Березовский Владимир Петрович Коллекционер биография

Невероятные коллекции и их удивительные владельцы

Постоянный автор «Сути событий» Игорь Макурин вновь волею судьбы оказался в Культурной столице нашей родины и не мог упустить шанса посетить интереснейшую выставку трех частных коллекций в Русском музее. А заодно вспомнил не менее невероятные коллекции, с которыми ему довелось ознакомиться в своей жизни в самых необычных местах.

В корпусе Бенуа Русского музея в Санкт-Петербурге проходит любопытная выставка «Три петербургские коллекции». Это первая в истории музея экспозиция, составленная из произведений живописи, графики, скульптуры, театрально-декорационного и прикладного искусства, нумизматики из частных собраний трёх петербуржских семей – отец и дочь Березовские, супруги Юлия и Кирилл Наумовы, и Владимир Палеев, который сохраняет дело своего отца, профессора Ленинградского политехнического института Ильи Исааковича. В экспозицию вошли более 400 произведений Айвазовского, Альтмана, Бакста, Бенуа, Врубеля, Кустодиева, Коровина, Лансере, Маковского, Петрова-Водкина, Репина, Серебряковой, Сомова, Фешина, Шемякина и других мастеров, имена которых я никогда не слышал, а если и слышал, то не видел результатов их творчества. Вся экспозиция была сведена организаторами в трёхтомный альбом весом в 6 кг и ценою в 3,5 тысячи рублей.

На втором этаже, где располагается постоянная экспозиция русского искусства конца ХIХ — начала ХХI века, царит атмосфера музейной монументальности и торжественности. Люди перетекают из зала Врубеля в зал символистов и «Голубой розы», переходят от Нестерова к Серову, от Головина к Кустодиеву, от Кончаловского к другим «бубнововалетцам», окунаются в неоклассицизм и кубофутуризм. Я замираю у этюда Виктора Борисова-Мусатова «Маки в саду» — светло, тепло и хочется…всего-всего!

Присоединяюсь к молодой паре у полотна «Тающие облака» Эрика Булатова, с которым случайно познакомился в Нью-Йорке в начале 1990 года в ресторане «Русский самовар». Приковывает и захватывает дух! Посетители неспешно осматривают одну картину за другой, редко обращая внимание на рядом стоящие небольшие скульптуры, читают надписи или слушают рассказ электронного гида. Иногда они обмениваются короткими репликами о цветовой гамме, технике передачи света или эмоций. Но ни разу я не слышал здесь рассуждений о том, как была приобретена та или иная картина, и сколько она может сегодня стоить на свободном рынке.

Что же касается первого этажа, где развернута выставка «Три петербургские коллекции», тут царило заметное возбуждение. Да и публика здесь была пестрее, энергичнее, бесцеремоннее – эстеты, арт-дилеры, студенты, нигилисты, любопытствующие профаны, искусствоведы-любители, пожилые люди — обладатели каких-то ценностей, которые, видимо, хотели бы продать. Практически каждого волновали вопросы о том, как попал данный экспонат в руки владельца, во сколько он ему обошёлся и сколько стоит сейчас. Не могу сказать, что подобного рода разговоры меня раздражали. Даже наоборот – интересовали и интриговали.

Самой первой моей газетной публикацией была небольшая заметка в «Крымской правде» об американском миллиардере Поле Гетти, основателе нефтяной компании Getty Oil Company, и его частной коллекции. В 1974 году он создал в Калифорнии музей своего имени J. Paul Getty Museum. В 2016 году музей посетили более 2 миллионов человек. Проживая в Великобритании, миллиардер отправил в свой музей полотно Рафаэля «Мадонна ди Лорето», которое экспонировалось в Британском музее. Эту картину он приобрел в 1938 году за 40 фунтов стерлингов как принадлежавшую кисти неизвестного художника. Намного позже специалисты установили имя её настоящего автора и определили истинную ценность. Он также отправил за океан «Мужской портрет» знаменитого итальянского мастера Веронезе. А вот вывезти полотно Тициана «Смерть Актеона» английское правительство не разрешило и было вынуждено выкупить картину у коллекционера за 1,7 млн фунтов, оставив её в Британском музее. С 1963 года до своей смерти в 1976 году Пол Гетти возглавлял список самых богатых людей мира. После себя он оставил более 600 предметов искусства и несколько своих книг по коллекционированию, в том числе «Европа и XVIII век» (1949), «Выбор коллекционера: хроника художественной одиссеи по Европе» (1955) и «Радость коллекционирования» (1965).

С тех пор меня интересует мотивация людей, которые приступают к коллекционированию произведений искусств. Насколько они разбираются в искусстве? Место интуиции и эмоций при выборе объектов коллекционирования? Чем руководствуются при совершении сделки — знаниями, общественным и профессиональным мнением, или их просто гипнотизирует имя творца? Однажды я оказался среди небольшой группы приглашённых в особняк на 67-ой улице Нью-Йорка, который принадлежал главе General Media Inc. Бобу Гуччионе. Он был не только владельцем одного из самых известных в мире эротических развлекательных журналов для мужчин «Пентхаус» и входил в список 400 самых богатых людей мира, но и слыл искушённым коллекционером. В молодости он, американец, управлял семейной сетью прачечных самообслуживания в Лондоне, подрабатывая карикатурами и зарисовками для американских еженедельников. В газете для экспатов «Лондонский американец» его заметили и приняли на работу штатным художником, хотя он был самоучкой. На заработанные рисованием деньги Боб Гуччионе и создал свой знаменитый журнал.

В художественной коллекции Боба Гуччионе были картины Сандро Боттичелли, Альбрехта Дюрера, Эль Греко, Марка Шагала, Сальвадора Дали, Джорджо де Кирико, Эдгара Дега, Фернана Леже, Жилберта Стоуна, Анри Матисса, Жюля Паскина, Камиля Писсарро, Пьера Огюста Ренуара, Жоржа Анри Руо, Хаима Сутина и Винсента Ван Гога. Работы украшали его 30-комнатный особняк площадью почти 2000 м². Самыми любимыми его картинами были «Le Fils de L’Artiste en Arlequin» Пабло Пикассо, созданный в 1920-х годах портрет его маленького сына в костюме арлекина, и «Джованотто дай Капелли Росси» Амедео Модильяни. Пресса, суммировав все сделанные издателем художественные покупки, оценивала коллекцию почти в $70 млн. Оценки Дома Christie’s были на $10 млн. меньше.

С трудом оторвавшись от стола с ослепительной белужьей икрой, огромными устрицами, свежайшими крабами и лобстерами, я пошёл рассматривать полотна, которые были размещены на стенах объёмного зала приёмов. Поднимаясь по ярко-красной ковровой лестнице на второй этаж и читая таблички на картинах, я натолкнулся на улыбающегося охранника:

— Это — зона личных апартаментов хозяев, сэр.

— А там ещё много картин?

— Боюсь, эта информация недоступна для публики.

Тогда я направился к Кэтти Китон – третьей жене и деловому партнёру Боба, с которой он начал издавать «Пентхаус». Он – непрофессиональный фотограф, а она – красивая модель и профессиональная танцовщица из ночного клуба. Выросшая на ферме в Южной Африке и переболевшая в детстве полиомиелитом, Кэтти, тем не менее, получила стипендию хореографического училища при театре Sadler’s Wells, который считается ведущей балетной сценой Великобритании. Однако она предпочла карьеру стриптизёрши и к 24 годам стала одной из самых высокооплачиваемых в Европе. Она снималась в кино, в том числе в фильме «Шпион, пришедший с холода» (1965).

Кэтти только закончила рассказ о своей коллекции статуэток черепах – золотых, серебряных, бронзовых, мраморных, малахитовых, из слоновой кости, самых различных размеров и расставленных по всему дому. На вопрос, предусматривает ли программа вечера просмотр коллекции картин, она ответила отрицательной улыбкой, однако Нина — дочь Боба от второго брака — вызвалась быть моим гидом и показать некоторые её любимые картины. Но когда она вернулась из дамской комнаты, я понял, что экскурсии не будет – она была вне времени и вне пространства.

Тогда я продолжил самостоятельный осмотр той части дома, спроектированного во французском стиле 18-го века, где не было охраны. Гуччионе оставил исторический экстерьер нетронутым, но персонализировал жилое пространство в духе Пентхауса. Он создал самый большой крытый бассейн на Манхэттене в римском стиле, с мраморными колоннами с выгравированным на них своим лицом, классическими скульптурами, античным мраморным бюстом Гая Юлия Цезаря. Здесь проводились съёмки некоторых эпизодов нашумевшего во всём мире фильма «Калигула». Я понял смысл его коллекция – она была важной частью продуманного интерьера его «Дома-Фантазии». Когда через 10 лет для Боба Гуччионе настали финансово трудные времена из-за серии неудачных инвестиционных проектов, таких как создание портативного ядерного оружия, а также секс-скандалов, коллекция была распродана Sotheby’s чуть более чем за $20 млн.

Частные собрания трёх петербургских семей представляют вниманию неизвестные большинству зрителей работы всем известных художников. Это не только сравнение трёх коллекций, но и трёх типов подхода к собирательству. Как я узнал из разных публикаций, существует особый вид коллекционирования — «ленинградский», основанный на скупке за небольшие деньги картин и графики в антикварных магазинах послевоенного Ленинграда, которых было намного больше, чем в других городах страны, включая Москву. Коллекция профессора Ленинградского политеха Ильи Исааковича Палеева является единственной из сохранившихся крупных так называемых «профессорских» коллекций Ленинграда 1960 — 1980-х годов. Коллекционировать он начал в 1953 году с работ представителей объединения «Союз русских художников». Затем переключился на художников «Мира искусства», «Голубой розы», «Бубнового валета». Дружба – вот основа его коллекции. Он дружил с Натаном Альтманом — и все работы, которые есть в коллекции, были приобретены лично у художника. Гордость его собрания — работы Роберта Фалька, купленные у вдовы художника, Ангелины Щекин-Кротовой, с которой коллекционера связывали дружеские отношения.

Чета Наумовых сформулировала условия для создания успешной коллекции: «Необходимо иметь три страсти и один атрибут: врождённую тягу к собирательству, ненасытный пытливый ум, азарт охотника и деньги». Исходя из этой концепции, у Владимира Ильича Палеева нет ни одного из упомянутых компонентов, потому что его художественное собрание ценностей с момента смерти отца в 1970 году не пополняется и не обновляется.

Юлия и Кирилл Наумовы являются основными совладельцами семейной группы компаний «Сатурн» — федерального оператора на рынке строительных и отделочных материалов, включающего в себя 47 торговых площадок в 23 городах России. Они также занимаются сдачей внаём собственного нежилого недвижимого имущества. По итогам 2016 года ГК «Сатурн» входит в пятерку крупнейших сетей магазинов «Сделай Сам», таких как Leroy Merlin и OBI. Толчком к собирательству, судя по всему, стал кризис 2008 года и обвал рубля на 30%. Они рассматривают искусство как перспективную сферу инвестиций и охотятся за шедеврами по всему миру, покупая на аукционах всё то, что им кажется ценным. Почему только аукционы? Потому что они дают 5-летнюю гарантию. Их коллекция хаотична и состоит из живописи, графики, гравюр и медалей. Здесь вы встретите крошечные гравюры великого живописца западноевропейского Ренессанса Альбрехта Дюрера и работы австрийского экспрессиониста Эгона Шиле, полотна Айвазовского и Репина, картины салонной живописи конца 19 века, русского авангарда и европейского модернизма.

Березовские — профессиональные дилеры. Они продают, покупают, обменивают с целью последующей продажи. Этот бизнес, которым Владимир Березовский занимается с 80-х годов прошлого века, является главным источником существования семьи. Ему принадлежит небольшая галерея искусств KGallery на набережной Фонтанки, которая была открыта в 2005 году. Помимо произведений русских художников рубежа XIX — XX веков, составивших основной массив собрания, в последние годы Березовские приобретают и показывают в галерее работы художников ленинградского андеграунда. Владимир Березовский купил целиком коллекцию Анатолия Сидорова и Галины Волковой — около трёх тысяч произведений. Организаторы выставки в Корпусе Бенуа постарались сохранить шпалерную развеску, характерную для квартиры Сидорова у Сенной площади, где картины висели в несколько рядов, до потолка.

Здесь представлены также доселе неизвестные мне Валентин Громов, Владимир Шагин, Шолом Шварц. Две дамы в возрасте просветили меня, рассказав, что скульптор и художник Ребекка Модлина была женой сначала Александра Арефьева, затем Рихарда Васми, а после этого Михаила Шемякина, которого была почти на 10 лет старше. Заодно они поставили под сомнение официальную версию происхождения коллекции Владимира Березовского — наследство от Лидии Николаевны Угловской, внучатой племянницы польского пейзажиста Станислава Жуковского. Это были работы самого Жуковского, ученика Ильи Левитана, и художников его круга — Николая Дубовского, Аркадия Рылова, Валентина Серова и Евгения Лансере. «Кто такая Угловская? Как к ней попали картины из Польши? И с какой стати она передала их Березовскому? Мутная история, как и происхождение любой большой коллекции», — подытожила одна из дам, которую звали Сонечка. Её рассуждения навели меня на историю моего знакомства и 10-летнего общения с Элием Михайловичем Белютиным.

Бывший в середине 90-х посолом Польши в России Анджей Залуцкий ежемесячно устраивал музыкальные вечера, выступать на которых приглашал российских и иностранных артистов и исполнителей. После одного из таких концертов на фуршете выпускник МГИМО и мой однокурсник Ян Дродж представил мне «замечательного русского художника-авангардиста, учившегося живописи у Павла Кузнецова, Александра Лентулова и Льва Бруни, в жилах которого течёт польская кровь, Элия Белютина». Мы разговорились после того, как он узнал, что я работаю в «Инкомбанке», и что в моём ведении, в частности, находилась корпоративная коллекция картин. Он рассказал о только что купленном в Польше доме с землёй и о своём желании переехать туда на ПМЖ. Но есть одно «но», причём очень существенное. А именно – уникальная коллекция западноевропейского искусства XV — XVIII веков, хранящаяся в его московской квартире, которую он вывезти не может и поэтому готов продать её «Инкомбанку» за $100 млн, но только всю целиком. Я объяснил, что банк не занимается целенаправленным формированием корпоративной коллекции, основу которой составляют картины, полученные в виде погашения долгов и не представляющие особой ценности. «Если что и приобретаем, то выборочно, поштучно и не очень дорого», — сказал я.

Через несколько дней Элий Михайлович приехал ко мне в офис на Славянскую площадь и радостно сообщил, что в журнале «Профиль» прочитал заметку о рождении моего сына Никиты и что он очень хорошо знает мою тёщу Юлу Хрущеву.

— Я был организатором той выставки в Манеже, которую разгромил её отец, или дед. Неважно, в общем Хрущев. Он спрашивал нас, что это за уроды изображены, и назвал нас педерастами проклятыми! Ха-ха-ха!

После этого весёлого рассказа художник, основатель знаменитой школы «Новая реальность», пригласил нашу семью домой на «дружеский ужин», который оставил неизгладимое впечатление! Когда мы вошли в квартиру в здании рядом с Домом журналиста, нас встретил полумрак, не очень свежий воздух и светлые руки на холсте Тициана. Справа – кухня с давно немытыми окнами, горшками цветов, клеткой с вороной или вороном, с эмалированной чугунной раковиной и старым латунным краном, газовой плитой и столом. В одной из 4-х комнат небольшая сцена – напоминание о том, что здесь когда-то жила знаменитая оперная певица, народная артистка СССР Антонина Нежданова. Я не увидел спальни или кровати, но было неудобно спросить, где и как спят хозяева. На всех стенах не было ни одного свободного сантиметра площади – картины самых разных размеров были развешены впритык друг другу. Полотна Леонардо да Винчи, Эль Греко, Рембрандта, Никола Пуссена, Якоба Йорданса, Рубенса, Ван Дейка, Бартоломе Мурильо, Джованни Батисты, Паоло Веронезе и других старых мастеров. Сильное впечатление произвела старинная мебель, особенно диван с перламутровой инкрустацией в нежнейшей чёрной коже. Во время экскурсии хозяин рассказал, что начало коллекции положил дед, художник московской конторы императорских театров Иван Егорович Гринёв, приобретя за 5 рублей стул из кабинета Александра II. Как исполнитель декораций в Большом и Малом театрах он получал неплохие деньги, часть из которых тратил на формирование коллекции. Я допытывался:

— как дедовская коллекция перешла в его руки

— как удалось сохранить её во времена мировых войн и революций

— как относилась Советская власть к его собирательству, и не пыталась ли она конфисковать коллекцию

— почему её не украли

— пополняет ли он её

— как делает покупки

— какими суммами приходится оперировать

Ни одного вразумительного ответа ни на один вопрос я не получил…

Обеденный гарнитур XVII века с фарфоровым сервизом, хрустальными бокалами и столовым серебром того же периода и с закусками лихих 90-х ждал нас с нетерпением. Но при рассадке за стол я рухнул на пол вместе с частями антикварного стула. Меня охватил ужас: «Порушил уникальную коллекцию! Сколько будет стоить ремонт? Сука! Надо срочно худеть! Где найти краснодеревщика?» Но Элий Михайлович успокоил, предложил пересесть на новый, более прочный стул, а останки старого отнёс в другую комнату. Весь оставшийся вечер я сидел смирно, прислушиваясь, не трещит ли подо мною очередной предмет антиквариата.

Нина Михайловна Молева – жена коллекционера, доктор наук, известный историк и искусствовед — рассказывала о желании создать музей, не лишаясь права собственности на коллекцию, о попытке аферистов похитить их картины, после которой супруги никогда и никуда не ходили вместе. Она показала нам график дежурств, по которому они планировали свою рабочую неделю. Интригующим и красочным оказалось её описание 3-часового посещения квартиры мэром Юрием Лужковым с группой экспертов. Видимо, городской голова замышлял в обмен на муниципальное здание для музея прихватить часть коллекции для себя лично, потому что уже на следующий день в квартире появились начальник государственно-правового управления мэрии Донцов и председатель комитета по культуре Бугаев. Как и в первый раз хозяйка была дома одна. Чиновники предложили ей прочитать и «завизировать» проект договора об их с мужем совместной деятельности с правительством Москвы. В результате «взаимовыгодного сотрудничества» имущество подлежало немедленной описи, коллекционеры лишались права что-либо делать с ним, а музей появлялся лишь после того, как они напишут завещание в пользу правительства Москвы.

Нина Михайловна встала из-за стола и подошла к деревянному резному комоду.

— Это — «морской сундук», с которым путешественники XVI-XVII века отправлялись в дальние плавания. Он с секретом. В нём капитан хранил все важные документы. Мы находились в этой комнате, и я под предлогом смены очков на более сильные бросила договор в верхний ящик как гарантию нашей безопасности. Чиновники начали открывать ящики, но ничего не нашли. Покраснев и пристыдив меня, ушли.

Я попросил показать этот трюк для нас. Действительно, положенный туда лист бумаги исчез. Хозяева тайну исчезновения не раскрыли.

— На следующее утро в подъезде и около нашей квартиры появились ОМОНовцы с оружием. Они никого не пускали к нам, а нас спрашивали, куда и на сколько мы уходим. Так продолжалось ровно месяц.

После того вечера мы периодически встречались с Белютиным, и я узнавал об очередном потенциальном покупателе его коллекции. В список тех, кто «серьёзно обдумывает его предложение», входили Сергей Дубинин, Герман Греф, Анатолий Чубайс, Сергей Игнатьев. В ходе этих разговоров росла и стоимость коллекции. Он сообщил, что эксперты французского аукционного дома Drouot за $10 тыс. сделали заключение по каждому предмету коллекции, оценив её стартовую стоимость для аукциона в $400 млн. Через пару лет Элий Михайлович говорил уже о миллиарде долларов.

Последний раз я услышал о Билютине, когда вернулся из командировки в Лондон. Ксения, моя супруга, смеясь, рассказала, что Элий Михайлович разыскивал меня, потому что принял решение завещать свою коллекцию … нашему сыну Никите. Он сказал, что это будет эффектный шаг, который привлечёт внимание — «Гонимый дарит потомку гонителя дело всей его жизни».

Я начал ей объяснять, что это отвратительная идея, потому что любой российский коллекционер пытается скрыть свои сокровища. Они боятся, что их ограбят бандиты, или государство задушит налогами. Они их не страхуют, потому что надо регистрироваться в Министерстве культуры, а это резко ограничивает их свободу владения коллекцией. Ты не можешь законно меняться произведениями искусств, потому что российское законодательство не поощряет частных коллекционеров. Ты можешь ввезти ценность в Россию, но должен заплатить 20% налога. Российскому коллекционеру сложно вывезти собственную вещь за границу, если ей больше 50 лет, так как требуется разрешение Министерства культуры. А коллекция Белютина вообще «невыездная»!

— Да не волнуйся ты так! Нам это не грозит. Будет так же, как и с красным «Рейндж Ровером», который Белютин грозился подарить тебе на 50-летие. А подарил бутылку «Джонни Уокера» с красной этикеткой, как символ вечного здоровья печени и стимул к пешим прогулкам!

После этого эпизода я лишь читал какие-то интервью Нины Михайловны, которая оказалась внучкой царского генерала, близкого к Николаю II, о том, что вся старинная мебель — это её приданное. Я также узнал, что в жилах Элия Михайловича течёт не польская, а итальянская кровь, и настоящее его имя Элигий Микеле Беллучи. Он внук итальянца, основателя симфонического оркестра в Кракове.

Некоторые журналисты, включая мою хорошую знакомую Аллу Шевелкину, пытались разузнать побольше о происхождении коллекции, но не смогли найти никаких сведений о московском театральном художнике Иване Егоровиче Гринёве — обладателе художественной коллекции, сопоставимой по ценности с собраниями Павла Третьякова и Дмитрия Щукина — ни в сохранившихся списках дореволюционных владельцев московской недвижимости, ни в московских театральных архивах. Да и деда композитора Паоло Стефано Белуччи они тоже не нашли.

Но главная новость заключалась в том, что ныне покойный Элий Михайлович и здравствующая Нина Михайловна завещали коллекцию … Владимиру Владимировичу Путину, и стоимость её уже $2 млрд! Я успокоился. Теперь есть куда потратить резервный фонд президента РФ в размере 1% утвержденных расходов федерального бюджета, «созданный для финансового обеспечения непредвиденных расходов». Теперь не нужны и услуги виолончелиста Сергея Ролдугина. А главное – перестанет злопыхать неугомонный следопыт из Марьино! Всё законно и чисто!

Кто будет в Санкт-Петербурге в ближайшее время, зайдите в Русский музей. И вы получите настоящее удовольствие.

«Мне предлагали «Похищение Европы» Серова из Третьяковки»: что скрывают частные коллекции Санкт-Петербурга

До 29 августа в Музее русского импрессионизма идет выставка «Охотники за искусством», где показаны работы из 14 частных коллекций Москвы и Санкт-Петербурга, многие из которых прежде не выходили в свет

З а санкт-петербургскую часть выставки «Охотники за искусством» в Музее русского импрессионизма отвечает коллекционер Владимир Березовский, основатель KGallery, ставший сокуратором проекта. О мире питерских собирателей, о покупке «Похищения Европы» Серова, «Красного коня» и «Материнства» Петрова-Водкина Владимир Березовский рассказал Forbes Life.

Константин Сомов. Пейзаж с радугой. 1919. Собрание С. Н. Валка. Ныне в собрании KGallery

— На выставке в Музее Русского импрессионизма показывают 24 работы из собрания вашей галереи. Вы представляете питерский круг коллекционеров.

— Да, это так. В нашем собрании работы ленинградских коллекционеров. В частности, мы показываем произведения из коллекции Иосифа Эзраха, легендарного собирателя. Он прожил почти 100 лет и до последних дней активно участвовал в художественной жизни. Если продавались интересующие его предметы искусства, он бежал, опережая всех и получал работы в свое собрание. После ухода Эзраха была устроена грандиозная выставка его коллекции в ленинградском Манеже.

Также мы представляем работы из собрания Игоря Афанасьева, крупного ученого-химика, прошедшего аресты и сталинские лагеря, несколько раз возобновлявшего свою коллекцию. Мы показываем работы из собрания ученого-историка Сигизмунда Валка, полученные от его наследницы Надежды Симиной. В выставке также участвуют работы, ранее находившиеся в собрании профессора, агрофизика Политехнического института Абрама Чудновского. Его коллекция считалась второй по значимости в Советском союзе после коллекции Костаки.

Семья наследников Ильи Палеева представила работы из своего собрания. Коллекцию Палеевых показывали в Русском музее в 2019 году в числе трех собраний, иллюстрирующих ленинградский-санкт-петербургский вкус собирателей. Коллекция сохранилась в неизменном виде: такой, какой она была собрана Палеевым с 1953 по1970-е годы. Илья Исаакович заведовал кафедрой, был профессором Политехнического института. В его собрании — картины членов объединений «Мир искусства», «Голубая роза» и «Бубновый валет», большое количество работ Владимира Лебедева и Натана Альтмана, с которыми он дружил долгие годы. Сын, Владимир Ильич Палеев, ничего сам не приобретал и не продавал, сохранил собрание отца в неизменном виде. Пожалуй, это тот редкий случай, когда коллекция остается такой, какой была при жизни собирателя. Больше таких случаев я не знаю, потому что все крупные коллекции свою целостность потеряли.

Лебедев Владимир. Портрет девушки с челкой. 1938. Собрание И. Д. Афанасьева. Ныне в собрании KGallery

— В коллекционерской среде принято говорить, что Питер всухую обыграл Москву. Дескать, старые московские коллекции практически все рассеяны. А в Санкт-Петербурге сохранилась.

— Думаю, в этом утверждении больше бравады, чем фактов. Скорее, здесь ничья. Хотя надо признать, что во второй половине прошлого века работы из хороших ленинградских коллекций часто уходили в московские собрания. Таких московских коллекций сейчас довольно много, но почти все они непубличные.

Единственная ленинградская коллекция, которая сохранилась целиком, — собрание Палеева. Собрания Шустера и Афанасьева сохранились не полностью, и то благодаря наследникам. Большую часть своего собрания Эзрах передал в музей личных коллекций Петергофа, другая же часть досталась Игорю Николаевичу Канторовичу, с которым я довольно близко дружил. После его ухода я приобрел это собрание у наследников.

Я убежден: чем люди больше выставляют работы из коллекций, тем безопаснее себя чувствуют их собрания

Еще стоит упомянуть коллекцию Валентины Голод. Свое собрание она завещала Театральному музею. Сейчас коллекция выставляется в Шереметьевском дворце. Есть и замечательный пример сохранения коллекции семьей Иосифа Рыбакова. Также нужно упомянуть и наследников Петра Корнилова, которые сохраняют и показывают это собрание. Сейчас в московской «Галеев-Галерее» идет выставка этой коллекции.

— То есть частные собрания на сегодняшний момент активно вовлечены в художественную жизнь?

— После того как в 2019 году прошла выставка в Русском музее, где показали собрание Палеева, нашей семьи и семьи Наумовых, буквально на наших глазах что-то в воздухе изменилось, — все стали интересоваться частными коллекциями. Конечно, некоторые владельцы не хотят афишировать свои сокровища. Хотя я убежден: чем люди больше выставляют работы из коллекций, тем безопаснее себя чувствуют их собрания. Мы, например, всегда даем работы на выставки. Если все знают, что работа из собрания KGallery, похищать ее бессмысленно. К тому же, это огромная радость — наслаждаться искусством не в одиночестве, а разделять ее с большим количеством других людей.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Часть вторая: коллекция семьи Березовских

В Русском музее в корпусе Бенуа с 11 апреля до 10 июня открыта выставка «Три петербургские коллекции».

Стоит ли ее посетить? Несомненно. Выставка уникальна. Чем? Отвечу.

Во-первых, обширная экспозиция включает более 400 произведений мастеров конца XIX– первой половины XX вв. Представлены все значимые имена русского искусства этого периода: Серов, Коровин, Врубель, Кустодиев, Бенуа, Сомов, Добужинский, Григорьев, Серебрякова, Петров-Водкин, Гончарова, Фальк, Альтман… Однако, многие произведения ранее были недоступны широкому кругу зрителей и на данной выставке впервые экспонируются в залах государственного музея.

Во-вторых, выставочное пространство объединило три очень разных петербургских частных собрания — Палеевых, Березовских и Наумовых. Каждая коллекция — это не только авторское прочтение «истории искусства», отражающее индивидуальный вкус коллекционера, проявленный в отборе имен художников и конкретных произведений, но и своеобразный временной срез, определяющий специфику собирательской деятельности того или иного десятилетия второй половины XX- начала XXI вв.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: КОЛЛЕКЦИЯ СЕМЬИ БЕРЕЗОВСКИХ.

Анна Остроумова-Лебедева. Автопортрет. Первая четверть ХХ века. Холст, масло. 65,5 x 61

Уникальным автопортретом Анны Остроумовой-Лебедевой, тончайшего художника-графика, воспевшего в своих работах классическую красоту города на Неве, открывается экспозиция коллекции семьи Березовских – одной из самых значительных и быстро растущих в современном Петербурге.

Владельцы KGallery, Владимир Березовский и его дочь Кристина, дипломированный искусствовед, — яркий пример коллекционеров, обладающих комплексом специальных знаний, необходимых при формировании частного собрания. Как отметил сам Березовский: «Отличительная особенность нашего семейного собирательства заключается в том, что мы не только приобретаем, храним и систематизируем произведения изобразительного искусства, но также устраиваем выставки, объединяющие другие коллекции, издаем иллюстрированные каталоги с текстами профессиональных искусствоведов, проводим просветительскую и лекционную работу…».

Начало собирательской деятельности Березовского, вышедшего из среды творческой и научной петербургской интеллигенции, приходится на переломные для страны 90-е годы, когда на антикварном рынке стали появляться ранее не доступные предметы искусства и даже отдельные коллекции. Личные художественные вкусы определили стержневую основу собрания – работы мастеров круга «Мир искусства».

Поэтому автопортрет Остроумовой-Лебедевой можно воспринимать, как своеобразный камертон, задающий основной тон в восприятии отдельных произведений коллекции, объединенных контекстом данной выставки. В 1900-е годы Остроумова-Лебедева — признанный и полноправный член «Мир искусства», единственная в его составе женщина художница. Она обладала творческим умом и в совершенстве владела технической стороной своего искусства, которая для нее была неотъемлемой частью художественного мастерства вообще. Представляя себя полнокровной, пышущей здоровьем, Остроумова-Лебедева словно подводит некую черту, за которой начнется абсолютно новый этап ее творчества. Из-за прогрессирующей астмы, художница вынужденно прекратит работу масляными красками и будет работать только в графических техниках.

Константин Сомов. Пейзаж с радугой. 1919. Холст на картоне, масло. 23 х 27. Собрания: Б. М. Кустодиева, С. Н. Валка, Н. Г. Симиной, Петроград–Ленинград. Константин Сомов. Портрет Надежды Добычиной. 1921. Бумага, свинцовый и цветной карандаши, сангина. 41 х 29. Собрания: Я. К. Кунина, Н. Е. Добычиной, Д. П. Добычина, Петроград–Ленинград Константин Сомов. Поцелуй. 1910-е. Полихромный вариант одноименной черно-белой композиции из издания «Книга маркизы» (составитель Франц Блей; Мюнхен, 1908) Бумага, акварель. 20,5 х 15,5 Собрания: С. П. Яремича, В. Д. Головчинер, В. И. Данилевского, Санкт-Петербург–Ленинград

В 20017 году KGallery была организована персональная выставка одного из крупнейших живописцев и графиков XXвека — Константина Сомова. Уникальность проекта заключалась в показе не только знаменитых произведений художника, но и большого числа малоизвестных работ из российских и зарубежных частных коллекций.

В коллекции самих Березовских собраны произведения всех видов искусства, в которых Сомов реализовал свой многогранный талант.

В экспозиции представлены прекрасные образцы пейзажной живописи художника. Как, например, работа «Пейзаж с радугой» 1919 года, пронизанная радостью от любования миром, умытым очищающим дождем. Эта миниатюрная картина была подарена Сомовым своему другу Борису Кустодиеву.

О мастерстве Сомова-портретиста дает представление графическая работа 1921 года, изображающая Надежду Евсеевну Добычину – первую российскую профессиональную галерейщицу. «Художественное бюро Н. Добычиной», располагавшееся с 1914 по 19 год в знаменитом доме Адомини на Марсовом поле, являлось эпицентром современной художественной жизни Петербурга того времени.

Вершиной искусства книжной иллюстрации Сомова стала «Книга маркизы» — сборник эротической прозы французских авторов XVIIIвека, в первом варианте изданный в Мюнхене в 1908 году. С начала 1910-х, занимаясь подготовкой новых изданий, художник повторял некоторые композиции для заказчиков или в качестве подарков друзьям.

Одним из вариантов-повторений является картина «Поцелуй», некогда принадлежавшая художнику и искусствоведу Степану Яремичу, шарж на которого, исполненный Валентином Серовым, также представлен в экспозиции.

Акварельный рисунок, проникнутый духом «мелочей прекрасных и воздушных, любви ночей, то нежащих, то душных», возбуждает чувственное воображение. Сила страсти прильнувших друг к другу любовников так велика, что возникает почти иллюзорное ощущение томных вздохов, приглушенного шепота, пряно-сладкого аромата куртуазной эпохи.

БОРИС ГРИГОРЬЕВ. Мальчик с коровой. 1935 Бумага, смешанная техника 46 х 31 Собрания: К. Б. Григорьева; зарубежное частное собрание (до 2014)

Только на рубеже ХХ и ХХI веков музейные и частные собрания России обогатились значительным числом работ Бориса Григорьева зарубежного периода.Российским исследователям и коллекционерам оказались доступны иностранные собрания и архивы.

Большой удачей стало приобретение в 2014 году в коллекцию Березовских работы «Мальчик с коровой», исполненной художником в эмиграции, но являющейся своеобразным эхом крестьянского цикла «Расея», начатого Григорьевым на родине сразу после февральской революции 1918 года. И если в ранних работах художник изображал измученных нуждой и войной мужиков, баб и детей, безжалостно обнажая языком гротеска пугающую правду. То в картине 1935 года, написанной за четыре года до смерти, он создает совершенно иной образ крестьянского русского мира, пронизанный чувством безысходной тоски по невозвратному.

Деревенский пастушок, корова, бревенчатый хлев – все неотделимо друг от друга, все произрастает одно из другого, существует в едином потоке жизни. В теплом золотистом цвете растворяются и гаснут яркие краски. Тягучий ритм мягких, округлых линий звучит как старинный напев. Печальной русской народной сказкой веет от героев картины. Изображение коровы, с выразительным взглядом почти человечьих, наполненных любовью и грустью, глаз, доминирует в картине. В выражении лица крестьянского мальчишки, во взгляде белесых, словно слепых глаз, в протянутой раскрытой ладони – беспомощность и мольба о заступничестве. Для пастушка именно она, Корова-матушка, Корова-кормилица, является олицетворением дома и родной земли. Она для него — центр крестьянского мира, равновеликого в каждой малости своего бытия.

Василий Чекрыгин. Композиция на тему «Воскрешение мертвых». 1921. Бумага, уголь. 38 x 31

Можно сказать, что композиция на тему «Воскрешение мертвых» Василия Чекрыгина перешла в собрание Владимира Березовского по наследству из коллекции ленинградского историка Игоря Контаровича, получившего, в свою очередь, работу от известного коллекционера Иосифа Эзраха, завещавшего собранные им произведения музею-заповеднику «Петергоф».

Василий Чекрыгин – одна из самых загадочных фигур в художественном пространстве постреволюционного десятилетия.

«Цель искусства – воскрешение умерших отцов» — эти строки 24-летний художник написал в 1921 году, за год до своей трагической гибели под колесами поезда.

Серия графических листов «Воскрешение мертвых» создана под влиянием идей философа Николая Федорова о непримиримости с конечной целью земного существования, которые были во многом созвучны собственным идеям художника. Чекрыгина буквально заворожила мысль о том, что смерть есть «ошибка» природы, устранить которую в силах человечества, если оно объединившись в братство, сосредоточится на «Воскрешении отцов».

Образы, созданные художником в графической композиции, подобны видениям, возникающим в глубинах подсознания. Угольные штрихи стремительно ложатся на бумагу, словно подчиняясь чьей-то могучей воле к «воскрешению» — к преодолению хаоса смерти. Мистический свет «генерирует» из черноты космической ночи белые антропоморфные фигуры, прозрачные и призрачные, неподвластные тяжести земного притяжения, предстоящие в самых разнообразных ракурсах и конвульсивных движениях. Они вздымают руки, заваливаются навзничь, преклоняют колена, надрывно кричат, освобождаясь от оков смертельного плена. Чекрыгин силой своего воображения словно претворяет плоть в дух. «Не принимайте эти фигуры за тела, в них не должно быть ничего телесного, это только образы, духи» — писал художник.


источники:

http://kiozk.ru/article/mne-predlagali-pohisenie-evropy-serova-iz-tretakovki-cto-skryvaut-castnye-kollekcii-sankt-

http://mif-medyza.ru/2019/05/16/%D1%87%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%8C-%D0%B2%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B0%D1%8F-%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%86%D0%B8%D1%8F-%D1%81%D0%B5%D0%BC%D1%8C%D0%B8-%D0%B1%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B7%D0%BE%D0%B2/