Александра Григорьевна Муравьева Краткая биография

Александра Григорьевна Муравьева Краткая биография

А. Г. Муравьева
Литография А. А. Васильевского с оригинала П. Ф. Соколова. 1826

Муравьева Александра Григорьевна (1804-1832), рожденная графиня Чернышева, жена декабриста Н. М. Муравьева. Подобно Марии Волконской, она последовала за мужем в Сибирь. Пушкин виделся с Александрой Муравьевой перед ее отъездом и передал с ней послание декабристам «Во глубине сибирских руд». Из ее же рук получил И. И. Пущин тайком от стражи («наскоро, через частокол») стихотворение «Мой первый друг, мой друг бесценный». Декабристы относились к Муравьевой с особенной любовью, называли ее своим ангелом-хранителем.
Умерла и похоронена Муравьева в Сибири, в Петровском заводе.

Использованы материалы кн.: Пушкин А.С. Сочинения в 5 т. М., ИД Синергия, 1999.

Муравьева (Чернышева) Александра Григорьевна (1804 — 22.11.1832). Жена (с 22.2.1823) Н.М. Муравьева, последовала за мужем в Сибирь (разрешение от 12.10.1826, прибыла в Читу в феврале 1827). Боготворила мужа.
Дети — Екатерина (16.3.1824 — 1870), Елизавета, Михаил (умер малолетним), Софья (15.3.1829 — 7.4.1892), в замужестве Бибикова («Нонушка», жена племянника декабристов Муравьевых-Апостолов). Прошения Е.Ф. Муравьевой, самого Н.М. Муравьева и сестер А.Г. Муравьевой о возвращении Софьи, в 1832 потерявшей мать, из Сибири в Москву (6.1.1833, 30.3.1839, 20.6.1839, 26.6.1839) отклонялись, разрешено только после смерти отца, в июне 1843 помещена в Екатерининский институт под фамилией Никитина; Ольга (11.12.1830 — 1831), Аграфена (р. и ум. 1832). сестра З.Г. Чернышева.

Использованы материалы с сайта Анны Самаль «Виртуальная энциклопедия декабристов» — http://decemb.hobby.ru/

Муравьева Александра Григорьевна (1801-1832). «Они бросили все: знатность, богатство, связи и родных, всем пожертвовали для высочайшего нравственного долга. Ни в чем не повинные, они в долгие двадцать пять лет перенесли все, что перенесли их осужденные мужья» (Ф. М. Достоевский).

Одной из замечательных женщин, последовавших в Сибирь за осужденными мужьями-декабристами, была и Александра Григорьевна Муравьева. Дочь видного сановника графа Г. И. Чернышева, сестра декабриста 3. Г. Чернышева и жена одного из руководителей Северного общества Никиты Михайловича Муравьева, она начала хлопотать о разрешении следовать за мужем задолго до объявления ему приговора. «Отличительной чертой в Александре Григорьевне,— по словам декабриста И. Д. Якушкина,— была теплота сердца, разливавшаяся независимо от нее самой на всех ее окружающих. »

Муравьева уезжала в Сибирь из Москвы в первых числах января 1827 года. Пушкин передал с ней для И. И. Пущина стихотворение «Мой первый друг, мой друг бесценный. ». Прощаясь с ней, поэт «так крепко сжал ее руку, что она не могла продолжать письма, которое писала, когда он к ней вошел».

На двадцать восьмом году жизни, не выдержав суровых условий жизни в Петровском заводе, Муравьева скончалась после продолжительной болезни.

«Святая женщина, которая умерла на своем посту»,— писала о ней другая добровольная изгнанница.

Л.А. Черейский. Современники Пушкина. Документальные очерки. М., 1999, с. 200-201.

Александра Муравьёва — трагедия жены декабриста

Александра (Александрина) Григорьевна Муравьёва 1804 — 22 ноября 1832, урождённая графиня Чернышёва, сестра декабриста З. Г. Чернышёва, жена декабриста Н. М. Муравьёва, последовала за ним в Сибирь.

Мужа арестовали в имении ее родителей, на глазах у беременной жены, маленьких детей и больных тестя и тещи.

Столько раз она умоляла Никиту не иметь никаких тайн от нее. Сколько раз он хотел открыться ей, но честь не позволяла ему подвести товарищей. А теперь после декабрьского восстания ему уже ничто не могло помочь, он — узник Петропавловской крепости, и все, что он может — это просить Александру молить за него Бога. Допросы, очные ставки, одиночная камера, предчувствие трагической развязки и желание умереть.

П.Ф.Соколов Муравьёв Н.М. Страшное письмо пишет Алесандрине ее муж Никита Муравьев из крепости: «Мой добрый друг, помнишь ли ты, как при моем отъезде говорила мне, что можно ли опасаться, не сделав ничего плохого? Этот вопрос тогда пронзил мне сердце, и я не ответил на него.

Увы! Да, мой ангел, я виновен, — я один из руководителей только что раскрытого общества. Я виновен перед тобой, столько раз умолявшей меня не иметь никаких тайн от тебя. Сколько раз с момента нашей женитьбы я хотел раскрыть тебе эту роковую тайну.

Я причинил горе тебе и всей твоей семье. Все твои меня проклинают. Мой ангел, я падаю к твоим ногам, прости меня. Во всем мире у меня остались только мать и ты. Молись за меня Богу: твоя душа чиста, и ты сможешь вернуть мне благосклонность неба».

Жена преступника

Наконец-то ей все стало понятно. И роль ее в своей семье тоже — она жена, пусть государственного преступника, но жена. Нужно ехать в Петербург, поддержать мужа.

Через два дня он получил письмо от жены, в котором была не просто поддержка, но и само мужество, сама самоотверженность: «Мой добрый друг, мой ангел, когда я писала тебе в первый раз, твоя мать не передала еще мне твое письмо, оно было для меня ударом грома!

Ты преступник! Ты виновный! Это не умещается в моей бедной голове. Ты просишь у меня прощения. Не говори со мной так, ты разрываешь мне сердце. Мне нечего тебе прощать. В течение почти трех лет, что я замужем, я не жила в этом мире, — я была в раю.

Счастье не может быть вечным… Не предавайся отчаянию, это слабость, недостойная тебя. Не бойся за меня, я все вынесла. Ты упрекаешь себя за то, что сделал меня кем-то вроде соучастницы такого преступника, как ты. Я самая счастливая из женщин. Письмо, которое ты мне написал, показывает все величие твоей души.

Ты грешишь, полагая, что все мои тебя проклинают. Ты знаешь безграничную привязанность к тебе. Если бы ты видел печаль бедной парализованной мамы! Последнее слово, которое я от нее услыхала, было твое имя.

Ты говоришь, что у тебя никого в мире нет, кроме матери и меня. А двое и даже скоро трое твоих детей — зачем их забывать. Нужно себя беречь для них больше, чем для меня. Ты способен учить их, твоя жизнь будет им большим примером, это им будет полезно и помешает впасть в твои ошибки. Не теряй мужества, может быть, ты еще сможешь быть полезен своему Государю и исправишь прошлое. Что касается меня, мой добрый друг, единственное, о чем я тебя умоляю именем любви, которую ты всегда проявлял ко мне, береги свое здоровье».

Письмо от жены

Несомненно, получить такое письмо от жены — это получить силы, твердость духа.

«Не теряй мужества, может быть, ты еще сможешь быть полезен своему Государю и исправишь прошлое».

Вряд ли она понимала, что это не трагическая случайность, а, скорее, конец жизни, которую он сам изменил своими руками и теперь уже не может ничего с этим поделать.

Через подкупленную стражу она отправляет мужу записки, посылает и этот портрет, который вы видите, специально заказанный художнику Соколову для передачи в крепость. Муж никогда не будет расставаться с этим портретом: «В минуту наибольшей подавленности, мне достаточно взглянуть на твой портрет, и это меня поддерживает».

Александра Григорьевна выполняет и тайные просьбы мужа уничтожить все документы, рукописи, книги, связанные с восстанием. А он пишет своей ненаглядной Сашези, как он ее именует, каждый день.

«Я беспрестанно о тебе думаю и люблю тебя от всей души моей. Любовь взаимная наша достаточна для нашего счастья. Ты сама прежде мне писала, что благополучие наше в самих нас».

«Милая Сашези, укрепляй себя, не предавайся печали, я тебя люблю от всей души, от всего сердца, от всех способностей моих».

«Твои письма, милый друг, и письма маменьки производят на меня такое впечатление, будто самый близкий друг каждый день приходит побеседовать со мной. Время от времени я перечитываю всю мою коллекцию, которая стала теперь довольно многочисленной. Моя мысль не в тюрьме, она все время среди вас, я вас ежечасно вспоминаю, я угадываю то, что вы говорите, я испытываю то, что вы чувствуете».

Их любовь была самозабвенной, их семья ко времени ареста была испытана несколькими годами счастливой жизни.

Никита Муравьев был осужден

Никита Муравьев был осужден «по первому разряду» — на каторжную работу вечно. Его, как и других, отправляют в Сибирь.

Едва ли не обгоняя в пути декабристов, за ними следуют жены. Урожденную графиню Чернышеву, Александрин Муравьеву, заставляют подписать отречение от дворянского звания, от всех прав, но и это не останавливает ее.

Она оставляет троих детей на попечение свекрови и решительно порывает с петербургским миром. Юная светская красавица двадцати трех лет собирается в дальнюю дорогу.

Перед отъездом Пушкин передал Муравьевой свое послание к декабристам «Во глубине сибирских руд…». Она же в остроге, наскоро, через частокол, передает Пущину послание друга «Мой первый друг, мой друг бесценный…».

Ангел-хранитель

Декабристы называли Александру Григорьевну своим ангелом- хранителем. В ней действительно было что-то поэтически-возвышенное, хотя и была она простодушна и необыкновенно естественна в отношениях с людьми. Неизменно с доброй улыбкой и непринужденной веселостью встречала она друзей, мужа обожала до самозабвения. Уже на каторге на шутливый вопрос Якушкина, кого она больше любит, мужа или Бога, Александрин вполне серьезно ответила, что «сам Бог не взыщет за то, что она Никитушку любит более».

Да и он отвечал ей тем же, все говорили о нем, как о человеке редких достоинств, ума и благородства души. Женщины-декабристки жили вблизи тюрьмы в простых деревенских домах, сами готовили еду, ходили за водой, рубили дрова, топили печь.

Крепостной Муравьевой научил ее ремеслу повара. Ежедневно она посылала в каземат несколько блюд, часто забывая об обеде для себя и обожаемого Никиты.

Однажды горничная доложила Александре Григорьевне, что из каземата приходили за салом, а она отказала, потому что сала осталось и так мало. Муравьева приказала отослать в каземат все, что у них было.

Мурашка

Несчастье сближает. Все женщины были необыкновенно дружны. Муравьеву между собой в шутку называли «Мурашкой». Александрина, душевно стойкая русская женщина, все-таки была эмоционально очень слаба, пугалась многого, многое ее расстраивало, ей казалось, что она стареет раньше времени.

«Я старею, милая маменька, Вы и не представляете себе, сколько у меня седых волос».

Ее красота душевная, однако, лишь возрастала и не могла не восхищать всех с ней знакомых:

«Она была воплощенная любовь»,

«В делах любви и дружбы она не знала невозможного»,

«Отличительная черта в Александре Григорьевне была теплота сердца, разливавшаяся почти независимо от нее самой на всех ее окружающих».

Но всеобщая любимица Александра Григорьевна Муравьева недолго скрашивала жизнь узников в Петровском заводе. Ей исполнилось всего лишь 28 лет, когда она умерла.

Весьма строгие и разные женщины-декабристки вспоминали ее как «cвятую женщину, умершую на своем посту». Редко достижимый в жизни идеал сочетался в характере Александры: она была страстной и нежной возлюбленной и самоотверженной и любящей матерью, да еще и добрым другом для многих.

И столько страданий выпало на ее судьбу—арест мужа, арест брата, разлука с любимыми родителями и тремя детьми, смерть сына в разлуке через несколько месяцев после ее отъезда, потом смерть матери и отца, на поселении у нее умерли двое младенцев, а единственная выжившая дочь Нонушка была слаба и болезненна.

Никита Муравьев стал седым в 36 лет — в день смерти жены. Она хотела, чтобы ее похоронили рядом с родителями, но этой милости ей не даровали. На обращение матери и сестры был ответ: «Перенесение тела невестки г-жи Муравьевой в Москву никак дозволено быть не может». На ее могиле поставили памятник и часовню с неугасимой лампадой. Лампада эта светилась еще через 37 лет после ее смерти.

Александрина Муравьева: жизнь во имя мужа

Когда Александрина Муравьева умирала, ей едва исполнилось двадцать восемь лет. Каторжники-декабристы ее называли «Мурашкой», а каторжники-уголовники – своей матерью

Добровольно на каторгу

Александра Григорьевна Муравьева (Александриной ее называли на французский манер) родилась в 1804 году в семье действительного тайного советника Григория Ивановича Чернышева. Впоследствии историки и беллетристы станут ей приписывать и тонкие черты лица, и стройный стан, и болезненную хрупкость, то есть всячески подгонять ее внешность под один из избитых шаблонов.

В действительности ничего этого не было. Девушка выросла высокой, дородной, блондинистой, ширококостной, а щеки ее украшал очень даже здоровый румянец.

При всем при том она была на редкость притягательна. Барон Андрей Розен писал: «Ее красота внешняя равнялась ее красоте душевной».

В девятнадцать лет Александрина вышла за Никиту Муравьева, тоже, в общем, довольно молодого человека – ему на тот момент исполнилось всего лишь двадцать шесть. Брак был счастливым, впрочем, счастье почти сразу же закончилось.

После восстания на Сенатской площади за ним пришли. Выяснилось, что Никита Михайлович – страшно подумать – один из первейших организаторов бунта, вождь Северного общества и к тому же масон.

На Сенатской Муравьева не было, однако же добрые люди донесли. За ним явились 20 декабря в имение Чернышевых Тагино, где Никита Михайлович находился с семьей. С этого момента жизнь Александрины превращается в непрерывный семилетний подвиг.

Александрина беременна третьим ребенком. Муж с большим трудом переправляет ей записку: «Помни о твоем обещании беречь себя: мать семейства в твоем положении имеет священные обязанности и, чтобы их исполнять, прежде всего нужно чувствовать себя хорошо».

Где там беречься! Уже спустя десять дней Муравьева в Петербурге, там, где в Петропавловской крепости содержится ее супруг. Так же обмениваются короткими посланиями. Никита Михайлович просит прощения за то, что участвовал в подпольной деятельности.

Александра Григорьевна Муравьева (1804-1832), ур. Чернышёва. Портрет кисти Н.Бестужева, 1832 год. Изображение с сайта wikipedia.org

Александрина отвечает: «Мне нечего тебе прощать. В течение трех лет, что я замужем… я была в раю… Не предавайся отчаянию, это слабость, недостойная тебя. Не бойся за меня, я все вынесла… Я самая счастливая из женщин».

Пока Александрина может лишь поддерживать бодрость духа Никиты записками. Посылает мужу свой портрет – опять-таки тайком, через подкупленных охранников. Идея с портретом оказалась удачной – в ответном послании Никита Михайлович пишет: «В минуту наибольшей подавленности мне достаточно взглянуть на твой портрет, и это меня поддерживает».

И одновременно хлопочет о том, чтобы ехать на каторгу вместе с любимым, – прекрасно при том понимая, что сама она из дворянского сословия переходит в «сословие» «жен ссыльнокаторжных», а ее дети, «которые приживутся в Сибири, поступят в казенные заводские крестьяне».

То есть сделаются крепостными. Но это не важно.

26 октября 1826 года Александрина получила разрешение следовать на каторгу за мужем. Оставив родителям мужа троих малолетних детей, она тронулась в путь. Между прочим, встречалась в Москве с Александром Сергеевичем. Тот передал ей свежее стихотворение, посвященное декабристам – «Во глубине сибирских руд храните гордое терпенье, не пропадет ваш скорбный труд и дум высокое стремленье». Александрина пристроила стихотворение в прическу и отправилась в путь.

Декабристки с Дамской улицы

В феврале 1827 года Александрина прибывает в Читинский острог. Первым делом покупает ближайший к тюрьме дом (позднее рядом с ней поселятся другие жены декабристов, а улицу в честь них назовут Дамской). Она может ходить на свидания с мужем два раза в неделю, но вдохновляет уже сама близость к его каземату.

Иван Пущин, казначей читинской артели декабристов, пишет: «В ней было какое-то поэтически-возвышенное настроение, хотя в отношениях она была необыкновенно простодушна и естественна. Это составляло главную ее прелесть».

Александрина делается декабристским ангелом-хранителем. Имея некоторые средства, она устраивает каторжную аптеку, выписывая из столицы нужные лекарства. А затем и хирургические инструменты – в городе появляется больница.

Она уговаривает Бестужева писать книгу о Рылееве – так ему проще переносить страдания. Добывает для него же краски, кисти и бумагу – таланты Бестужева разносторонние. Доставка книг, подписка на журналы – всего не перечесть.

Судьба, однако же, жестока. В 1828 году вдали от матери умирает ее трехлетний сын Михаил. Следом за ним, не выдержав горя разлуки, уходит из жизни мать самой Александрины, Елизавета Петровна Чернышева, урожденная Квашнина-Самарина.

Ее, известную московскую красавицу и кавалерственную даму ордена Святой Екатерины, разбил удар сразу после ареста декабристов – среди них был не только зять, но также сын, граф Николай Григорьевич Чернышев. После этого Елизавета Петровна больше не могла ходить самостоятельно и умерла 54-х лет.

Но Александрина не ожесточается и не собирается сдаваться. Она все так же горячо любит своего Никиту. А ведь в Читинском остроге насильно ее не удерживают. Она может в любой момент оставить мужа и уехать. Но такие мысли ее даже и не посещают. Рядом с Никитой, только так.

А затем – новое испытание. Из более или менее обустроенного Читинского острога каторжников переводят в острог при Петровском железоделательном заводе. Идти нужно пешком, 600 верст.

Роковая простуда

Петровский Завод – место заключения декабристов. Акварель Н. Бестужева. 1831 г

В 1830 году партия входит в острог под названием Петровский Завод, ныне город Петровск-Забайкальский. Александрина пишет своему отцу: «Мы в Петровском, и в условиях в тысячу раз худших, нежели в Чите. Во-первых, тюрьма выстроена на болоте, во-вторых, здание не успело просохнуть, в-третьих, хотя печь и топят два раза в день, но она не дает тепла, в-четвертых, здесь темно, и искусственный свет необходим и днем и ночью; за отсутствием окон нельзя проветривать комнаты».

Но Муравьева и здесь не сдается. Добивается того, что в каземате прорубают окна, пусть и очень маленькие. Продолжает оказывать помощь каторжникам-декабристам – и медицинскую, и денежную, да и просто приободряет добрым словом.

И.Пущин писал: «Непринужденная веселость с доброй улыбкой на лице не покидала ее в самые тяжелые минуты первых годов нашего исключительного существования. Она всегда умела успокоить и утешить – придавала бодрости другим».

А между тем испытания все прибывают. В 1831 году умер отец Александрины граф Григорий Иванович Чернышев, некогда жизнелюб и весельчак, ставший к тому моменту дряхлым, полностью погруженным в свое горе человеком – он даже спал в гробу. Умерла, прожив чуть больше года, дочь Ольга. Родилась и сразу умерла дочь Агриппина.

Казалось, что сил больше не было. Александрина писала свекрови: «Я по целым дням ничего не делаю. У меня нет еще сил взяться ни за книгу, ни за работу, такая все еще на мне тоска, что все метаюсь, пока ноги отказываются. Я не могу шагу ступить из своей комнаты, чтобы не увидеть могилку Оленьки. Церковь стоит на горе, и ее отовсюду видно, и я не знаю как, но взгляд невольно постоянно обращается в ту сторону».

Но все равно надо было вставать и идти на свидание с мужем.

Незадолго до смерти свекрови отправилось очередное письмо: «Дорогая и добрейшая матушка! Не думайте, умоляю вас, что из-за последней утраты и по причине таких страданий я не могла написать вам, но у меня болело сердце, была слабость и сейчас, выздоравливая, я имею такие головокружения, что не могу присесть ни на мгновенье, и если мой почерк нехорош, то это потому, что я прилегла».

Это была какая-то особо жесткая простуда. Но организм истощен, изможден, витамины в Петровском Заводе не водятся, антибиотики не изобретены.

И спустя всего лишь две недели другая декабристская жена писала своей матери: «26 числа прошлого месяца бренные останки нашей милой г-жи Муравьевой были преданы земле; вы хорошо понимаете, что мы испытали в этот миг. Все слезы были тут искренни, все печали – естественны, все молитвы – пламенны. Она обладала самым горячим, любящим сердцем, и в ней до последнего вздоха сохранился самоотверженный характер; характер матери, любящей своих детей».

Никита Михайлович в этот день полностью поседел.

Похороны матери

Ее добрые дела не завершились даже после смерти. Узнав об ее страшной участи, царь распорядился сделать некоторые послабления в режиме. В частности, декабристам разрешили ежедневно навещать свои семейства в их домах.

Впрочем, самой Александре Григорьевне от этих посмертных щедрот ничего не досталось. Ее завещание – быть похороненной рядом с отцом – царь не счел нужным исполнить. Хотя все верили в милость царя, и даже сделали для дорогой Александрины свинцовый гроб.

Александрину хоронили на петровском кладбище. Могилу рыли каторжники-уголовники – только они, сызмальства привыкшие к физической работе, могли справиться с промерзшей на многие метры землей. Когда им предложили денег, уголовники ответили: «Какие деньги? Мы же мать хороним! Понимаете – мать!»

Неудивительно: Александрина помогала всем. Не только каторжникам, но и стражникам тоже. Нечеловеческие условия существования уравнивали всех.

По просьбе ее мужа Николай Бестужев выполнил проект часовни, под которой погребли саму Александрину, ее дочерей Ольгу и Агриппину и годовалого Ивана Фонвизина, сына еще одного декабриста, Михаила Александровича Фонвизина.

Декабрист Иван Якушкин написал сестре Александрины: «Если бы Вам случилось приехать ночью в Петровский завод, то налево от дороги Вы увидели бы огонек, это беспрестанно теплящаяся лампада над дверьми каменной часовни, построенной Никитой Михайловичем, и в которой покоится прах Александры Григорьевны».

Родственники Александрины многократно обращались к царю с просьбой перенести ее прах из Сибири. Но ответ был один: «Совершенно невозможно».

Несколько обстоятельнее отвечал шеф жандармов. Александр Христофорович Бенкендорф писал: «Перевезение тела госпожи Муравьевой сколь бы ни было скрытно произведено, но неминуемо огласится и подаст повод к многим неблаговидным толкам, и потому Его величество высочайшего своего соизволения на сие не изъявил».

Лампаду поддерживали целых 37 лет, а потом перестали. Часовня с прахом Александры Муравьевой сохранилась по сей день.

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.


источники:

http://she-win.ru/semua/530-aleksandra-muravieva/

http://www.miloserdie.ru/article/aleksandrina-muraveva-zhizn-vo-imya-muzha/