месяцев гастролей The Cure увидели более 1 млн человек. Лучшие кадры с концертов вошли в «The Cure: Trilogy» (2003) наряду с клипами на хиты группы.

Продолжая готовиться к худшему, The Cure выпустили набор «Join the Dots: B-Sides & Rarities, 1978–2001», в который вошли 70 ранее не выпущенных песен и 76-страничная книга с фото, цитатами и историями о группе. Аудиочасть этого набора удостоилась 106-го места в Billboard 200.

The Cure сейчас

Летом 2019 года рокеры дали 23 концерта в честь 30-летия «Distintegration». Программу составили редкие или ранее не исполняемые песни с альбома. Последнее шоу в Сиднее транслировалось на YouTube. В обращении к толпе Смит намекнул на скорый релиз пластинки.

Embed from Getty Images Роберт Смит (The Cure) в 2019 году

The Cure не выпускали альбомы с 2008 года (последним стал «4:13 Dream»). В интервью Rolling Stone Смит подтвердил, что группа записывает новый материал. Их «домом» стала студия, в которой Queen создали «Bohemian Rhapsody».

«Песни длятся по 10-12 минут, всего их 19. Я понятия не имею, что делать. Мне говорят записать тройной альбом, но я, скорее всего, выберу 6-8 песен и сделаю один диск. Я думаю, что новый материал порадует наших хардкорных фанатов», — сказал тогда Смит.

Хиты группы THE CURE — 2. Как Роберт Смит заблудился в готическом лесу?

Как бы ни были симпатичны песни дебютного альбома THE CURE, свой оригинальный звук и концепцию Роберт Смит сотоварищи сформировали на втором альбоме — «Seventeen Seconds».

Прежде чем приступить к записи, они уволили басиста Майка Демпси, заменив его Саймоном Гэллапом, чьи басовые партии были более простыми и «линейными». Кроме того к работе впервые привлекли клавишника — им стал Мэттью Хартли.

Впрочем, синтезатора музыкантам показалось мало, и продюсер Майк Хеджес применил целый арсенал спецэффектов. После того как записанные партии прошли обработку всяческими «фленджерами» и «хорусами», их стало практически не узнать. Вокал и гитара Смита отодвинулись на второй план, а на первый выдвинулась ритм-секция. «Размытый», «потусторонний» саунд сразу погружал слушателя в мистически-депрессивную атмосферу «Seventeen Seconds».

«A Forest» (1980)

Самой яркой песней альбома, которую Смит называл «архетипичной» для THE CURE, стала «A Forest» («Лес»). Недаром только на её сведение у группы ушёл целый студийный день (учитывая, что на весь альбом им была отведена всего лишь неделя).

Жутковатая клаустрофобическая композиция повествовала о человеке, который увидел в сплетении ветвей девушку, услышал её зов, ринулся за этим призраком в лес и, конечно же, заблудился. О мотивах, вдохновивших такой сюжет, Смит рассказывал по-разному. То намекал, что похожий случай произошёл с ним в детстве, то заявлял, что никакой подоплеки здесь нет и песня «просто про лес».

Лидер THE CURE сразу понял, что именно эту песню надо выпускать синглом, хотя с точки зрения лейбла «Полидор» она не очень годилась на роль коммерческого музыкального хита. Даже продюсер Крис Перри, которому «A Forest» очень понравилась, просил сделать саунд песни более «радиоформатным».

Р. Смит:
«На что я сказал: „Но песня звучит так, как звучит. Этот саунд из моей головы. И мне не особо важно, насколько он радиоформатен“. Он иногда думал, что я специально тормозил группу в шаге от успеха, но это было не так. Одна из причин, по которой люди ценят нашу группу, — это то, что они никогда не подозревают, что мы выкинем дальше. Если бы мы были предсказуемы, мы бы так долго не протянули».

Единственное отличие сингла «A Forest» от альбомной версии заключалось в его длине — для виниловой сорокапятки песню сократили на минуту. Сингл вышел в апреле 1980 года и был высоко оценен как критиками, так и слушателями. Благодаря «A Forest», THE CURE, наконец-то, удалось пробиться в британский ТОП-40, где песня заняла 31-е место.

Не секрет, что о многих своих ранних хитах Роберт Смит вспоминал с некоторым пренебрежением — «тупые, глупые, наивные». Однако мнения о «A Forest» он так и не изменил. Песня стала лидером по количеству «живых» исполнений — THE CURE исполнила её около тысячи раз!

С ней был связан и один забавный инцидент, произошедший в 1981 году на одном бельгийском фестивале. THE CURE играли перед Робертом Палмером, и менеджеры певца начали торопить группу закончить выступление. Смит открыто объявил публике, что их гонят со сцены, и в отместку сыграл напоследок 9-минутную версию «A Forest», во время которой Гэллап громко посылал Палмера в одно неприличное место.

Кроме бесчисленных концертных версий песни, существует и несколько студийных — от «танцевальной» (для сборника «Mixed Up» 1990 г.) до выполненной в стиле драм-энд-бэйс (для сборника «Join The Dots» 2004 г.). На последней версии сыграл Эрл Слик — один из любимых гитаристов Смита.

А вот отечественные меломаны отметили сходство басового риффа «A Forest» с риффом из песни КИНО «Мы все сошли с ума» (сравнить).

«The Hanging Garden» (1982)

«Seventeen Seconds» стал первой (и, по моему мнению, лучшей) частью т.н. «трилогии отчаяния», куда также относят альбомы «Faith» (1981) и «Pornography» (1982). Чем дальше музыканты погружались в мрачную атмосферу готического рока, тем более монотонными и депрессивными становились их песни.

Зато именно в это время у THE CURE формируется круг постоянных поклонников, быстро переведших рок-группу в статус «культовой». Безотрадное подавленное настроение исполняемой музыки со временем стало отражаться на самих музыкантах. Смит признавался, что в то время нередко покидал сцену со слезами на глазах.

Суицидальное мизантропическое мировоззрение Смита достигло апогея на альбоме «Pornography», который начинается строчкой «Неважно, если все мы умрём». Если «Faith» был по большей части заунывен, то в «Порнографии» было больше отвращения и агрессии.

Когда рекорд-лейбл услышал материал альбома, то схватился за голову — было непонятно, что из этого «мрачняка» выпускать синглом. Лучшим вариантом показалась песня «The Hanging Garden» («Висячий сад»). Как сказал сам Смит, в ней он поёт «о брезгливости и неприязни того, как совокупляются животные», после чего добавил, что другая песня альбома — «Siamese Twins» («Сиамские близнецы») — «примерно о том же, но — между людьми».

На «The Hanging Garden» был снят такой же «весёлый» клип, где музыканты предстали в белых жутковатых масках. Кстати, именно в этот период формируется и знаменитый имидж Смита — всклокоченные волосы и выделенные ярко-алой помадой губы.

Как ни странно, даже такой мрачный сингл, как «The Hanging Garden», сумел достичь 34-го места в Британии. «Pornography» же занял аж 8-е место, и самые олдовые фэны THE CURE поныне считают его вершиной творчества группы (хотя лично для меня вся эта монотонность и депрессивность — чересчур). Дальше двигаться в том же самом направлении было уже невозможно и даже опасно, если учитывать тогдашнее состояние группы. А оно целиком соответствовало их творчеству. Фото: скан обложки диска

Р. Смит:
«Это был образец нашей наиболее хаотической, ужасной записи. Я — серьезно! — не могу даже припомнить, как мы его записывали.
…В то время я находился под воздействием огромного количества серьёзных наркотиков и, будь я старше, не думаю, что выдержал бы этот натиск. Мы с Саймоном тянули друг друга всё глубже и глубже на самое дно. Сам альбом был реакцией на предыдущую запись, невероятным витком бессмысленной агрессии и насилия, смешанным с полным пренебрежением ко всем и всему остальному помимо нас самих».

Всё это безобразие разрешилось во время турне 1982 года дракой между Смитом и Гэллапом. После чего последний покинул THE CURE и группа фактически распалась. Сам Смит полагал, что навсегда… Но уже в декабре того же 82-го THE CURE возродятся — причём в совсем неожиданном качестве.


источники:

http://24smi.org/celebrity/70746-the-cure.html

http://www.shkolazhizni.ru/culture/articles/91903/