Геворг Варданян Разведчик Википедия биография

Николай Стариков

политик, писатель, общественный деятель

Геворк и Гоар Вартаняны: как началась история легендарных разведчиков

Геворк и Гоар Вартаняны: как началась история легендарных разведчиков

Геворк и Гоар Вартаняны – легенды разведки, больше четырех десятилетий работавшие во множестве стран мира. Какие это были страны, в основном неизвестно, большинство их миссий пока остаются засекреченными. Но про один их подвиг мы знаем точно – участие в предотвращении покушения на лидеров СССР, Великобритании и США во время Тегеранской конференции, которая проходила с 28 ноября по 1 декабря 1943 года. Бесстрашный Геворк в группе таких же молодых разведчиков участвовал в разоблачении агентов немецкой разведки, которыми кишел тогдашний Иран. Соратницей в этой работе была совсем юная, но очень смелая Гоар.

Как приходят в разведку

Тема деликатная. Говорить об этом не совсем принято, да иногда и нельзя. Но вот небольшой парадокс. В суперзасекреченной жизни Вартаняна как раз здесь-то — относительная ясность. Его отец, Андрей Васильевич Вартанян, в коммунистах никогда не состоял. Но когда в 1930 году он, бывший директор маслобойного завода, оказавшийся каким-то не совсем понятным образом иранским подданным, выезжал из станицы Степной в Иран, он уже был тесно связан с советской внешней разведкой — нелегальной. И связь эта сохранялась до самого его отъезда из Тегерана в Ереван, куда он вернулся в 1953-м, благополучно прослужив в соседней стране два с лишним десятилетия. А дома, в Союзе, он еще долго трудился на сугубо официальной гражданской должности. Впрочем, пенсию получал как офицер-чекист.

Да, жизнь Вартаняна-отца — это уже другая, своя собственная история. Всё же упомяну некоторые важные штрихи биографии. Первые шесть лет в Табризе Андрею Васильевичу приходилось тяжко. Поначалу его подозревали в связях с советской разведкой. Несколько раз иранцы даже засаживали его в тюрьму-зиндан — только доказать ничего не могли.

А большая семья — четверо детей, двое мальчиков и две девочки, — мучилась; и за отца страшно, да и безденежье жуткое. Тогда на помощь спешила советская резидентура в Иране. Мать, прихватив совсем маленького, тогда шестилетнего, сынишку Геворка, выходила на тайные встречи. Их подбадривали, подбрасывали денег.

Но проходило два-три месяца, и он выходил на свободу. В конце концов от Вартаняна отвязались. И в 1936-м он с семейством перебрался в Тегеран. Здесь постепенно превратился в коммерсанта со связями и с довольно-таки высоким положением в обществе. Геворк Андреевич говорил, что помнил отца всегда хорошо одетым, в галстуке.

«Крыша» была для разведчика надежная. Ну а его задачей были вербовки, прикрытие засланных в Иран нелегалов, приобретение «железных» документов… Было ещё много чего, за что, кстати, Центр в Москве практически не платил ни копейки: зачем они преуспевающему владельцу кондитерской фабрики, известной на весь Иран своими сладостями? Вся двухсоттысячная армянская диаспора искренне его уважала!

Сын видел, чем занимается отец. Лет с десяти он понял: его отец — советский разведчик. Приходили и потом исчезали куда-то люди. Иногда Геворк выполнял мелкие поручения — отнести, встретить, что-то припрятать.

И отец тоже знал: сын встал на его путь. Но закон профессии суров. Никаких советов и обменов мнениями. Конспирация не позволяла, у каждого — собственная работа. Хотя, как вспоминает Гоар Левоновна, Вартанян-старший всё же изредка давал волю чувствам. Иногда, видно понимая, что сын выполняет рискованное задание, вышагивал часами около дома, бывало, что и до самой ночи поджидая Геворка. Но как только слышались шаги сына, шуршание шин его велосипеда, Андрей Васильевич спешил домой: к чему мальчику знать, что отец волнуется, переживает?

Однажды, много лет спустя, когда Геворк Андреевич и Гоар работали уже в совсем другой стране, столкнулись они с человеком, у которого оказались документы, приобретенные ещё Вартаняном-старшим. Сообщили в Центр: здесь появился такой-то, использует паспорт, выданный в Тегеране. Из Москвы успокоили — работайте спокойно, всё в порядке. Значит, наш.

— Но до чего же маленький этот шарик! — удивлялся Геворк Андреевич. — Когда мы приехали как-то в Москву, то вдруг увидели того самого человека прямо на проспекте Мира! Идет он навстречу нам с Гоар. Проходит, не поздоровавшись. Мы — тоже. Двинулись дальше, оглянулись. Оглянулся и он. Такое вот рандеву. Короче, документы те мой отец добывал для этого человека совсем не зря.

Военного звания у Андрея Васильевича не было, но кадровым разведчиком считать его можно твердо.

— На этот путь меня поставил отец, — говорил Геворк Андреевич. — Нас было два брата и две сестры. Потом все вернулись в Союз, кроме одной из сестер. Она вышла там замуж и, увы, рано ушла… Советский Союз был родиной. Ради него мы были готовы на всё. Все родственники знали, все помогали. Так нас воспитал отец. Но профессиональным разведчиком стал только я. Было мне тогда шестнадцать лет…

Монолог от первого лица (рассказывает Геворк Андреевич)

4 февраля 1940 года я впервые вышел на встречу с советским резидентом. Это потом я узнал, что Агаянц Иван Иванович — легендарный советский разведчик. Был он человеком строгим и в то же время добрым, теплым. Долго я с ним работал, до конца войны, пока не уехал он в 1945-м во Францию резидентом. И разведчика из меня сделал он. Занят был, но встречался со мною, натаскивал.

А первое мое задание — создать группу единомышленников. И я быстренько завербовал семерых ребят. Иранцев среди нас не было. Потом, правда, стали их вербовать, но только как агентов. Все мы, семеро, примерно моего возраста — армяне, лезгин, ассирийцы… Сплошной интернационал! Пацаны, мальчишки-девчонки. Кто только в школу ходил, кто учебу уже заканчивал. Общались между собой на русском и на фарси, который учили в школе. Все мы, включая мою Гоар, знали фарси — тоже помогало.

Все были выходцы из СССР. Слышали о 1937-м? Родителей почти всех этих ребят из Советского Союза или выслали, или они сами вынуждены были уехать. Но была такая тяга, любовь к родине! Давали согласие и подключались к группе без вознаграждений за работу — вербовал их на чисто идейной основе. Никакой оперативной подготовки у нас, конечно, не было, и старшим товарищам из резидентуры приходилось образовывать ребятню на ходу. Умело научили нас вести наружное наблюдение.

В 1941-м к нам подключилась симпатичная такая школьница. Ее старший брат-армянин был моим другом из «Легкой кавалерии». Я года два-три к ней присматривался, очень она мне нравилась. Это Гоар — моя будущая жена. Тогда ей не было и шестнадцати. Смелая, ни от каких заданий не отказывалась. А в разведку ее, думаю, привела скорее всего любовь…

Агаянц не побоялся дать нам непростое задание: следить и выявлять фашистскую агентуру. Руководил у них резидентурой Франц Майер. До этого он работал в СССР, знал русский и по фарси говорил прекрасно. Типичный немец — рослый, голубоглазый такой, майор-разведчик. Начали работать за ним… До августа 1941-го, ввода наших войск в Иран, держали его плотно. Хотя он, чтобы сбить с толку, и бороду отпускал, и одежду менял постоянно. Несколько раз вышагивал прямо по центру Тегерана в форме офицера Генштаба иранской армии. Или выходит из его квартиры какой-то незнакомый человек, но мы-то знаем — Майер. Обличье новое, а походку — как ее изменишь?

Но потом он все-таки исчез. Мы отыскали его уже в 1943-м. Отрастил бороду, покрасил хной волосы, трудился могильщиком на армянском кладбище. Немцы вообще часто маскировались под иранцев. Те, кто хорошо владел языками, выдавали себя за англичан, американцев, иногда даже за русских…

Конечно, интересовались Майером и англичане, тоже шли за ним по пятам. Люди из посольства, из группы захвата были наготове. Но пока наши запрашивали Центр, арестовали немецкого разведчика не мы — более проворные англичане и прямо на наших глазах. Где-то мы промедлили, ошиблись. Обидно было страшно! Но все же и благодаря нашим усилиям одновременно с ним арестовали двух его радистов, двух эсэсовцев, обершарфюрера Хольцапфеля и унтершарфюрера Рокстрока. И тех, кто скрывал Майера, тоже. Не знаю, уж зачем это было нужно известному в городе дантисту агаи Кодси и агаи директору публичной библиотеки Рамазани… А вот Кейхани, преподававший язык фарси в посольстве Германии, давно слыл пособником немцев.

Наши ребята помогли обнаружить и помощника Майера, Отто Энгельке. Как мы потом поняли, без Майера и радиосвязи активность немцев к концу 1943-го резко заглохла.

Это Агаянц в шутку прозвал нас «Легкой кавалерией». Так это название к моей группе и прилепилось. Действовала наша семерка целых десять лет. Солидный, скажу вам, период для исключительно активной разведывательной группы.

На первых порах ну ничего у нас не было. Разве велосипеды. Поэтому немцы часто от нас уходили — садились на свои машины, а ребятки голыми пятками на педали… Но фанатики мы были страшные! И очень упорные.

Потом, уже в 1942-м, дали нам трофейный немецкий мотоцикл «зюндаб». И я на нем гонял, и Гоар тоже. Но нас было восемь человек, а мотоцикл — один. В общем, как в песне пелось — «шестнадцать винтовок на весь батальон и в каждой винтовке — последний патрон».

Гоар и Геворк в одной из заграничных командировок

Кстати, когда наши два парня, чуть постарше, в 1941 году подсветились в одном остром мероприятии, меня арестовали. Всё тогда оказалось серьезно. Было нами точно установлено: один из руководителей группы азербайджанских экстремистов ведет активную подрывную деятельность против СССР, устраивает теракты. Какие-либо разговоры-уговоры бесполезны, о перевербовке и речи нет. Выход такой — террориста убрать, именно ликвидировать, чтобы другим неповадно было, а не вывезти потихоньку куда-то и потом изолировать, как частенько делалось.

Вызвались те самые двое моих товарищей-добровольцев. Задание выполнили, но кое-какие следы оставили. И я попал под подозрение: ребята-то были из нашей группы. Возвращаюсь себе вечером на велосипеде, вдруг останавливают: велосипед краденый, в полицию! Я сразу, ещё до того как меня начали лупить, понял, в чем дело. Бросили в тюрьму. Подвал темный, дело восточное, и потому били здорово: знал же убийц, говори! Это вам не Европа, где с арестованными обращаются все-таки почеловечнее. Я чистосердечно признался, что знаком с этими ребятами, но даже не догадывался, какие же они плохие. Выпустите — и я быстренько помогу их отыскать. К тому времени девочка с косичками Гоар уже носила мне в тюрьму передачи и ухитрилась сообщить, что эти двое наших вывезены в безопасное место — в Советский Союз. Мы вообще с Гоар друг друга с детства понимали даже не с полуслова — с полувзгляда. Я держался своей легенды, обнаглел, стал просить освободить. Да ведь и известный тегеранский коммерсант-кондитер Вартанян требовал отпустить невинно арестованного сына! Роптали также богатые и бедные армяне — за что посадили?! И меня, семнадцатилетнего паренька, поддав на прощание ногой, после трех месяцев отсидки выкинули на улицу. Это оказался первый и последний раз за все сорок пять лет рискованной работы, когда операция закончилась для меня тюрьмой. И мы с «Легкой кавалерией», и наша резидентура извлекли из этого хороший урок. Нельзя даже в момент наивысшего риска светиться, нельзя давать ни малейшего повода.

Конечно, и после моего освобождения иранский таминат — тайная полиция, пыталась нас контролировать, но с ней «Легкая кавалерия» справлялась…

Но вот почему мы уходили от немцев? Сейчас, как сугубо профессиональный разведчик-нелегал, я на сто процентов уверен, что они не могли не засечь наружки. Против нас — лучшие кадры абвера, а мы — мальчики, некоторые ещё без усиков, а уж то, что без опыта… Наверное, поэтому немцы всерьез этой слежки, этого нашего «колпака» не воспринимали. То появляются какие-то мальчишки, то исчезают. Правда, мы быстро чередовались, меняли друг друга, чтобы уж очень не примелькаться. И связи постоянно расширяли. Бывало, успевали даже фотографировать чужих агентов.

Немцы же на нас просто плевали! А разведка — дело решительно серьезное. За свое пренебрежение их разведчики и поплатились. Ведь только за полтора года одной нашей работы у них было четыре сотни провалов сотрудников и агентов. В основном это были иранцы — причем не простые, а министры, полицейские, чиновники, немало предпринимателей. Некоторые из них выходили из шахского дворца и шли прямо на встречу с немецкой резидентурой.

Часть арестованных перевербовывали вместе с англичанами ещё в Тегеране. Когда вошли советские войска, некоторых депортировали в СССР, и потом их, видимо, уже в Москве перевербованных, мы снова встречали в Тегеране. Интересный процесс: работа на одних, арест, «перевоспитание» и бывшие враги превращались в твоих же агентов.

Но работа не ограничивалась только слежкой. Иногда приходилось рисковать, действовать жестко. Висели на волоске, но никто не трусил, не ныл. Знаете, за ту операцию по предотвращению покушения мы получили единственное за все годы войны поощрение — благодарность из Москвы от одного из руководителей отделения: «Личная благодарность «Амиру», «Хану», «Горцу»…» И как мы были счастливы, как мы этим гордились!

Он служил и в английской разведке…

— Геворк Андреевич, вам приходилось заниматься и исключительно… скажем так… суровой работой?

— Мы всю жизнь на острие! И дальше мне бы комментировать не хотелось.

— К вашим донесениям всегда относились серьезно?

— И даже несмотря на юный возраст?

— Лишь однажды, когда была передана дата нападения Гитлера на Советский Союз, сообщение резидентуры проигнорировали. Написали: «Материал интереса не представляет». А ведь о сроках сообщали не только мы!

— И все-таки в те ваши юные годы у вас же совсем не было опыта.

— Но нам приходилось его быстро набирать, — почему-то улыбается Вартанян. — Иногда и с помощью англичан…

Ага, теперь понятно, почему улыбка!

— Я даже закончил их разведывательную школу, — ошарашивает Вартанян.

— Геворк Андреевич, не могу ли я попросить: пожалуйста, поподробнее!

— Наша разведка была в очень плотном контакте с английской — ведь союзники же. Потому были и совместные действия, и разработки. Но тем не менее англичане с их резидентом Спенсером всегда вели собственную игру. Агаянцу стало известно: 1942 год, война в разгаре, а люди полковника Спенсера открыли прямо в Тегеране, под крышей любительского — да еще, вот наглецы! — и молодежного радиоклуба, свою разведывательную школу. Набирали туда молодых людей, знавших русский. Так что направление работы вполне понятно. Мне дан приказ: внедриться. Пришлось искать подходы, проходить собеседование у их экзаменаторов.

По-русски я говорил неплохо. Да и пареньком показался им смышленым. А вот то, что просидел я в 1941-м три месяца в тюрьме, они явно прохлопали — иначе какая там разведшкола?! Помогло, что мой отец был человеком состоятельным. Вообще, англичане всегда принимали во внимание набор таких благостных стереотипов: не беден, в общении приятен, владеет несколькими языками. Им понравилось и то, что на собеседовании я «честно» признался, что иду к ним ради хорошего заработка.

И еще одно, что может показаться несколько меркантильным, буквально выпадающим из общего стройного принципа построения британской разведки. Предпочтение отдавалось уже знающим русский. К чему тратить и время, и деньги на изучение трудного иностранного языка, когда некоторые кандидаты им вполне уже владеют? Вроде нашли подходящего молодого человека — и поиски ещё более надежного кандидата на этом завершились. Здесь-то и получилась у них неувязка!

Зато конспирация в школе — строжайшая, обучение парами, чтобы будущие агенты не знали друг друга. Расписание составили так хитро, что «курсантам» не предоставлялось никакой возможности встретиться, пересечься между собой. Армян готовили к заброске в Армению, таджиков — в Таджикистан… Короче, цели — Средняя Азия и Закавказье.

Но мне все же удалось познакомиться с шестью соучениками. Подключилась наша «Легкая кавалерия», выяснила, кто где живет, чем они дышат. Установочные данные на курсантов, а через несколько недель — и дела на них были переданы в Центр.

В школе была прекрасная профессионально поставленная подготовка. Английские агенты работали с нами, не жалея сил. Шесть месяцев меня учили тому, как проводить вербовки, шифровки и дешифровки, тайниковые операции. Двусторонняя связь, радиосвязь, фотографирование… Курс напряженнейший, ускоренный. Пожалуй, в те годы я бы нигде не смог получить такой серьезной подготовки. Британцы формировали из нас настоящих диверсантов. Мне это здорово помогло в дальнейшем. Такие давали основательные навыки. Я англичанам до сих пор благодарен!

Но, как вы понимаете, после моей учебы у этой школы возникли определенные сложности. Кстати, после шести месяцев обучения агентов посылали в Индию — там они тренировались ещё полгода, учились прыгать с парашютом. Мне это уже мало чего бы дало, и отправки в Индию удалось избежать, не доехал я туда…

Всю эту публику, на которую наши союзники потратили столько времени и денег, сбрасывали в республики Средней Азии и Закавказья. Однако английских агентов в СССР почему-то быстро ловили. А некоторые, как оказалось, изначально действовали под нашу диктовку: были уже и перевербованы.

— И другими тоже. «Школьные учителя» заволновались, поняли, что пошло дело не так. Англичане провели по школе поголовную проверку. Нескромно говорить, но я прошел ее с необыкновенной легкостью. Еще раз предположу: может, потому, что квалифицированные, сугубо профессиональные преподаватели, они же проверяющие, придерживались определенных стереотипов, мыслили грамотно — однако традиционно.

Короче, пришлось англичанам лавочку закрывать. Да еще наш Агаянц окончательно добил Спенсера. Напрямую сообщил ему: мы знаем о школе.

— Это зачем же? Ведь английские шпионы шли нашим контрразведчикам прямо в руки…

— Так ведь в этой ситуации они могли просто перенести школу из Тегерана в другой иранский город, куда-нибудь на юг, где действовали только англичане, и нам было бы ее не отыскать… Но Агаянц поступил дипломатично. Когда Спенсер попытался было убедить его, что школа — фашистская и что агентуру там готовят недобитые немцы, причем сокрушался, что «они совсем обнаглели, действуют прямо под нашим носом», то Иван Иванович ему вроде бы и поверил. Сказал решительно, что если немцы прямо на наших с вами глазах готовят диверсантов, то «любительский молодежный радиоклуб» необходимо поскорее ликвидировать. Полковнику Спенсеру ничего не оставалось, кроме как согласиться с русским коллегой-союзником.

Англичане в течение стольких лет, до сегодняшнего дня, — самые тяжелые оппоненты. Но должен вам сказать, что наша разведка — впереди. На протяжении десятилетий с какими только спецслужбами я не встречался! И одно то, что мы спокойно вернулись, уже говорит само за себя. Я уверенно могу заявить, что наша разведка — самая лучшая. Никак и никому с ней не справиться. Такой Службы, как у нас, ни у кого в мире нет. И не будет! Счастливы, что отдали нашей профессии всю свою жизнь. И, знаете, нам давали силы любовь к родине, чувство, что за нами — мощная, громадная страна, которая никогда нас не оставляла и не оставит. Сколько было трудностей — но мы справились, преодолели.

— Сколько же точно лет «прогарцевала» ваша «Легкая кавалерия»?

— Около десяти. Отношения между Ираном и СССР постепенно ухудшались. А после покушения на шаха Мохаммеда Реза Пехлеви — за этим покушением стояли религиозные фанатики — обстановка в стране ещё больше обострилась. Местная контрразведка начала проявлять повышенный интерес к некоторым ребятам из нашей семерки. Приблизительно в апреле 1949 года мы прекратили активную работу. По приказу Центра «Легкая кавалерия» была законсервирована.

Когда отгремели пушки

— Геворк Андреевич, если я не ошибаюсь, из Тегерана вы приехали в Советский Союз в 1951-м?

— Не ошибаетесь. После войны, в 1946-м, мы с Гоар поженились, обвенчались в армянской церкви и работали в Иране ещё пять лет. Попросили у нашего руководства разрешения вернуться на родину. Хотелось получить высшее образование. И в 1951-м, в Ереване, взялись за учебу в институте иностранных языков.

— Сколько же языков вы знаете?

— Да даже родных языков у меня много! Русский, армянский и фарси — на этом языке я говорил двадцать один год, и мне его не забыть. Хотя я и армянин, но долго жили мы в Ростове-на-Дону; фарси и армянский я выучил в Тегеране.

— А еще какие? Всего, наверное, языков семь-восемь?

— Приблизительно. Я знал достаточно языков, чтобы жить в самых разных странах мира и вести работу разведчика.

— Сколько же лет вы находились на нелегальной работе? И когда вернулись в Советский Союз?

— По нашим меркам не так давно — в 1986-м. А дома нас не было в общей сложности, считая и Тегеран, лет сорок пять.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Вартанян Геворг Андреевич

Российский разведчик. Сотрудник Первого главного управления Комитета государственной безопасности СССР. Участник Великой Отечественной войны. Герой Советского Союза. Полковник.

Геворг Вартанян родился 17 февраля 1924 года в городе Ростов-на-Дону. Отец мальчика, Андрей Васильевич являлся иранским подданным, директором маслобойного завода. Когда сыну исполнилось шесть лет, его семья выехала в Иран. Отец оказался связан с советской разведкой и покинул СССР по ее заданию. Семья Вартанянов пользовалась уважением в иранском обществе. Интересно, что глава семьи почти никогда не пользовался деньгами из Центра. На разведывательную деятельность тратил деньги, которые зарабатывал сам.

Андрей Вартанян был патриотом своей страны, в таком же духе воспитал и своего сына, который также стал разведчиком. С 1940 года Геворк работал на советскую разведку. Его куратором являлся разведчик Иван Агаянц. У Вартаняна имелся оперативный псевдоним «Амир». Сотрудник внешней разведки собрал вокруг себя группу единомышленников: армян, лезгин, ассирийцев. Все они являлись выходцами из СССР.Их родителей либо выслали из Советского Союза после 1937 года, либо они сами уехали, спасаясь от репрессий. Но их всех объединяла любовь к своей Родине.

Именно тогда Геворк познакомился со своей будущей женой, Гоар. Девушка была сестрой одного из его товарищей. Группа Вартаняна выявила около 400 агентов среди иранцев, работавших на Германию. В 1942 году англичане открыли в Иране свою разведывательную школу, где готовили агентов для заброски на территорию Советского Союза. Геворку удалось установить личности обучавшихся там агентов. Это помогло потом их задержать после заброски в СССР. После протеста советской стороны школу закрыли.

Огромную роль группа Вартаняна сыграла во время Тегеранской конференции 1943 года. Эта была первая встреча «большой тройки», на которой решались судьбы миллионов людей, будущее устройство всего мира. Гитлер хотел уничтожить лидеров СССР, США и Великобритании. Осуществить эту операцию должен был знаменитый нацистский диверсант Отто Скорцени, которому поручили или убить Сталина, Рузвельта, Черчилля, либо выкрасть их в Тегеране, проникнув в посольство Великобритании со стороны армянского кладбища.

Однако планам Гитлера не суждено было сбыться. Группа Геворка вместе с англичанами из организации МИ-6 пеленговали и расшифровывали все сообщения диверсантов. Это оказался уникальный случай в истории разведки. Группа девятнадцатилетнего Вартаняна сорвала покушение на лидеров «большой тройки». По сути одна из самых засекреченных операций Третьего рейха сорвана группой юношей. За несколько дней до начала конференции проведены аресты немецких агентов в Тегеране. Многие помнят остросюжетный советско-французский фильм «Тегеран-43». Советского разведчика играл замечательный актер Игорь Костолевский. Но мало кто знает, что прототипом главного героя выступал Вартанян.

В 1946 году Геворк Андреевич женился на Гоар, девушке, входившей в его группу. В 1951 году супруги Вартанян возвратились в Советский Союз. В Ереване они поступили в университет и закончили факультет иностранных языков. По окончанию Ереванского университета продолжали работу во внешней разведке. Геворк и Гоар Вартанян почти тридцать лет работали вместе.

Супруги рассекретили десятки баз НАТО в Европе. Геворк Андреевич являлся то иранским бизнесменом, то испанским журналистом. За время своей заграничной работы побывали приблизительно в ста странах. Их работа до сих пор засекречена.

Указом Президиума Верховного Совета СССР («закрытым») от 28 мая 1984 года за достигнутые результаты по сбору разведывательных данных и проявленные при этом мужество и героизм полковнику Вартаняну Георгию Андреевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

В 1986 году супруги Вартанян вернулись на Родину, где занимались подготовкой будущих агентов-нелегалов для работы за рубежом. Выйдя в отставку, но, оставаясь «закрытым», полковник продолжал активно встречаться с молодыми сотрудниками различных подразделений внешней разведки, которым передавал свой богатый оперативный опыт. С 1992 года находился на пенсии. Его имя раскрыто лишь в 2000 году. По признанию авторитетных специалистов, Вартанян входит в число ста великих разведчиков мира.

Геворг Андреевич Вартанян скончался 10 января 2012 года в московской Боткинской больнице в результате онкологического заболевания. Похоронен на Троекуровском кладбище столицы 13 января 2012 года. На похоронах присутствовал Владимир Владимирович Путин, который лично знал Вартаняна еще по конспиративной работе в Германии.

Герой Советского Союза

Орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени

Орден Красного Знамени

Орден Отечественной войны II степени

Орден Почета (Армения)

Медаль «За оборону Кавказа»

Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»

Другие медали СССР, России и Республики Армения

Почетный чекист СССР

Почетный сотрудник госбезопасности

Почетный гражданин Ростова-на-Дону

В октябре 2012 года в Москве на Троекуровском кладбище состоялось открытие памятника Вартаняну. Автором памятника скульптурной композиции стал народный художник России, лауреат государственной премии, член Совета по культуре при президенте России А. Н. Ковальчук. В церемонии приняли участие ветераны СВР России, деятели культуры и искусства, друзья и родственники разведчика.

В октябре 2012 года в Ростове-на-Дону на «Проспекте звёзд» состоялась торжественная церемония закладки именной «Звезды» Геворку Вартаняну.

В 2013 году Министерство обороны Армении в память о разведчике учредило ведомственную медаль «Геворк Варданян». Материалы об операциях супругов Вартанянов представлены в Музее истории органов безопасности Армении.

В центре Еревана, на здании Ереванского государственного лингвистического университета имени Валерия Брюсова (улица Туманяна, 42), 17 мая 2014 года была установлена мемориальная доска в память о его выпускнике 1955 года Геворке Вартаняне.

Отец — Андрей Васильевич, разведчик.

Жена — Гоар Вартанян, разведчик.

Супруги счастливо прожили вместе 65 лет. Своих детей у Вартанянов не было. Дочь племянницы Анаит (по брату Гоар), Маргариту, чета разведчиков воспринимала как внучку.

Как советская разведчица Гоар Вартанян помогла предотвратить фашистскую операцию «Длинный прыжок» и спасти Сталина, Рузвельта и Черчилля

Гоар Левоновна Вартанян родилась 25 января 1926 года в Ленинакане (теперь Гюмри. — Esquire) в советской Армении. В 1932 году ее семья переехала в Иран и утвердилась в армянской диаспоре Тегерана в качестве коммерсантов.

Ее отец Левон Пахлеванян принадлежал к известному большому и старинному роду («нахлеван» по-армянски — «борец», «победитель»), но после переезда в Иран ему пришлось сменить фамилию — на фарси она писалась так же, как имя царствовавшего монарха Реза-шаха Пехлеви. Левон взял фамилию Кандарян. Семья была небогатой, жили просто: отец Гоар занимался мелким предпринимательством, мать, Маргарита Борисовна, вела домашнее хозяйство.

В Тегеране Гоар вступила в антифашистскую группу, возглавляемую Геворком Вартаняном, который впоследствии стал ее мужем. Вартанян тоже был выходцем из армянской семьи — в 1930 году в шестилетнем возрасте он вместе с семьей перебрался из Ростова-на-Дону сначала в Тавриз, а затем в Тегеран. Его отец был связан с нелегальной советской внешней разведкой и покинул СССР по заданию, а прикрытием ему служила предпринимательская деятельность — Андрей Вартанян был состоятельным владельцем кондитерской фабрики.

Геворк Вартанян, в юные годы выполнявший несложные поручения отца (отнести, встретить, что-то припрятать), пошел по его стопам: в феврале 1940 года, в возрасте 16 лет, он установил контакт с тегеранской резидентурой, которую на тот момент возглавлял талантливый разведчик Иван Агаянц — в это время он как раз создавал в Иране агентурную сеть для выявления сотрудников иностранных спецслужб и враждебных СССР организаций.

Первым заданием Вартаняна стало набрать группу смелых и неравнодушных сверстников для помощи «старшим товарищам». Состоявшая из выходцев из Советского Союза группа получила название «легкая кавалерия» — потому что они действовали быстро и передвигались на велосипедах. Никому и в голову не приходило тщательно проверять юнцов, рассекающих на двух колесах, — а они меж тем преуспевали в своей шпионской деятельности: вели визуальную разведку, осуществляли наружное наблюдение, забираясь на крыши домов и деревья, проникали в немецкое окружение и устанавливали связи и явочные квартиры.

Одним из самых активных членов группы Вартаняна был его близкий друг Оганес (Оник) Пахлеванян — через него Геворк и познакомился со своей будущей супругой. Впоследствии он вспоминал: «В 1941-м к нам подключилась симпатичная такая школьница. Ее старший брат-армянин был моим другом из «Легкой кавалерии». Я года два-три к ней присматривался, очень она мне нравилась. Это Гоар — моя будущая жена. Тогда ей не было и шестнадцати. Смелая, ни от каких заданий не отказывалась. А в разведку ее, думаю, привела скорее всего любовь. »

Любопытно, что, будучи этническими армянами и выходцами из России, Гоар и Геворк не говорили на общем языке, а общались на фарси. «Я, когда в Тегеран приехала, по-русски не знала ни слова. А Геворк не говорил по-армянски. С ним мы общались на фарси, но вскоре выучили другие языки: он — армянский, я — русский. Жили мы в самом центре Тегерана, там, где в то время селились армяне. Перед войной в Иране была двухсоттысячная армянская колония. А мы были общительными ребятами, и знакомых у нас в армянской колонии, да и не только в ней, хватало», — вспоминала Гоар Левоновна.

«Кавалеристам» поручали важные задания. В своей книге «Женские судьбы разведки» бывший разведчик, полковник в отставке Владимир Антонов вспоминает дело немецкого агента по кличке «Фармацевт», которого никак не могли выследить. Он регулярно встречался с высокопоставленными иранскими военными и получал от них ценную информацию, но слежка за ним ничего не давала: он постоянно бродил по Тегерану и проводил время в чайных или на базаре. В итоге юные «кавалеристы» занялись наружным наблюдением возле его дома — и увидели с чердака соседнего здания двух одинаковых людей за разговором. Выяснилось, что немцы использовали для прикрытия близнецов: один водил наружку по городу, а второй спокойно проводил встречи.

В общей сложности за первые два года работы «кавалеристы» смогли вычислить около 400 человек, так или иначе связанных с германскими разведслужбами.

Главная миссия

Одним из самых сложных заданий группы было обеспечение безопасности Черчилля, Сталина и Рузвельта во время знаменитой Тегеранской конференции 1943 года, в ходе которой лидеры должны были обсудить методы борьбы с Гитлером.

Надо понимать, в каких условиях тогда работала «легкая кавалерия» и какой была политическая и геополитическая конъюнктура.

Гитлер всегда отводил Ирану важную роль — богатый нефтью и находящийся в средоточии торговых путей регион был объектом вожделения всех мировых держав. Еще задолго до начала Второй мировой войны между властями стран установились партнерские отношения: правитель Ирана Реза-шах закупал у гитлеровцев вооружение, приглашал германских военных и промышленных специалистов. Кроме того, ряд исследователей считает, что решение об изменении официального названия страны на «Иран» (страна ариев) тоже было принято под влиянием идеологов третьего рейха. И хотя к 1940-м годам Иран официально сохранял нейтралитет, в стране находились около 20 тысяч немецких граждан — военные инструкторы, разведчики и агентура под видом торговцев и бизнесменов, которые продолжали «разрабатывать» политические круги страны, пытаясь сорвать поставки нефти войскам противников, вербовали местное офицерство и вообще стремились превратить Иран в гитлеровский плацдарм.

В августе 1941 года контингенты советских и британских войск вторглись на территорию Ирана и фактически оккупировали ее. Германских подданных выслали из страны, а дипломатические миссии стран «оси» были закрыты. Все это создавало хрупкую иллюзию безопасности данного региона — и, когда пришло время, в 1943 году встречу лидеров антигитлеровского блока было решено провести в Тегеране, с 28 ноября по 1 декабря. Триумф в Сталинградской битве, на Курской дуге и общее масштабное контрнаступление советских войск не оставляли сомнений в их победе — но остервенелое сопротивление гитлеровцев сулило огромные жертвы и лишения. Открытие второго фронта было необходимо — и лидерам антигитлеровской коалиции предстояло обсудить его в первую очередь — с глазу на глаз.

Иран оставался весьма рискованным местом для встречи врагов рейха на высшем уровне: до самого конца войны там орудовали агенты абвера Вильгельма Канариса и политической разведки Вальтера Шелленберга (СД). Более того, по некоторым данным, гитлеровские спецслужбы использовали территорию Ирана для подрывной работы против СССР. Донесение тегеранской резидентуры 1941 года гласило: «Немцы из Ирана руководят разведкой, работающей в СССР, они «перелетают» из Ирана в СССР и обратно, как саранча».

Неудивительно, что о планах провести конференцию в Тегеране моментально узнали в германской разведке — подробности стали известны через расшифровку американского радиоперехвата. Гитлеру предложили план переломить ход войны, уничтожив или похитив одного или нескольких участников предстоящих переговоров. Гитлер одобрил операцию «Длинный прыжок» — началась захватывающая шпионская игра.

Непосредственным руководителем операции «Длинный прыжок» был назначен оберштурмбаннфюрер СС Отто Скорцени — склонный к рискованным авантюрам любимчик Гитлера, незадолго до этого удачно вызволивший Муссолини из-под ареста в ходе операции «Дуб».

Российская разведка тоже не дремала: советский агент Николай Кузнецов, выдававший себя за обер-лейтенанта вермахта Пауля Зиберта, выведал у штурмбаннфюрера СС Ханса Ульриха фон Ортеля, что готовится десант в Тегеран: собутыльник имел неосторожность пообещать вернуть долг персидскими коврами. «Легкая кавалерия» в Тегеране получает указание усилить бдительность, а вскоре и более точные данные.

Советская агентура в городе Кум (что в 70 км к югу от Тегерана) сообщила, что 14 ноября в предместьях Кума высадились шесть немецких спецназовцев и направились в сторону столицы. Куратор «легкой кавалерии» Агаянц передал информацию советскому командованию и привел велосипедную бригаду в полную боеготовность. Молодые разведчики разделились на несколько групп и сутками бороздили город в поисках диверсантов. Наконец, Гоар и ее товарищи напали на след и обнаружили в предместьях Тегерана конспиративную виллу и радиостанцию. Дальнейший захват гитлеровцев, допрос с пристрастием и срыв спецоперации «Длинный прыжок» были делом техники и были проведены силами НКВД.

После Ирана

Гоар и Геворк Вартанян поженились в 1946 году и еще пять лет жили в Тегеране. Гоар объясняет, что таковы были указания руководства: «Мы хотели уехать из Тегерана в Ереван в 46-м. Но нам сказали — еще оставайтесь пять лет. И мы остались. А как же?»

В 1951 году они попросили советские власти дать им возможность получить высшее образование — так они вернулись на родину и поступили в ереванский институт иностранных языков. Оба владели более чем пятью языками. «Мы всегда говорили на языке страны пребывания, даже дома, и думали на этом языке», — вспоминала Гоар.

В 1956-м их снова направили на нелегальную работу. В Японии они притворялись богатыми студентами, в Италии — иранскими коммерсантами, затем были ФРГ и Франция. но полного списка стран, заданий и фальшивых личностей, которые примерили на себя супруги Вартаняны, мы не узнаем никогда — значительная часть их биографии, вероятно, не будет рассекречена никогда.

Вартаняны были разведчиками-нелегалами — люди, выбирающие этот путь, не представляют жизнь без авантюр и готовы рисковать: у таких специалистов нет дипломатического паспорта, если возникнут проблемы, им не придет на подмогу консульство и, с большой вероятностью, от них вообще отрекутся. Разведчик-нелегал работает под видом гражданина иностранного государства, его задача — поддерживать свою легенду, фактически он должен стать другим человеком.

По словам Гоар Вартанян, ей легко было выдавать себя за других людей, и главное в такой работе — максимальная естественность: «Чем более обычной жизнью ты живешь, тем лучше идет работа. Надо просто спокойно жить и иметь вокруг себя нормальных людей, друзей, иметь хорошее окружение. Когда у тебя окружение крепкое, тогда ты можешь уже и дальше идти, тебя уже примут и большие люди. И ты пройдешь туда, куда ты хочешь, вступишь в контакт с теми, с кем нужно».

К слову, за свою жизнь Вартаняны еще дважды сочетались узами брака — для достоверности шпионской легенды. Лишь на первом, настоящем бракосочетании разведчица надевала свадебное платье, остальные церемонии были скорее спектаклями для окружающих.

Работа разведчика-нелегала — это постоянный риск, ведь провал может произойти из-за случайной встречи на публике с тем, кто знал тебя под другим именем. Так случилось однажды на светском мероприятии на частной вилле в одной из стран, где Гоар встретила женщину из своей «прошлой жизни»: «Мы, вообще-то, старались избегать походов в малознакомые гости, потому что никогда не знаешь, кто еще приглашен, а спросить некорректно. Муж немного задержался при входе, а я прошла вперед и чуть заглянула в гостиную. Там, вполоборота ко мне, стояла женщина, жена высокопоставленного американского военного, с которыми мы познакомились в другой стране и, соответственно, у нас были совсем другие имена». Однако Вартанян не растерялась: она моментально сориентировалась, симулировала недомогание и покинула мероприятие до того, как ее заметили.

В 1984 году Геворку Андреевичу присвоили звание Героя Советского Союза, а Гоар Левоновне — орден Красного Знамени. Даже в момент представления к наградам тогда они были на задании за рубежом. Гоар Левоновна вспоминала: «Помню, муж получил шифровку по радио. Расшифровал и побледнел. Протянул мне текст. А там — сообщение о том, что ему присвоено звание Героя Советского Союза. И еще — про мой орден. Наверное, это был самый счастливый день в нашей жизни». https://history.wikireading.ru/87576

В 1986 году Вартаняны вернулись из последней командировки в агонизирующий СССР и прекратили шпионскую деятельность, а рассекретились лишь в 2000 году. После окончания службы супруги занимались подготовкой молодых разведчиков и передавали им накопленный опыт.

В 2012 году не стало Геворка Вартаняна — он умер от рака в возрасте 87 лет. Гоар пережила мужа на семь лет, не дожив трех дней до 73-й годовщины начала Тегеранской конференции. «Он — Герой Советского Союза! Она — героиня всех его свершений! Он ушел первым. Сегодня не стало ее» — так сообщили о смерти разведчицы в Службе внешней разведки.

Гоар Вартанян похоронили на Троекуровском кладбище — рядом с мужем. На погребении присутствовали директор СВР Сергей Нарышкин и президент Армении Армен Саркисян.


источники:

http://rus.team/people/vartanyan-gevorg-andreevich

http://esquire.ru/articles/140654-kak-sovetskaya-razvedchica-goar-vartanyan-pomogla-predotvratit-fashistskuyu-operaciyu-dlinnyy-pryzhok-i-spasti-stalina-ruzvelta-i-cherchillya/