Алексей Николаевич Рудаков Математик биография

Юлия Гиппенрейтер

Биография

Юлия Гиппенрейтер положила всю жизнь на изучение человеческой психологии. Она доктор психологических наук и автор публикаций на соответствующую тему. Специализируется в области семейных отношений и нейролингвистического программирования. У женщины много поклонников и среди молодых мам, для них у профессора множество советов по воспитанию детей, которыми родители с удовольствием пользуются и получают желаемый результат.

Детство и юность

Юлия Борисовна родилась в Москве в марте 1930 года. О семье, национальности, родителях и других подробностях из личной жизни Гиппенрейтер почти ничего не известно. Мать и отец девочки были интеллигентными людьми, воспитывали дочь в строгости, с малых лет приучали к труду и аккуратности.

В школе она была прилежной ученицей, дружила с одноклассниками, наблюдала за тем, как живут ее сверстники и о какой карьере мечтают.

После школы Юлия училась на философском факультете МГУ, получила образование по специальности «психолог» и устроилась работать в НИИ психологии при академии педагогических наук.

Психология и книги

Проведя в НИИ пару лет, Гиппенрейтер окончательно поняла, что психология — это ее призвание. Под началом талантливого философа и педагога Алексея Леонтьева она защитила диссертацию и получила ученую степень кандидата психологических наук. Тему для этого женщина выбрала не самую легкую, перед комиссией профессоров ей предстояло рассказать «О восприятии высоты слуха». Там описывался новый метод измерения звуковысотного слуха — основы музыкального восприятия человеческого уха.

Еще одну диссертацию Юлия защитила в 1975 году в МГУ им. М. В. Ломоносова. В этот раз женщина раскрыла тему «Движение глаз и деятельность». Она рассматривала разнообразные виды движения глаз, когда человек решает различные задачи. Для этого детально изучила теории уровней построения движений Николая Бернштейна и психологическую теорию Алексея Леонтьева.

Примерно в тот же период в биографии Юлии появились и первые книги. Ее дебютным изданием стал учебник 1972 года «Практикум по общей психологии», в 1978-м женщина написала монографию «О движении психологического глаза» и в 1983-м — «Хрестоматию по психологии эмоций».

В 1988 году список работ автора пополнился курсом лекций «Введение в общую психологию», однако в 2002-м женщина его переиздала в измененном и дополненном виде. Такая доработка потребовала немало сил и времени. Эта книга пользуется большим спросом и давно стала остродефицитной.

В 1994 году библиографию писательницы пополнило произведение под названием «Общаться с ребенком. Как?», где она предложила родителям методики, направленные на гармонизацию отношений в семье. Психолог считает, что стиль общения родителей напрямую сказывается на будущем их ребенка. В этом издании автор дает советы тем, кто считает, что их дети растут «трудными», «непослушными» или «проблемными».

В 2008 году автор написала продолжение издания «Общаться с ребенком. Как?», которое получило название «Продолжаем общаться с ребенком. Так?». Эта книга расширяет и углубляет темы предыдущей, которая благодаря научной глубине и ясности изложения очень быстро стала лидером продаж. В ней обсуждаются многочисленные вопросы о воспитании собственных чад, приучении к дисциплине, наказаниях, и другие темы, волнующие родителей. Объясняются и разбираются подробности и приемы искусства общения.

Еще одна книга этой серии «Родителям: как быть ребенком» вышла под издательством «АСТ» в 2010 году. Она составлена из воспоминаний популярных личностей о своем детстве. Живо написанные тексты раскрывают внутреннюю жизнь детей разных возрастов, судеб и характеров.

На ярких примерах их взаимоотношений с родителями рассказы помогают увидеть, как раскрываются творческие способности малыша. Также там представлены размышления и опыт талантливых ученых-практиков, сделавших своей профессией понимание детей и помощь им. Три описанные книги в 2013 году женщина объединила и стала выпускать в виде сборника под названием «Самая важная книга для родителей».

«Школа злословия» — Юлия Гиппенрейтер

В 2011 году Гиппенрейтер пригласили на телевидение, женщина появилась в эфире канала НТВ в передаче «Школа злословия». Там она вместе с ведущими рассуждала о воспитании детей, давала дельные советы и объясняла, как найти подход к малышам и подросткам с разными характерами.

Еще одну книгу «У нас разные характеры. Как быть?» Юлия Борисовна представила читателям в 2012 году. На этот раз женщина затронула проблемы в отношениях в коллективе и с партнером. Она собрала ответы на жизненные вопросы: существует ли совместимость и как выбрать партнера, что такое трудный характер и как его изменить, как строить отношения и разрешать конфликты.

Кроме того, в издании представлены примеры из жизни и практические рекомендации, которые помогут по-новому взглянуть на других и лучше узнать себя, применяя описанные методики. Многим они помогли, люди разобрали произведение на цитаты и стремятся применять их в жизни.

В 2017 году Юлия написала книгу «Психология детям. Добро и его друзья», а в 2018-м представила поклонникам сразу 2 издания: «Главная книга вопросов и ответов про вашего ребенка» и «Как бы ты поступил? Сам себе психолог».

Личная жизнь

Несмотря на 2 брака, личная жизнь Юлии Борисовны сложилась удачно. Первым супругом психолога стал ее двоюродный брат Вадим Гиппенрейтер, который был старше сестры на 3 года. При жизни он занимался фотографией, снимал пейзажи, среди его популярных снимков — альбомы «С Камчатки». Он из тех, кому удалось запечатлеть трещинное Толбачинское извержение в 1975 году.

В молодости он профессионально катался на горных лыжах, а впоследствии стал тренером по этому виду спорта. В браке у Юлии и Вадима родились двое детей, обе девочки. Когда женщине исполнилось 30 лет, супруги развелись.

Вторым мужем профессора стал математик Алексей Рудаков, в браке с которым она родила сына. Назвали мальчика, как и отца, Алексеем. Прежде чем давать советы по воспитанию другим родителям, все рекомендации она пробовала на собственных детях. Точнее, на внуках, которых дочери отправляли к бабушке «на перевоспитание». В молодости у нее тоже не все получалось, иногда она срывалась на дочерях, о чем позднее сильно жалела.

Юлия Гиппенрейтер и ее муж Алексей Рудаков / Википедия

В 2014 году женщине поставили страшный диагноз — у нее нашли онкологию. Об этом она сама рассказывала интервью. Все началось с кожного зуда, поначалу все думали, что она просто обгорела на солнце. А когда женщина обратилась в больницу, оказалось, что желчный проток пережала опухоль, и теперь организм отравляется желчью, образуя такие симптомы. Опухоль оказалась неоперабельной, с химиотерапией ей давали 6 месяцев жизни, без нее — всего 3.

Услышав «приговор», она отнеслась к этому философски. Пару лет назад из жизни ушел сын психолога, и теперь ей было не страшно пройти тот же путь. Но друзья нашли для Юлии отличного хирурга в Америке, который ее прооперировал и выписал на 6-й день. Затем последовали курс химиотерапии и улучшение состояния. Сейчас женщина живет обычной жизнью, похоже, ей удалось победить болезнь.

Юлия Гиппенрейтер сейчас

Несмотря на преклонный возраст, Юлия Борисовна и сейчас ведет активную деятельность, регулярно появляется в передачах, а ее советы востребованы среди многотысячной аудитории читателей. Так, летом 2019 года она стала гостем студии программы Republic на канале «Дождь». Профессор провела беседу с ведущим, которому рассказала, «почему понимание лучше наказания».

Юлия Гиппенрейтер в 2019 году / Издательство АСТ

В социальных сетях у Гиппенрейтер нет страниц, также у женщины нет аккаунта и в «Инстаграме», зато в «Фейсбуке» от ее лица ведут профиль. Там представлено одно фото психолога, зато можно ознакомиться с полным перечнем ее литературы и даже прибрести понравившиеся книги.

Юлия Гиппенрейтер: «На удар судьбы я отвечаю встречным ударом»

Юлия Борисовна Гиппенрейтер — известный психолог. А еще она — женщина поразительной жизнестойкости. В 2014 году ей поставили онкологический диагноз. Но она говорит о счастливой жизни, несмотря ни на что.

Все говорили, я перегрелась на солнце, сожгла кожу. Но кожа не была красной, она горела изнутри. У меня стало чесаться все тело. Так продолжалось неделю. Диагноз поставили в больнице: желчный проток пережала опухоль, началось отравление организма желчью. Я узнала приговор сразу: опухоль неоперабельная — максимально шесть месяцев с химиотерапией, без нее не больше трех. Мне и биопсию не стали делать — и так все ясно. Зато поставили стенд, капельницы, воспаление остановили.

Когда я услышала: «три месяца», то философски отнеслась к этому. Несколько лет назад ушел из жизни сын Алеша, и тогда у меня возникло ощущение, что он открыл мне дорогу туда.

Если твой ребенок прошел этим путем, то для тебя этот путь святой. Короче говоря, не было ни паники, ни страха. Хотя сначала был шок.

В голове стало все быстро перестраиваться. Мы с мужем начали думать, что надо делать сейчас. Определиться с разными документами, счетами. Понять, как он будет жить. Раз жизнь укоротилась, надо сделать необходимое и после этого жить дальше.

Друзья договорились о консультации с известным онкологом. И он сказал очень важные для меня слова. Спросил: «Вы сейчас живете?» — «Да». — «Кстати, по вам не видно, что вы умирающий, обреченный человек». И всем говорит, а я была с друзьями и Алешей (Алексей Николаевич Рудаков, математик, муж Юлии Гиппенрейтер. — Прим. ред.), — «Она очень живой человек». И мне: «Вот так и живите. И не надо делать химию. Я работаю с теми, кто это делает, они — бледные тени».

Для хирурга очень важно, что пациент хочет жить, и я, кажется, произвела впечатление такого человека

Без операции химиотерапия добавляет несколько очень тяжелых месяцев жизни. Я ушла от врача с хорошим настроением. Мне разрешили пожить нормальной жизнью. Это был важный момент.

В эти дни другие друзья проконсультировались с врачами в нескольких странах. Выяснилось, что в Нью-Йорке есть знаменитый хирург, который делает именно такие операции. Они договорились оплатить мое лечение, пришли к нам и сказали об этом. Узнав, что у нас есть визы, тут же заказали два билета на утренний рейс.

В самолете я спросила у Алеши: «Ты как повезешь меня назад — гробом или урной?» Этот вопрос меня действительно беспокоил, понимала, что для него это может быть непростое решение и большая нагрузка. В целом надежды было мало, но она была.

В Америке ты попадаешь на конвейер. Биопсия, анализы — все было сделано очень быстро. И через две недели меня прооперировали. Для хирурга очень важно, что пациент хочет жить, и я, кажется, произвела впечатление такого человека. У меня с ним получился, как мне показалось, особенный контакт глаз. После операции он пришел ко мне в реанимацию.

Я спросила: «Джон, ты думаешь, я пару лет проживу?» Он твердо сказал: «Да!» Очень мне понравилось, как он это сказал. И все. Больше я к нему не приставала.

Сделайте шаг. А я делаю десять. Если один можно, то почему нельзя два, а десять?

Я понимала, что главное — пережить операцию, и пережить третий день после, и пережить пятый. А потом еще два месяца организм должен налаживаться — операция тяжелая, наркоз длился пять часов.

В больнице мне очень не понравилась еда, она такая пластиковая. А есть хочется. И я просила меня скорее выписать. На шестой день после операции мне разрешили уехать. Врач разрешил есть неострое и принимать пищевые ферменты. Так что по дороге из больницы мы заехали в китайский ресторан, о котором я мечтала последнюю пару дней.

А через три дня во время перевязки хирург спрашивает: «Как у вас аппетит?» Я ему: «Прекрасно. Китайский ресторан мне очень понравился». Он рассмеялся: «Вы слышали: она в китайский ресторан отправилась!» Я, кажется, его поразила. Вообще врачи не раз мне удивлялись, а я недоумевала — чему? Вот так я прошла через эту напасть.

Книга на тему

«Победить рак» Катерины Гордеевой

Книга «Победить рак» — продолжение одноименного телепроекта НТВ. Катерина Гордеева рассказывает о последних исследованиях в области борьбы с раком, объединяя их с историями тех, кто пережил это испытание.

Наблюдая себя в течение жизни, я обнаружила, что у меня есть особая тактика или стратегия поведения: на удар судьбы отвечать встречным ударом. Из-за моих резких поступков я много раз оказывалась в кризисных ситуациях.

Горные лыжи… Я обычно перебирала скорость, не раз ломала ноги. Однажды с ногой в гипсе, в брюках пошла в Ленинскую библиотеку. Очень правильная советская дежурная возмутилась: «Что вы себе позволяете, женщина, надели брюки — да еще в научный зал!» Такие были времена (начало 60-х)! А я, оказывается, попала в будущую моду. Кстати, и с рюкзаком тогда же стала ходить на работу — очень удобно!

Развод. Мне было 30 лет, и ситуация была «на выживание». Перед этим мы получили две комнаты в коммунальной квартире: двое детей, мой муж Вадим, его мать и я. Оставила все и ушла за руку с младшей 3-летней дочерью к своим родителям. А у них 18 метров, мама, папа и мой брат. Мы могли переночевать два-три дня, но не жить. Меня приютила мамина сестра, тоже в коммунальной квартире. Потом другая тетка…

Тогда я за один месяц закончила текст кандидатской диссертации. До этого три года не могла ее написать. Все эксперименты были сделаны во время беременности, опубликованы статьи, но я все тянула. А на удар судьбы — мобилизовалась. Дописала, защитила диссертацию, стала больше получать, что было очень существенно.

Юлия Гиппенрейтер: Мы даем не то, что надо ребенку

Юлия Борисовна Гиппенрейтер – человек, которого знают и любят миллионы родителей нашей страны. Она первая в России так громко и смело высказала новаторскую мысль: «Ребенок имеет право на чувства». На встречу со знаменитым психологом и автором, которую организовал проект «Традиции детства», пришли более 200 человек. Мужчины, женщины, многие с детьми – зал внимательно слушал то, что говорила Гиппенрейтер. И это объяснимо: Юлия Борисовна в своей неповторимой мягкой ироничной манере рассказывала, почему нельзя заставлять детей делать уроки, убирать игрушки, какое значение имеет игра в жизни ребенка, и почему родителям нужно поддерживать жажду игры в детях.

Зрители сначала слушали, а потом стали задавать вопросы, всё смелее и смелее разговаривая с известным психологом. Это был настоящий практикум общения – настолько полно открывались люди в разговоре: обнажали свои чувства, говорили откровенно, не соблюдая «авторитетов». Юлия Борисовна – категорическая противница любых авторитетов, которые навязаны сверху. Она искренне наслаждалась свободой в разговоре с собеседниками.

Этот диалог лучше любой лекции демонстрировал методику Гиппенрейтер – уважение к личности и активное слушание, любовь к своей деятельности и приглашение поиграть. Во взрослых, в родителей, в людей…

Ребенок – сложная креатура

Заботы родителей концентрируются вокруг того, как воспитать ребенка. Мы с Алексеем Николаевичем Рудаковым (профессор математики, супруг Ю.Б. – Прим. ред.) тоже в последние годы профессионально этим занялись. Но в этом деле нельзя быть профессионалом, совсем. Потому что воспитывать ребенка – это душевный труд и искусство, я не побоюсь этого сказать. Поэтому, когда доводится встречаться с родителями, то мне совсем не хочется поучать, да я и сама не люблю, когда меня учат, как делать.

Я думаю, что вообще поучение – это плохое существительное, особенно в отношении того, как воспитывать ребенка. О воспитании стоит думать, мыслями о нем нужно делиться, их нужно обсуждать.

Предлагаю вместе подумать над этой очень сложной и почетной миссией – воспитывать детей. Я знаю уже по опыту и встреч, и вопросов, которые мне задают, что дело часто упирается в простые вещи. «Как сделать так, чтобы ребенок выучил уроки, убирал игрушки, чтобы ел ложкой, а не лез пальцами в тарелку, и как избавиться от его истерик, непослушаний, как сделать так, чтобы он не грубил и т.д. и т.п.».

Однозначных ответов на это нет. Ребенок – это очень сложная креатура, а родитель тем более. Когда взаимодействуют ребенок и родитель, и еще бабушки, то получается сложная система, в которой закручиваются мысли, установки, эмоции, привычки. Причем установки иногда бывают неправильные и вредящие, отсутствует знание, понимание друг друга.

Как сделать так, чтобы ребенок хотел учиться? Да никак, не заставить. Как нельзя заставить любить. Поэтому давайте вначале поговорим о более общих вещах. Существуют кардинальные принципы, или кардинальные знания, которыми мне бы хотелось поделиться.

Не различая игру и труд

Начать надо с того, каким человеком вы хотите, чтобы вырос ваш ребенок. Конечно, у каждого есть в уме ответ: счастливым и успешным. А что значит успешным? Тут есть некоторая неопределенность. Успешный человек – это какой?

В наше время принято считать, что успех – это чтобы деньги были. Но богатые тоже плачут, и человек может стать успешным в материальном смысле, а будет ли у него благополучная жизнь эмоциональная, то есть хорошая семья, хорошее настроение? Не факт. Так что «счастливость» очень важна: а может быть счастливый человек не очень высоко социально или финансово взобравшийся? Может. И тут приходится думать, на какие педали надо нажимать в воспитании ребенка, чтобы он вырос счастливым.

Мне бы хотелось начать с конца – с успешных, счастливых взрослых. Примерно полвека тому назад такие успешные, счастливые взрослые были исследованы психологом Маслоу. В результате обнаружилось несколько неожиданных вещей. Маслоу стал исследовать особенных людей среди своих знакомых, а также по биографиям и литературе. Особенность его исследуемых состояла в том, что они очень хорошо жили. В каком-то интуитивном смысле, они получали удовлетворение от жизни. Не просто удовольствие, ведь удовольствие бывает очень примитивным: напился, лег спать – тоже своего рода удовольствие.

Удовлетворенность была другого рода – исследуемые люди очень любили жить и работать в избранной ими профессии или области, получали удовольствие от жизни. Мне тут вспоминаются строки Пастернака: «Живым, живым и только,/Живым и только, до конца». Маслоу заметил, что по этому параметру, когда человек, активно живущий, бросается в глаза, присутствует целый комплекс других свойств.

Эти люди – оптимисты. Они доброжелательны – когда человек живой, то он не злой и не завистливый, они очень хорошо общаются, у них, в общем, не очень большой круг друзей, но верных, они хорошо дружат, и с ними хорошо дружат, общаются, они любят глубоко и их глубоко любят в семейных отношениях, или в романтических отношениях.

Когда они работают, они как будто играют, они не различают труд и игру. Трудясь, они играют, играя, они трудятся. У них очень хорошая самооценка, не завышенная, они не выдающиеся такие, не стоящие над другими людьми, но относятся к себе уважительно. Хотелось бы вам так жить? Мне бы очень хотелось. А хотели бы вы, чтобы таким ребенок вырос? Безусловно.

За пятерки – рубль, за двойки – плетка

Хорошая новость состоит в том, что дети рождаются с таким потенциалом. В детей заложен потенциал не только психофизиологический в виде определенной массы мозга. У детей есть жизненная сила, творческая сила. Я напомню вам очень часто произносимые слова Толстого, что ребенок от пятилетнего до меня проходит один шаг, от года до пяти лет он проходит огромное расстояние. А от рождения до года ребенок пересекает бездну. Жизненная сила движет развитием ребенка, но почему-то мы это принимаем как должное: уже берет предметы, уже улыбнулся, уже издает звуки, уже встал, уже пошел, уже начал говорить.

И вот если нарисовать кривую развития человека, то вначале она круто идет вверх, потом замедляется, и вот мы – взрослые, – останавливается ли она где-то? Может, она даже падает вниз.

Быть живым – это не останавливаться и тем более не падать. Для того, чтобы кривая жизни росла вверх и во взрослом возрасте, нужно в самом начале поддерживать живые силы ребенка. Давать ему свободу развиться.

Здесь начинается трудность – что значит свободу? Сразу начинается воспитательная нотка: «что хочет, то и делает». Поэтому не надо так ставить вопрос. Ребенок много хочет, он лезет во все щели, всё потрогать, всё взять в рот, рот – это очень важный орган познания. Ребенок хочет всюду залезть, отовсюду, ну не упасть, но по крайней мере испытать свои силы, залезть и слезть, может быть, неловко, что-то сломать, что-то разбить, что-то бросить, в чём-то испачкаться, залезть в лужу и так далее. В этих пробах, в этих всех стремлениях он развивается, они необходимы.

Самое печальное, что это может угасать. Угасает любознательность, если ребенку говорят не задавать глупых вопросов: вырастешь – узнаешь. Еще можно говорить: хватит тебе дурацкими делами заниматься, вот ты бы лучше…

Наше участие в развитии ребенка, в росте его любознательности, может гасить стремление ребенка к развитию. Мы даем не то, что ребенку сейчас надо. Может быть, что-то от него требуем. Когда ребенок проявляет сопротивление, мы его тоже гасим. Это по-настоящему ужасно – гасить сопротивление человека.

Родители часто спрашивают, как я отношусь к наказаниям. Наказание возникает, когда я, родитель, хочу одного, а ребенок хочет другого, и я хочу его продавить. Если не делаешь по моей воле, то я тебя накажу или подкормлю: за пятерки – рубль, за двойки – плетка.

К детскому саморазвитию нужно относиться очень внимательно. Сейчас стали распространяться методики раннего развития, раннего чтения, ранней подготовки к школе. Но дети должны до школы играть! Те взрослые, о которых я говорила в начале, Маслоу их назвал самоактуализанты, – они играют всю жизнь.

Один из самоактуализантов (судя по его биографии), Ричард Фейнман – физик и лауреат Нобелевской премии. Я в своей книжке описываю, как отец Фейнмана, простой торговец рабочей одеждой, воспитывал будущего лауреата. Он ходил с ребенком на прогулку и спрашивал: как ты думаешь, почему птицы чистят перышки? Ричард отвечает – они поправляют перышки после полета. Отец говорит – смотри, те, которые прилетели, и те, которые сидели, выправляют перышки. Да, говорит Фейнман, моя версия неверна.

Таким образом отец воспитывал в сыне любознательность. Когда Ричард Фейнман чуть-чуть подрос, он опутывал свой дом проводами, делая электрические цепи, и устраивал всякие там звонки, последовательные и параллельные соединения лампочек, и потом стал чинить магнитофоны в своей округе, в 12 лет. Уже взрослый физик рассказывает о своем детстве: «Я всё время играл, мне было очень интересно всё вокруг, например, почему из крана идет вода. Я думал, по какой кривой, почему там кривая – не знаю, и я стал ее вычислять, наверняка она уже давно вычислена, но какое это имело значение!»

Когда Фейнман стал молодым ученым, он работал над проектом атомной бомбы, и вот настал такой период, когда голова ему показалась пустой. «Я подумал: наверное, я уже выдохся, – вспоминал ученый потом. – В этот момент в кафе, где я сидел, какой-то студент кинул тарелку другому, и она крутится и качается у него на пальце, а то, что она крутится и с какой скоростью, видно было, потому что на дне ее был рисунок. И я заметил, что крутится она быстрее раза в 2, чем качается. Интересно, какое соотношение между вращением и колебанием.

Стал думать, что-то вычислил, поделился с профессором, крупным физиком. Тот говорит: да, интересное соображение, а к чему тебе это? Это просто так, из интереса, отвечаю я. Тот пожал плечами. Но на меня это не произвело впечатления, я стал думать и применять это вращение и колебание при работе с атомами».

В результате Фейнман сделал крупное открытие, за которое получил Нобелевскую премию. А началось с тарелки, которую студент бросил в кафе. Эта реакция – детское восприятие, которое сохранилось у физика. Он не замедлился в своей живости.

Дайте ребенку повозиться самому

Давайте вернемся к нашим детям. Чем мы можем им помочь, чтобы не замедлять их живость. Над этим ведь думали очень многие талантливые педагоги, например, Мария Монтессори. Монтессори говорила: не вмешивайтесь, ребенок чем-то занимается, дайте ему это делать, не перехватывайте у него ничего, никакое действие, ни завязывание шнурков, ни карабканье на стульчик. Не подсказывайте ему, не критикуйте, эти поправки убивают желание что-то делать. Дайте ребенку повозиться самому. Должно быть огромное уважение к ребенку, к его пробам, к его усилиям.

Наш знакомый математик вел кружок с дошкольниками и задал им вопрос: чего больше в мире, четырехугольников, квадратов или прямоугольников? Понятно, что четырехугольников больше, прямоугольников меньше, а квадратов еще меньше. Ребята 4-5 лет все хором сказали, что квадратов больше. Педагог поухмылялся, дал им время подумать и оставил в покое. Через полтора года, в возрасте 6-ти лет его сын (он посещал кружок) сказал: «Пап, мы тогда неверно ответили, четырехугольников больше». Вопросы важнее ответов. Не торопитесь давать ответы, не торопитесь за ребенка ничего делать.

Не надо воспитывать ребенка

Дети и родители в обучении, если мы говорим о школах, страдают от отсутствия мотивации. Дети не хотят учиться, и не понимают. Многое не понимается, а выучивается. Вы по себе знаете – когда читаешь книгу, не хочется ее запомнить наизусть. Нам важно схватить суть, по-своему прожить и пережить. Этого школа не дает, школа требует учить от сих до сих параграф.

Вы не можете понять за ребенка физику или математику, а из детского непонимания часто растет неприятие точных наук. Я наблюдала мальчика, который, сидя в ванне, проник в тайну умножения: «Ой! Я понял, что умножение и сложение – это одно и то же. Вот три клеточки и под ними три клеточки, это всё равно, что я три и три сложил, или я три по два раза!» – для него это было полное открытие.

Что же происходит с детьми и родителями, когда ребенок не понимает задачу? Начинается: как же ты не можешь, читай еще раз, вот вопрос видишь, запиши вопрос, еще надо записать. Хорошо, сам думай, – а он не знает, как думать. Если возникает непонимание и ситуация выучивания текста вместо проникания в суть – это же неправильно, это неинтересно, от этого страдает самооценка, ведь мама и папа сердятся, а я балбес. Как результат: я не хочу этим заниматься, мне это не интересно, я этого не буду.

Как здесь помогать ребенку? Наблюдать, где он не понимает, и что он понимает. Нам рассказывали, что очень трудно учить было арифметике в школе для взрослых в Узбекистане, а когда ученики арбузами торговали, то они всё правильно складывали. Значит, когда ребенок не понимает чего-то, надо исходить из его практических понятных вещей, которые ему интересны. И там он всё сложит, всё поймет. Так можно помогать ребенку, не поучая его, не по-школьному.

Если речь идет о школе, там методы образования механические – учебник и экзамен. Мотивация пропадает не только от непонимания, а от «надо». Общая беда родителей, когда стремление подменяется долгом.

Жизнь начинается с желания, желание пропадает – жизнь пропадает. Надо быть союзником в желаниях ребенка. Приведу в пример маму 12-летней девочки. Девочка не хочет учиться и ходить в школу, уроки делает со скандалами, только когда мама приходит с работы. Мама пошла на радикальное решение – оставила ее в покое. Девочка продержалась полнедели. Даже неделю она не выдержала. А мама сказала: всё, стоп, я к твоим школьным делам не подхожу, не проверяю тетради, это только твое дело. Прошел, как она рассказывала, примерно месяц, и вопрос закрылся. Но неделю маму корежило, что нельзя подойти и спросить.

Получается, начиная с возраста, когда ребенок карабкается на стульчик, ребенок слышит – а давай я тебя подсажу. Дальше в школе родители продолжают контролировать, а если нет, то они ребенка раскритикуют. Если дети не будут слушаться, то мы их накажем, а если они будут слушаться, то станут скучными и безынициативными. Послушный ребенок может окончить школу с золотой медалью, но ему неинтересно жить. Тот счастливый, успешный человек, которого мы в начале нарисовали, не получится. Хотя мама или папа очень ответственно подходили к своим воспитательным функциям. Поэтому я иногда говорю, что не надо воспитывать ребенка.

Продолжение читайте на Правмире в ближайшее время. Вы узнаете, зачем английский педагог Александр Нилл воровал с подростками соседских куриц, можно ли воспитать мораль в двухлетнем ребенке и что сказать мужу, который уходит на рыбалку.


источники:

http://www.psychologies.ru/story/yuliya-gippenreyter-na-udar-sudbyi-ya-otvechayu-vstrechnyim-udarom/

http://www.pravmir.ru/yuliya-gippenreyter-myi-daem-ne-to-chto-nado-rebenku/