Аким Васильевич Мальцов биография

Аким Васильевич Мальцов биография

Род Мальцовых — дворянский род. Происходит от Богдана Афанасьевича Мальцова, записанного в числе дворян и детей боярских в 1634 году. «Предок рода Мальцовых, Богдан Афанасьев сын Мальцов, в 7142 (1634) году писан и в десятне в числе дворян и детей боярских с поместным окладом. Дети его, Автамон, Кирей и Юрий, показаны в списку 7177 (1670) года по Чернигову к городовых дворянех…»


Герб рода Мальцовых

Его дети Автомон, Кирей и Юрий в 1670 г. служили по Чернигову городовыми дворянами. Их потомки богатые заводчики, Аким и Фома Мальцовы 14 августа 1775 г. были подтверждены в дворянском достоинстве предков.
Род Мальцовых внесен в родословные книги губ. Астраханской, Воронежской, Калужской, Курской, Московской, Оренбургской, Орловской, Полтавской, Рязанской, Саратовской, Симбирской, Харьковской и Ярославской.
Основателем династии промышленников Мальцовых принято считать Василия Васильевича Мальцова-большого.
В 1723 году житель Гжатской пристани Назар Дружинин вместе с калужским посадником Сергеем Аксеновым получили разрешение на устройство Гжатского стекольного завода. В 1724 году они взяли к себе в компаньоны гостиной сотни купца города Рыльска Василия Васильевича Мальцова. В 1725 году Дружинин умер. Мальцов купил его акции. В 1730 году не стало и Сергея Аксенова. Жена его и дочь продали свою долю Василию Мальцову и его брату Афанасию.
Завод находился в Можайском уезде, в Болонском стане на синодальной земле. В компаньоны был принят орловец Нечавкин, который, однако, участия в делах не принимал. И по указу Сената в 1734 году «по непотреблению капитала и по нежительству на фабрике устранен». В это время Афанасий умер и Василий Мальцов остался единственным хозяином фабрики. В этом же 1734 году он обратился в Мануфактур-коллегию за разрешением купить крестьян без земель.
На царском троне в эти годы была Анна Иоанновна. Практически все дела при ней вершил ее фаворит Бирон. В угоду немцам все русские унижались и притеснялись. Предоставленное Петром право купцам и посадникам покупать крестьян с земельными наделами было отменено. Однако Василию Мальцову все же удалось получить разрешение на покупку крестьян без земли, и то лишь на несколько человек, что его не могло удовлетворить.
Вступившая на царский трон дочь Петра Елизавета Петровна (1741-1761) восстановила установленное ее отцом право владельцев предприятий покупать деревни с крестьянами, которые становились как бы частью фабрики, не могли от нее ни отделяться, ни продаваться. Крестьяне становились поселенными, но не крепостными, владельца предприятия.
Используя изменившуюся обстановку, Василий Мальцов в 1745 году возбудил ходатайство о приобретении целых деревень. В нем он писал, «что мастера-иноземцы, вывезенные им и братом Афанасием, много уже постарели, а надлежит обучить ради Российской славы великорусских людей, да на той же фабрике были мастерами малороссияне, которые по указу жить вечно не желают». На основе Петровского Указа ему разрешили купить до 200 душ крестьян с обязательством что «он, Мальцов, деревни содержать будет только для размножения фабрики… и тех деревень, особо никакими вымыслами ни за кем укреплять не будет».
Получив разрешение, В. Мальцов купил сельцо Новое и в августе 1746 года в Мануфактур-коллегию поступило от него прошение, что «он ту фабрику, мастеровых и работных людей и крестьян в сельце Новом в вечное владение отдал своим детям, орловским купцам Акиму и Александру и детям их». И в октябре последовал указ «на владение ими фабрикою и имением». Фабрика выпускала бутыли (ведерные и полуведерные), оконное и зеркальное стекло.
После смерти Василия Мальцова, фабрика была разделена между его сыновьями Александром и Акимом — в Можайском уезде и Василий — в Карачевском. Два других сына, Иван и Григорий, занялись торговлей и впрямую к стекольному делу отца не были причастны.

Аким Васильевич Мальцов

Аким Васильевич Мальцов родился в семье стеклопромышленника, основателя Можайской фабрики Василия Мальцова-большего.
В 1746 году Аким (Яким) вместе с братом Александром выступают в права наследства Можайским заводом. В этом же годы новые наследники, купив сельцо Новое в Можайском уезде с 37 крепостными, основали Новосельский завод, который вырабатывал оконное стекло, хрустальную и стеклянную посуду.

Много стекольных заводов расположилось недалеко от Москвы и в самой Москве. Они расходовали в больших количествах лесные ресурсы. Это стало заметно в лесах Подмосковья. Академия наук подняла тревогу. В мае 1744 года по ее предложению Правительствующий Сенат рассмотрел вопрос и принял решение о сохранении лесов Подмосковья.
Однако время шло, а положение не изменялось. Вырубка лесов стеклоделами продолжалась. Появился новый сенатский указ за подписью самой Елизаветы Петровны. Обнародован он был в сентябре 1747 года. В нем категорически запрещалось строить в Подмосковье новые заводы «если нет условий подвозки топлива речным транспортом из дальних, а не близких мест». В ноябре того же года вновь было «повелено фабрики расстоянием от Москвы 200 верст снести вообще».
Мальцовы понимали обстановку, но проявляли медлительность в решении проблемы перемещения своих предприятий. Но все же ее им пришлось решать. Было подано прошение Александра Мальцова о переносе его доли хрустальной фабрики из сельца Новое в Орловскую губернию. Подбирал место для своей доли предприятия и Аким Васильевич Мальцов.
Но тут возникли некоторые новые обстоятельства. В конце 1752 года императорский двор переезжал из Петербурга в Москву и обнаружилось, что в пути часть дворцовой посуды разбилась. Поступил соответствующий заказ в Мануфактур-коллегию, которая исполнение его возложила на предприятие Александра Мальцова. Также было и в ноябре 1753 года, когда побитой оказалась посуда при пожаре Московского зимнего дворца Елизаветы Петровны.
Эти заказы Мальцовы выполнили с достоинством. Но вопрос о перемещении их предприятий с повестки дня не снимался. И все встало на свои места после того, как 30 августа 1754 года в третий раз вышел указ «Об уничтожении всех хрустальных, стеклянных и железных фабрик в 200 верстах во все стороны от Москвы». В этом списке значилась и находящаяся в Можайском уезде содержателей Мальцовых стекольная и хрустальная фабрика. Путей отступления у них не оставалось. И взвесив все обстоятельства, они приняли решение о перемещении ее во Владимирскую губернию, в Мещеру.
Природные условия в этих местах были благоприятны для развития стеклоделия. Повсюду нетронутые лесные массивы. Словно морской прибой, шумели высокие сосны, сумеречно темнели чащи дремучего ельника, а трепетная зелень березовых рощ насквозь пронизывалась солнцем. За кромкой осинника и черной ольхи таились зыбкие торфяные болота, заросшие багульником, голубикой и мхом. В недрах мещерской земли имелись залежи мелкого кварцевого песка, пригодного без переработки для плавки стекла, залежи огнеупорных глин от рядовых гончарных до самых высококачественных, столь же богатые и распространенные залежи известняков.
Населенные пункты встречались сравнительно редко. Пахотных земель было явно недостаточно. В Меленковском уезде, например, они составляли всего лишь 7,8% от общей земельной площади, а 83,2% было занято под лесом. В Судогодском уезде пашня занимала 14,6%, а под лесом находилось 74%. В наличии был переполненный рынок рабочих рук из местных крестьян, которые не могли прокормить себя своим хлебом и готовы были работать ради хлеба насущного по двенадцать и более часов в сутки.
И, наконец, привлекало само географическое положение Мещеры. Волго-Окское междуречье обеспечивало необходимые транспортные условия по сбыту продукции и завозу химикатов, потребных для производства. К тому же было совсем недалеко отсюда и до таких рынков сбыта, как Москва и Нижний Новгород.
Вот в этот край в 1755 году и приехал Аким Мальцов. Он направился к помещику Симонову, имение которого находилось недалеко от деревни Никулино. Отрекомендовался Аким как купец из Можайска. Разговор пошел о покупке помещичьего имения. Беседа продолжалась два часа. В конечном счете договоренность была достигнута. Мальцов стал хозяином имения и относящихся к нему земли и леса.
После этого он отправился в Мануфактур-коллегию в Санкт-Петербург и 11 января 1755 года подал прошение в Мануфактур-Коллегию, о переводе части отцовского завода «на приторгованную сибирского драгунского полка у поручика Николая Абрамова сына Симонова во Владимирском уезде землю, которая состоит от Москвы в 230 верстах», и на заведении в сельце Новом полотняной фабрики.
Вернувшись уже как хозяин имения, Мальцов стал решать вопрос о выборе места для строительства завода. Пошел он его искать в сопровождении проводника. Два часа они шагали лесом. И вот мелькнула полоса воды. Это была речка Гусь. По берегам ее во множестве гнездились дикие гуси.
Купец внимательно осмотрел местность и, возвратившись к проводникам, провозгласил, что на этом месте будет ставить завод. Проводники обратились к нему с вопросом, а как же будут писать в бумагах, какое будет ему название. Последовал ответ Акима, что по месту будет заводу и звание, как положено. И тут же у него нашлось сопоставление: Москва — матушка уж на что велик город, а и то по реке зовется, на которой стоит. Вот и мы в бумагах, дескать, писать будем: Гусь-Хрустальный. Тут и место обозначено, и какой товар на этом месте выпускается.
Немного посидев на берегу у речки, они отправились домой. По дороге Аким дал поручение проводникам. Одному велел собрать народ и прорубить дорогу до места, где будет строиться завод. А второго отправил по казенным селам набирать людей и валить лес, а также нанимать плотников для строительства завода.
Все развертывалось довольно быстро. С раннего утра до поздней ночи стучали топоры. С грохотом и треском валились вековые сосны, березы и дубы. На освобожденном месте в урочище Шиворово на речке Гусь началось строительство завода. К осени 1756 года строительство завершилось.
В 1757 г. открыт хрустальный завод на р. Гусь.
По своим производственным возможностям завод как и задумывал Аким, был больше, чем его стекольное предприятие под Можайском. Построен был большой бревенчатый сарай, в нем разместилась круглая из обожженного кирпича печь. В ней стояли глиняные обожженные горшки, в которых варилось стекло.


Аким Васильевич Мальцов

Все происходило, как мечтал Аким. «Место выбрал, чтоб река была, чтоб песок был на стекло, глина — на печной кирпич, а лес — на дрова. Первую гуту пустил, хватких мужиков призвал, плотину воздвиг, мельницу на нее поставил, начал осушать болота, рубить избы для жилья и лабазы, чтоб в них хранить готовую посуду и всякие припасы, как-то: огнеупорный кирпич, глину, поташ, селиточ, золу вязовую и соломенную для полировки».
Так на речке Гусь задымил второй завод. Первый находился при ее впадении в Оку. Это был железоделательный завод помещиков Баташовых и назывался он Гусь-Железный. А теперь в урочище Шиворово в 1757 году обосновался завод Акима Мальцова, на котором стали варить хрусталь, и он стал именоваться Гусь-Хрустальный.
Отныне хрусталь и Мещерский край стали неотделимы друг от друга. Вот как это выразил рабочий хрустального завода, поэт Р. Кудрявцев:
Веселой змейкою петляет
Тропинка около реки,
У берегов ее сверкают
От солнца, как стекло, пески,
И думаешь под старой елью,
Что вся Мещерская земля
Явилась в жизни колыбелью
Для гусевского хрусталя.

На заводе стали вырабатывать самые различные хрустальные изделия, в том числе и украшенные алмазной гранью. В связи с появившейся тогда модой все сани, коляски, фаэтоны, кареты украшать хрустальными огнями, развернулся выпуск хрустального стекла для фонарей. На этом Мальцов многие затраты покрыл и многие тысячи нажил.
Наряду с бокалами, обработанными гравюрой, выпускались сосуды, расписанные цветными эмалями и золотом. Часто гравировка сочеталась с золочением и росписью красками. В больших количествах производились изделия из простого и цветного стекла для массового потребителя, которые сбывались на рынках центральной и северной России, Сибири и стран Востока. Учитывая появившийся спрос, стали изготовлять рейнские бутылки. Немало, по несколько сот ящиков в год, выпускались листовое стекло и ряд других изделий.
Вместе с оборудованием Аким привез из Можайска и расселил в построенных крохотных избушках со слюдяными оконцами, крепостных мастеров общей численностью 156 человек, из них 74 мужчины и 82 женщины. Эти переселенцы в совершенстве владели стекольным ремеслом. Они стали основой рабочего коллектива. Но их было явно недостаточно для производства. Заводчик любыми средствами переманивал мастеров с других стекольных предприятий, покупал и выменивал их.
Вот некоторая характеристика состава работающих на заводе. «Однажды, разбираясь в архивных материалах, я обнаружил копию старой «ревизской сказки», то есть списки мальцевских крепостных с указанием, кто они и откуда достались заводчику. В списке упоминались «купленный в Орле на ярмарке человек калмыцкой нации, записанный Иваном Калмыком; «беглая из Торжка вдова Наталья Филиппова с сыном Алешкой»; мастер Зубан, «приобретенный у помещика Симонова в обмен на девку и борзую собаку». В ревизской сказке числилось также много Гусевских и Гуськовых с припиской — «мещеряки». Эти, по всей вероятности, были коренными обитателями здешнего Мещерского края. При заведении жили также поляки и чехи, мастера искусные в стекловарении и работавшие здесь по контракту с заводчиком».
Тяжелым был труд на Мальцевском заводе. Температура в печах была выше 1400 градусов, а рабочий день продолжался долго. Непомерный жар обжигал лицо, руки, опаливал брови. Одежда от пота становилась мокрой. Мастера полураздетые, худые, с иссохшими губами, сбросив с ног деревянные колодки, бежали к речке и, не раздеваясь, бросались в воду. А потом в мокрой одежде снова становились на верстак, брали трубу и выдували стекло.
Не в лучшем положении были и рабочие в составной. Здесь в удушливой пыли они составляли шихту-смесь песка, соды, поташа и других веществ, идущих на приготовление стекла. Рабочие носили тяжелые кули, вскрывали их, высыпали в колоды и лопатами перемешивали. Лицо и одежда покрывались пылью. Слизистые оболочки век краснели — их разъедала пыль. У некоторых от постоянного пыльного раздражения припухали веки.
А вот как было в производстве листового стекла. Прежде чем сделать лист оконного стекла, необходимо было сначала изготовить огромный баллон (халяву). «Рабочий набирал из горшка ком стекла весом до двух пудов, потом выдувал громадный пузырь, а чтобы он принимал удлиненную форму, раскачивал в прорези пола (в «канаве»). И все это в условиях нестерпимого жара, громадного веса и непомерно длинного рабочего дня. Случалось, что рабочий не выдерживал, валился в «канаву», резался о стекло, жегся, а став инвалидом, конечно, увольнялся с завода.
Позднее рабочие стали привязывать себя на цепь, укрепленную под потолком. Когда силы истощались, мастер уже не падал в «канаву», а повисал в воздухе. Товарищи снимали его, относили в дальний угол цеха и из ушата отливали водой.
Бесчеловечно Мальцов эксплуатировал людей. И неудивительно, что рабочие прозвали свой завод «хрустальной каторгой».
Сыновей своих «Ивана и Сергея Аким Мальцов хотел видеть в гвардейском мундире. Библиотеку завел. Нанял лучших учителей. Не поскупился. И сам повез обоих в столицу.
Понимал Аким Мальцов, отправляясь в далекий Санкт-Петербург, что, если большое дело начать, одной головы мало. Ум — хорошо, два — лучше. Уменья надо и со стороны набирать. От ученых людей. Сам до всего не додумаешься, жизни не хватит. И тут он был прав. Но не забудем и то, что когда крестьян соседних деревень спрашивали про сельцо Гусь, как, мол, там жизнь, как хрустальная фабрика, они отвечали с таким ужасом, «будто в том сельце поселилась чума».
Максимально используя возможности, А. Мальцов расширил свое производство. Он не затем сюда приехал, чтобы ограничиться строительством только одного стекольного предприятия. В 1759 году Аким основал Никульскую стекольную фабрику, вокруг предприятий появляются вспомогательные производства, обеспечивающие ровный ход фабрикации стекольной продукции, — парусиновое, патошное производство, лесопильни, мельницы и пр.
В 1760 году Мальцову указом Мануфактур-Коллегии было разрешено завести «парусных полотен» фабрику в Можайском уезде.
Но и на этом он не остановился. Вскоре возникли Головинская и Пичугинская стеклянные фабрики. После смерти брата (в 1755 году) Аким стал владельцем еще и Брянской группы стекольных предприятий, Аким Васильевич Мальцов занимается делами Радутинской стеклянной фабрики в Орловской губернии.
Не остался без изменений и действующий завод в урочище Шиворово. Была построена шлифовальня для обработки изделий, вместо деревянной возвели каменную гуту и не на прежнем, а на другом, более удобном месте.
В 1760 году племянник Акима Василий Иванович Мальцов, служа инспектором Кременчугской таможни, подал прошение в Сенат о записи его в дворянский список, при этом приложил «по коленную роспись» о своих предках. В разрядном Архиве роспись была проверена, и Василий Мальцов получил дворянское звание.

Потаенный раскол содержателя Гусевской хрустальной фабрики, близ села Селимова Влад. губ., Орловского купца Якима Васильева Мальцова (1761-63 гг.)

Дело о потаенном расколе купца Мальцова, несмотря на короткий, трехлетний, промежуток времени, в течение которого оно шло, совпало с тремя царствованиями. Началось в конце царствования Елизаветы Петровны (1761), продолжалось в течение кратковременного царствования Петра III-го (1761 — 62 гг.) и окончилось в начале царствования Екатерины II-й (1763). Во Владимире оно совпало с епископством Антония (грузина) и окончилось в епископство Павла. Эти перемены в высших сферах, светских и духовных, не остались без влияния на ход излагаемого дела. Судя по вышеприведенному заглавию, можно думать, что дело это заключает в себе материал для истории раскола во Владимирской губернии, но в этом отношении оно дает немного. Оно имеет интерес в другом отношении — в бытовом, представляя собою грустную страницу из жизни заводского мастерового второй половины XVIII века. Здесь, может быть, отразилось то брожение, которое происходило в это время среди крестьян, приписанных к казенным, частным фабрикам и заводам. Эти волнения крестьян были так часты в конце царствования Елизаветы, Петра III-го и в начале царствования Екатерины II-й. Интересно оно и в том отношении, что главным действующим лицом здесь является Аким Васильев Мальцов, этот выдающийся деятель в XVIII ст. в сфере заводско-фабричной промышленности у нас в России вообще и в частности во Владимирской губернии, основатель знаменитой Гусевской хрустальной фабрики Меленковского уезда, Владимирской губернии.
Как видно из «дела», основатель Гусевской фабрики, Я.В. Мальцов, подобно основателям других известных у нас в России торгово-промышленных фирм, придерживался «старой веры», хотя открыто себя раскольником и не признавал, так как это соединено было в то время с лишением некоторых прав, что могло служить препятствием в его торгово-промышленной деятельности. Принадлежал он к поповщинскому толку, что можно видеть по «делу» из его тяготенья к «Ветке», тогдашнему центру поповщины. Таковыми приверженцами «старой веры» он желал видеть и лиц, служащих у него на заводе. «Ходить в церковь Божию в с. Селимово в воскресные и праздничные дни для слушания службы Божией и молиться — с устрашением крайне запрещал и заставлял молиться по обычаю его, Мальцова, в его доме». В доме Мальцова, на заводе, была устроена особая для этого молельня с подобающей обстановкой. В ней было много св. икон, пред которыми горели свечи и лампады. И, кроме того, здесь хранились святыни: часть ризы Господней «настоящаго полотна» и частицы мощей разных святых «слишком до 60-ти, из коих почти все имеются персты». Для совершения служб в этой молельне и удовлетворения духовных потребностей служащих, в числе которых, как видно из «дела», были и грамотные, здесь имелись старопечатные книги. Излагаемое «Дело» и возникло на почве стеснения православных в их стремлении к удовлетворению своих духовных нужд в православном храме и по православным обрядам.
1761 года июля 6 дня мастер на стеклянной и хрустальной фабрике близ села Селимова Владимирского уезда Григорий Никитин Воробьев подал «в Духовную Преосвященного Антония, Архиепископа Владимирского и Яропольческого, Консисторию доношение», в котором показывал, что хозяин этой фабрики, орловский купец Аким Васильев Мальцов «потаенный раскольник». «В церковь Божию для молитвословия оный Мальцов не хаживал и вовсе не ходит. А когда я, писал Воробьев в доношении, в воскресные и праздничные дни в село Селимово в церковь Божию прашивался у него, Мальцова, для слушания божественных служб и для моления, тогда оный Мальцов ходить мне с угрожением крайне запрещал и велел молиться по обычаю его, Мальцова, в его доме». Об этом неоднократно было заявляемо Воробьевым и священнику села Селимова.
Кроме этого, во время пожара, случившегося летом 1760 г., как им, Воробьевым, так и мастером Морковиным, а также и прочими, «тоя фабрики мастеровыми людьми, усмотрен был в жилой онаго Мальцова комнате, наполненной св. образами, ящик, по выносе коего с прочими пожитками, в нем усмотрены были: часть ризы Господней и св. мощей разных частиц слишком до 60-ти». Перед этим ящиком, «как доподлинно примечено было, всегда горело деревянное масло».
Известие об этом ящике со священными предметами произвело смущение на фабрике. «И стали они, Воробьев и означенный мастер Морковин, между собою и с прочими мастеровыми людьми на той фабрике советоваться и рассуждать, чтобы о том, яко о деле важном, где надлежит, объявить». Об этом смущении среди мастеровых людей узнал чрез своего прикащика Осипа Морошкина хозяин фабрики, Мальцов, и начал доносителя Воробьева, вышеприведенного Морковина и прочих мастеровых людей, чтобы об оном нигде не объявляли, «крайне мучить».
Тем не менее, мастеру Морковину, «не ведомо каким способом», в апреле 1761 г. удалось послать о всем этом донос во Владимирскую в «разъискных дел канцелярию». И командующий этой канцелярией сыщик капитан Ефим Иванов Дурнов по этому доносу явился с «военно-служащею командой на фабрику и с понятыми сторонними людьми произвел в доме Мальцова обыск, при котором было сыскано и вынуто все, как объявил Морковин, да, кроме этого, у прикащика Осипа Морошкина, «яко онаго Мальцова сообщника», сыскано и вынуто старопечатных книг слишком до пятидесяти».
Доносителя Морковина сыщик забрал с собою во Владимир в команду. А потом, «не ведомо каковым способом и на каковой конец», Мальцов Морковина отпустил и дал ему за собственноручным подписом увольнительное письмо. По этому письму Морковин, по освобождении его из сыскной канцелярии, с фабрики Мальцова мог уйти и поступить мастером на другую фабрику.
Допрошенный лично в присутствии Консистории Воробьев, кроме уже изложенного в своем письменном доношении, показал еще следующее. Доказательством того, что Я. В. Мальцов действительно раскольник, служит и то, что он брата своего Александра с женою и детьми назад тому лет семь отправил за польский рубеж, в местность, называемую Ветка, к раскольникам, где оный его родной брат и поныне имеется, куда он и сам назад тому года три ездил. О ризе же Господней он, Воробьев, может засвидетельствовать, что часть ее настоящего полотна, а части святых мощей почти все имеются персты. Имеются ли еще и какие другие члены, того он припомнить ныне не может. И видел все это не он один, Воробьев, но и другие его товарищи. И, ежели тот Мальцов запираться начнет, то он, Воробьев, на обличение его может объявить при доказательствах. При этом был также допрошен и сыщик Дурнов по произволенью Его Преосвященства и в его присутствии и показал, что на «ту фабрику он ездил, где, означенныя в доношении вещи, видел, только ризы Господней не усмотрел». Найденные вещи он не взял; не взял и старопечатных книг, а оставил их Мальцову под расписку.
На основании всего вышесказанного Консисторией постановлено было: потребовать от Мануфактур-Коллегии, чтобы она в возможно-наискорейшем времени выслала в Консисторию содержателя фабрики Я.В. Мальцова, как лица, состоящего под ведением этой Коллегии и весьма необходимого для следствия в этом нужнейшем деле, а также прислать под караулом и мастера Морковина, который содержится под стражей в Мануфактур-Коллегии, «к доказательству по оному делу весьма потребнаго». А от сыщика Дурнова потребовать подробный рапорт о вещах, виденных им при обыске, какой они величины и подобия, особливо о мощах святых. А также, каковым резоном и на каковой конец оные вещи и книги обратно отдал Мальцову.
И, таким образом, начались суд и дело. Затянулось оно надолго, года на три. А покуда дело шло, самый возбудитель его, мастер Воробьев, по тогдашним законам был закован в железа и заключен при Консистории под бдительным надзором консисторского пристава, подпрапорщика Степана Лапшина, и крепким караулом консисторских сторожей, «дабы побега учинить не мог».
Несколько слов об этом, главном виновнике «дела». От роду ему 23 года, росту высокого, голос громкий, глаза серые, волосы русые. Грамотен; читать и писать умеет. Последнее было большою редкостью в те времена, особенно для простого рабочего, если принять во внимание, что даже пристав Консистории, подпрапорщик Лапшин, был совершенно безграмотен. На его рапортах за него расписываются по безграмотству копиисты консисторские. В этом заключении Воробьеву пришлось перенести не мало лишений: «за неимением у себя никаких денег и за неполучением ни откуда пропитания претерпеваю крайний голод» пишет он в одном прошении; и постановлено было выдавать ему на пропитанье «по копейке на день» из консисторских сумм. Или — «за наступившим зимним холодом, как в одежде, так и в обуви имею крайнюю нужду», — и просит ускорить его дело (ноября 1761). И, вообще, претерпевает и в одежде, и в обуви, и пропитании «всенаикрайнейшую нужду».
В этом деле были замешаны три лица, существенно необходимые для следствия: сам Я. В. Мальцов, мастер Морковин, на которого ссылался Воробьев, и сыщик капитан Дурнов, или, как он называет себя, «находящийся в городе Володимире у сыску и искоренения воров и разбойников». Последний жил во Владимире, и его легко было допросить. Кроме устного показания, он представил и рапорт по требованию Консистории, где повторил свои показания, только умолчал о «резонах», по которым он возвратил Мальцову найденные вещи обратно. При рапорте он представил и собственноручную Мальцова расписку о книгах, виденных у него. Простой перечень книг в расписке мало имел, конечно, значения для дела, — нужны были для экспертизы самые книги, а их мог дать только сам Мальцов. Тем не менее, не лишним будет сообщить список этих книг из библиотеки Мальцова. По нему можно составить себе представление, чем удовлетворялись духовные потребности этого, выдающегося для Владимирской губернии и в России деятеля второй половины XVIII ст. в заводско-промышленной сфере. Вот эти книги:
1) Василия Великого прологов четыре, 2) Библия, 3) Псалтырь следованная, 4) две Минеи, 5) Псалтыря четыре, 6) Житие Николая Чудотворца и 7) Василия Великого.
Не так-то легко было привлечь к делу самого Мальцова и мастера Морковина, находившихся в ведении Мануфактур-Коллегии. Мануфактур-Коллегия явно приняла сторону Мальцова и взяла его под свое покровительство. На требование Консистории — прислать Мальцова и Морковина в «как возможно наискорейшем времени, как лиц в этом весьма важном деле потребных», не только она не находила оснований исполнить это требование Консистории, но даже потребовала выслать в Коллегию через Владимирскую Провинциальную Канцелярию самого доносителя Воробьева для «суда и расправы» по встречному иску, поданному на него Мальцовым, возводившим на него разные вины. Консистория с своей стороны настаивала на своем требовании, действуя чрез Синод и Сенат. В этих переписках между Консисторией и Мануфактур-Коллегией и заключается дальнейший ход «дела».
Августа 22 дня 1761 г. Мануфактур-Коллегия прислала в Консисторию обширную промеморию, в которой, ссылаясь на челобитные в эту Коллегию купца Мальцова, выставляет резон, на основании которого отказывает выслать Мальцова и Морковина и требует прислать Воробьева. Из челобитных Мальцова для нас выясняются более подробные черты «дела» по доносу на Мальцова, сделанному Морковиным и Воробьевым.
В челобитной, поданной в Мануфактур-Коллегию 1-го июня 1761 г., Мальцов обвинял своего мастера Морковина, взятого им на фабрику в ученики из ревизии и подушного оклада, «в отбывательстве им холопства и в ложном на него, Мальцова, доносе». С целью избавиться от холопства, Морковин 23-го апреля и подал сыщику Дурнову во Владимире донос, по которому этот сыщик приехал на фабрику, «якобы для выемки не знаемо каких книг, да селитры». За «неправым доносом сыщик ничего приличнаго не нашел» и взял оного Морковина с собой во Владимир, да и Мальцова, и в том городе под неволею принудил его, Мальцова, дать Морковину увольнительное письмо. Письмо это было написано «незнаемо каким человеком», а он только под той «отпускной руку приложил». С этой отпускной Морковин ушел с фабрики к другому хозяину, но скоро явился в село Пашенное близ фабрики, откуда посылал земскому писарю от своей руки на него Мальцова подметные, угрозительные письма. А потом, ночью, тайно приехал на фабрику с неизвестными людьми, и был схвачен людьми Мальцова. Морковин показал, что он явился в Пашенное за некоторыми фабричными инструментами по поручению своего хозяина и показал выданную им подорожную. Морковин Мальцовым был представлен в Мануфактур-Коллегию, чтобы учинить с ним по указам за подметное письмо и за отбытие от холопства через неправильное получение отпускной. В Мануфактур-Коллегии постановлено было расспросить обо всем этом Морковина «с пристрастием». Отвечать он в расспросе не пожелал, а объявил за собою «слово и дело Государево» и отослан был в Тайную Канцелярию. Здесь объявил, что никакого слова и дела Государева за собою не имеет, и за ложное показание слова и дела был «нещадно наказан плетьми» и снова отослан в Мануфактур-Коллегию для расспроса по челобитной Мальцова. При вторичном допросе объявил, что подал донос на Мальцова «за недачею ему достойной по его мастерству платы. А почему ему дано отпускное письмо по приказу Дурнова, ему этого неизвестно». Получивши это письмо, пошел он на фабрику Мальцова по жену свою, но жены не получил; и пошел, нанялся на стеклянную фабрику в Елатьме слободе, Шацкого уезда, за 50 руб. в год. Пробывши там три дня, он оставил в залог свою отпускную, а сам, взявши от нового хозяина проезжее свидетельство во Владимирский уезд, или пашпорт, явился с этим пашпортом в село Пашенное близ завода за женой своей. Но она оказалась взятой на фабрику. Отсюда он посылал земскому писарю письмо, чтобы Мальцов его не обижал, а он никакого злого умысла не имел, написал спроста, как думал. По снятии этого допроса, Коллегией постановлено было: за ложный донос на него, Мальцова, и прочия предерзости учинить Морковину наказание плетьми (кое и учинено) и отослать по желанию Мальцова (по силе Указа Прав. Сената от 15-го марта 1761) в сибирские города на поселение. В исполнение сего он и отослан в Московскую Губернскую Канцелярию.
В другой челобитной 17-го июля Мальцов объявил, что во время его отсутствия некоторые мастеровые и работные люди пришли в непослушание по возмущению бывшего мастера Морковина. Среди этих людей был Григорий Воробьев. Из опасения, чтобы от этих ослушников не произошло разорения и убытка, они были заключены под стражу. Г. Н. Воробьев бежал из-под караула и, «в бегах находясь, явился с согласья и некоторых других в Провинциальную Канцелярию вкупе с Консисторией неизвестно для какого на него Мальцова доношения; ибо он ни за собой, ни за прочими мастеровыми и работными людьми, кроме вышеупомянутых ослушников, никаких неподлежащих притчей не знает». А потому и опасается, «дабы чрез происки оных ослушников и присылов от Володимирской Провинциальной Канцелярии и Духовной Консистории (подобно прежде бывшему по доносу Морковина притеснению от Дурнова) без сношения с Мануфактур-Коллегией не было произведено над добром его помешательства и разорения». И просил оных ослушников, беглых людей, наказать: Григорья Воробьева кнутом, как возмутителя, а прочих — плетьми на фабрике пред мастеровыми и прочими работными людьми Мануфактур-Коллегией было постановлено: послать во Владимирскую Провинциальную Канцелярию требование выслать Гр. Воробьева в Коллегию, и, «как заводчика и ослушника», наказать его плетьми вместе с прочими при собрании рабочих. А для исполнения этого приговора послать на завод из Коллегии подьячего с инструкцией, при нем солдата, а к оным пристойную команду дать из Провинциальной Канцелярии.
Один из ослушников вместе с Воробьевым, Степан Иванов, пойманный в Москве, показал, между прочим, следующее в Мануфактур-Коллегии: что Воробьев бежал из под караула с фабрики в г. Владимир и там, как он слышал от одного неизвестного ему проезжего человека, находится для подачи ложного, черного доноса, сочиненного бывшим мастером Морковиным, который нашел он, Воробьев, после него на фабрике, где сидел под караулом.
На основании всех этих челобитных Мальцова Мануфактур-Коллегия находит, что не следует Мальцову являться в Консисторию в виду того, что доносчик Воробьев опирается на Морковина, а донос Морковина признан уже ложным. А самому Морковину, как человеку осужденному за разные дерзости против своего хозяина и за лживый донос, по законам верить не следует, так как он за ложное показание слова и дела Государева наказан нещадно плетьми, да и Мануфактур-Коллегией за ложный донос также наказан плетьми. И потому посылает указ о немедленной высылке в Мануфактур-Коллегию Воробьева для учинения над ним по заочному постановлению наказания вместо кнута плетьми (авг. 22 дня 1761).
Получивши таковой на свое требование из Мануфактур-Коллегии указ, Консистория через архиепископа Антония послала доношение в Св. Синод, в котором, изложивши все дело, ходатайствует, — в виду того, что Мануфактур-Коллегия «требование ея, Консистории, ни за что почитает», и чтобы Мальцов с мастером Морковиным прислан был в Консисторию «ни мало не уповательно», — не благоволено ли будет Св. Синоду учинить оной Мануфактур-Коллегии «наистрожайшее подтверждение» о высылке этих лиц в Консисторию, а доносителя Воробьева задержать при Консистории до окончания дела. При этом Консистория в опровержение доводов Мануфактур-Коллегии указывала, что Воробьев в своем доношении ссылается не только на Морковина, но и на прочих той фабрики людей, — что капитан Дурнов показывает, что видел мощи и старопечатные книги и проч. Кроме этого, по справке Консистории оказалось, что в духовных росписях священника и дьячка села Селимова за 1759 — 61 гг. оного Акима Мальцова и его работных людей не показано, а по силе Духовного Регламента Императора Петра 1-го, лица, не бывшие у исповеди и Св. Евхаристии в течении 3-х лет, должны считаться по отношению к вере православной «сумнительными» (сент. 21-го дня 1761 года).
Св. Синод уведомил Консисторию, что через Правительствующий Сенат им послано подтверждение Мануфактур-Коллегии о высылке Мальцова и проч. (ноября 19 дня, 1761).
Пока шла эта переписка, Мануфактур-Коллегия прислала в Консисторию вторую промеморию (23-го ноября 1761), в которой очень настойчиво требует выслать к себе Воробьева, так как Мальцов подал новую челобитную (октября 15 дня 1761), в которой показывает, что крестьянин Гр. Воробьев во время его, Мальцова, отсутствия с фабрики выбил в доме управляющего заводом окна и украл денег 300 руб., припасенные на разные исправления по фабрике, и с этими деньгами не известно куда скрылся. Кроме того, приехавши на фабрику 6-го августа, он нашел, что в кладовом его чулане разломан снизу пол и покрадено денег 450 руб. да 52 перстня золотых да серьги «бралиантовыя» ценой в 363 руб., да векселей на разных купцов на 800 руб., и в этой краже он подозревает Григория Воробьева, о чем и заявлено было в Провинциальную Канцелярию 20-го августа.
В донесении Св. Синоду по поводу этой второй промемории от Мануфактур-Коллегии Консистория замечает, между прочим, что эту челобитную Мальцова на Воробьева по обвинению его в краже у него разных вещей считает неосновательной, во-первых, потому, что в первой челобитной он называл его мастером и учеником, а здесь — крестьянином; во-вторых, что в первой своей челобитной о побеге с его фабрики мастера Воробьева ни о какой краже не упоминает, а если бы она действительно была учинена, то он никоим образом не преминул бы упомянуть о ней.
Так тянулось это дело. А между тем, в государстве произошли важные перемены, которые не могли не отразиться на деле. Умерла Императрица Елизавета и, после кратковременного царствования Петра III-го, вступила на престол Императрица Екатерина. Началось новое веяние. Прежние строгости к раскольникам были отменены, — им дарованы были широкие льготы. Отменено было, получившее столь печальную известность в нашей истории, «Слово и дело Государево»; упразднен был розыск и о потаенном расколе.
Таким образом, и дело по обвинению Я.В. Мальцова в содержании им потаенного раскола должно было потерять свое значение. Тем не менее Владимирская Духовная Консистория не находила возможным прекратить его, и в доношении Св. Синоду от 2 апреля 1763 г. писала, между прочим, что хотя в силу именного всемилостивейшего указа Императрицы 22 сентября 1762 г. следствие по потаенному расколу и отменено, но, так как Мальцов обвиняется не только в потаенном расколе, но еще в имении святых мощей и ризы Господней, то «произшедший на него, Мальцова, донос Консистория без изследования оставить, полагает, не можно». И это дело решением ускорить необходимо по силе указа Государыни Императрицы от 10-го февраля 1763 г. о немедленном решении таких дел, по коим окажутся в содержании колодники.
Между тем, случилось обстоятельство, которое на время прекратило движение этого дела, бывшего также в связи с восшествием на престол Императрицы Екатерины. 6-го июля во время литургии доноситель Григорий Воробьев бежал из под консисторского заключения, и «дело» было прекращено «до его сыску».
6-го октября беглец «сам собою» явился в Консисторию. Допрошенный, он рассказал следующее о своем побеге. Видя, что по делу его долговременно решенья не делают, вознамерился он, бежавши, о скорейшем того дела решении подать челобитную самой Императрице. Бежал он в Муром, а оттуда по Оке и Москве реке добрался до Москвы на судах с солью. В Москве он жил без паспорта; везде добывал себе пропитание честным трудом, кражами или какими другими подозрительными делами не занимался. Его кормили за его работы и паспорта нигде не спрашивали. В Москве Императрице прошения ему подать не удалось. Здесь он услыхал, что во Владимир назначен новый епископ, Павел, вместо грузина Антония, и решил к нему обратиться с просьбой о решении своего дела, надеясь, что новый епископ ускорит его решение.
За этот побег решено было оставить Воробьева без наказания «в виду претерпенной им нужды и разных лишений, вследствие долговременно остающаго без решения дела и того, что он сам собою явился из побега».
После этого епископом Павлом было послано в Московскую Синодальную Контору, при подробном изложении всего дела, доношение, в котором он, ссылаясь на Указ Императрицы Екатерины об ускорении окончания дел о заключенных колодниках, просил для окончания дела о колоднике Воробьеве напомнить Мануфактур-Коллегии о скорейшей присылке Мальцова и Воробьева, необходимых для окончания этого дела (окт. 13 дня 1763).
И вот, наконец, в Консистории был получен Указ Св. Синода от 19 февраля 1764 г. с окончательным решением. По рассмотрении доношения Я. В. Мальцова, поданного им в Синод чрез своего поверенного, в котором он, Мальцов, ссылается на прежде выставленные резоны в промемориях Мануфактур-Коллегии, а также на указ Императрицы Екатерины, по которому следствие по потаенному расколу должно быть прекращено, а для очищения себя от неправильного доноса Воробьева представил свидетельство о бытии у исповеди в 1763 г. от отца своего духовного города Орла священника Василия Феодорова, Св. Синодом было постановлено: «В силу указа Императрицы Екатерины о прекращении следствия и проч. и по данному Мальцовым свидетельству о бытии у исповеди и св. таинства Евхаристии — считать его от суда и следствия по делу обвинения совершенно свободным. Что же касается ризы Господней и св. мощей, то о ризе Господней не доказано, а мощи святых иметь в своем доме не заключает церкви святой противность. А потому Мальцова церкви святой за подозрительнаго считать не можно. И велеть ему, Мальцову, на будущее время в четыредесятницу и прочие посты с прочими людьми бывать непременно и о том из города Орла или других мест, где он будет, в Духовную Консисторию свидетельство посылать. А мастера Воробьева немедленно передать во Владимирскую Провинциальную Канцелярию для отсылки его в Мануфактур-Коллегию, где имеет быть о нем разсмотрение».
Дальнейшая участь злосчастного мастера Григория Воробьева, так настойчиво домогавшегося правдивого «сиска» своего дела, неизвестна. Впрочем, предугадать ее не трудно, по аналогии с участью упоминаемого в этом деле Морковина: вероятно, он был наказан кнутом или, по меньшей мере, плетьми за те сомнительные вины, которые были возводимы на него, в челобитных в Мануфактур-Коллегию, его хозяином Мальцовым, и сослан по его желанию в сибирские города на поселение.
Действ. чл. И.В. Малиновский (Владимирская ученая архивная комиссия. Труды: Кн. 5. — 1903.)

Аким кому-то заплатил отступную, кому-то обещал при благоприятном исходе дела поставить роскошный храм. Нашлись чиновники, которые пытались вымогать, но у них ничего не получилось. Аким считал, что если пойти им на уступки, то можно разориться, пока бумаги идут из Владимира в Синод, а затем из Синода в Мануфактур-коллегию. И поступил он просто: в 1765 году, для рабочих Гусевской фабрики, построил деревянную часовню, на месте явления иконы варвары Великомученицы.

В 1775 году Аким Мальцов и его двоюродный брат Фома Васильевич Мальцов подали челобитную в Сенат о признании их потомственными дворянами. 14 августа 1775 года по указу Екатерины II орловский купец первой гильдии Аким Мальцов за заслуги перед Отечеством был возведён в потомственное дворянство со званием генерал-лейтенанта, а Фома — со званием секунд-майора.
Пользуясь определенной признательностью среди купечества, Аким Мальцов избирался от их имени депутатом в комиссию по сочинению нового Уложения. По приезде из Гуся он удостоился беседой с императрицей Екатериной и видах и судьбах отечественной промышленности. Тогда же он получил золотую медаль с надписью: «Блаженство каждого и всех», на которой была изображена пирамида, увенчанная короной.

Восстановление в «благородном сословии» и присущие ему привилегии позволили Акиму Мальцову активизировать свою предпринимательскую деятельность. Аким Мальцов, скупив земельные, лесные угодья, крестьян, заложил основы для строительства будущих фабрик. В районе расположения своего имения Никулино он покупает деревни Починки, Захарово, Обдихово, Пичугино.
В 1782 году на левом берегу речки Черсевки, близ деревни Пичугино на пустоши Малиной был основан Малиновский (или Пичугинский) стекольный завод.
В 1785 году за Акимом Мальцовым числится Гусевская хрустальная фабрика и «на суходоле» — Никулинская, Головинская, Пичугинская фабрики.
В 1785 году (по некоторым сведениям в 1788-м) Аким Мальцов умирает.
После него остались четыре дочери — Анна, Екатерина, Прасковья, Александра и два сына — Сергей Акимович Мальцов (1771—1823) и Иван Акимович Мальцов (1774—1853).

В 1785 году после смерти Акима Васильевича Мальцова его вдова Марья Васильевна выкупила у Евдокии, вдовы Александра Васильевича Мальцова, Радицкую и Карачевскую фабрики и решила расширить производство. В 1790 году в лесу поблизости от деревни Дятьково Марья Васильевна построила стекольный и хрустальный завод, продукция которого уже в 1796 году не уступала изделиям славившегося тогда Гусевского хрустального завода.


Памятник Акиму Мальцову в Гусе-Хрустальном

Идея установки памятника в Гусь-Хрустальном основателю города Акиму Мальцову родилась в 2001 году, когда художник Виктор Шилов привёз с собой Московского скульптора Николая Кузнецова-Муромского. 17 июня 2006 году к 250-летию города, утром состоялось открытие памятника, который создали скульптор Игорь Черноглазов и архитектор Владимир Топоров. Бронзовая фигура Акима Мальцова, высотой около 2 метров 20 см, установлена на гранитном постаменте рядом с Георгиевским собором.

Источники:
1. Мальцовы // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
2. Субботин А. П. Мальцовский заводский район: История и настоящее экономическое положение. Издание редакции «Экономического журнала». — Санкт-Петербург: типография Северного Телеграфного Агентства, 1892 г. — 96 стр.
3. С.Ю. Васильев «Гусь-Хрустальный. Очерки истории Мещерского края», изд. «Мещёра», 2006 г. — 352 стр.

САГА О МАЛЬЦОВЫХ

Среди славной плеяды российских предпринимателей династия Мальцевых (Мальцовых), насчитывающая несколько поколений купцов и промышленников дворянского происхождения, представляет исключительный интерес. Крупнейшие землевладельцы, хозяева обширных фабрично-заводских районов в Центральной России, фактически промышленных империй, стекло- и хрусталезаводчики, строители железных дорог, меценаты, они владели огромными богатствами. Судьбы членов этого семейного клана золотыми нитями вплетены в историю России и русского предпринимательства.
Дворянская родословная Мальцевых восходит к началу XVII века. Позднее род обеднел, и с наступлением XVIII века его представители перешли в другие сословия: часть оказалась в числе священнослужителей, часть записалась в мастеровые Тульского оружейного завода, а некоторые взялись за торговлю и промысел.
Основоположником династии заводчиков Мальцевых принято считать сына купца гостиной сотни г. Рыльска Василия Васильевича Мальцева (Василия Большого). В 1724 году он был принят в пайщики Назаром Дружининым и Сергеем Аксеновым, незадолго до этого основавшими по личному указу Петра I стекольную и хрустальную фабрики на земле Введенского девичьего монастыря в Карачаевском уезде Орловской губернии и неподалеку от Гжатска. После смерти компаньонов и младшего брата, Василия Меньшого, Василий Большой в 1730 году становится полновластным хозяином фабрик.
Он берется за преобразования и проводит их с истинно мальцевским размахом. Приглашает высококвалифицированных мастеров из Малороссии, немцев и чехов, и уже через непродолжительное время на фабриках Мальцева начинается промышленное производство изделий из стекла и хрусталя.
Выпускали же здесь все, на что имелся спрос: стаканы пивные и медовые, гладкие и рисованные, стекла зеркальные и «оконишные» белые. За один только 1741 год было изготовлено продукции на 5583 руб. Однако хозяин не спешил набивать карман — в развитие производства за тот же период он вложил 6,7 тыс. руб. Спустя четыре года Мальцеву выдали свидетельство, согласно которому образцы изделий его заводов признавались «наилучшими против иностранных».
В последующие несколько лет предприятия Мальцевых растут как грибы после дождя по всей Центральной России — в дело включаются многочисленные представители клана. Когда же Василий Большой по старости отошел от дел, за управление фабриками взялись его сыновья: Александр, Аким и Василий.
Заботами государыни Елизаветы Петровны о сохранении лесов вокруг столицы в 1747 году выходит сенатский указ, повелевающий перенести заводы, находящиеся в радиусе 200 верст от Москвы в более удаленные места. Для этой цели фабрикантам даже выделяются необходимые средства. Александр Васильевич Мальцев получает разрешение перевести свои фабрики из сельца Новое в расположенное в 500 верстах от Москвы Радутино, а его брат Аким Васильевич в 1756 году обосновывается во Владимирском уезде и на реке Гусь закладывает новый хрустальный завод, известный сегодня всему миру как Гусевский хрустальный.
В развитии промышленности в Центральном районе России, который впоследствии стали называть то Русской Америкой, то Мальцевским промышленным районом, активно участвуют не только прямые потомки и наследники основателя династии, но также двоюродные и троюродные братья, племянники, невестки… Это не просто «семейный подряд» — это клан Мальцевых, работающий согласованно, слаженно и удивительно успешно.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ВО ДВОРЯНСТВО
В 60-х годах XVIII века Аким Мальцев и его двоюродный брат Фома Васильевич становятся владельцами не только стекольных и хрустальных предприятий, но и осваивают новые производства, в частности открывают парусно-полотняный завод в Можайском уезде.
Фамилия Мальцевых постепенно превращается в своеобразный знак качества, продукция их фабрик пользуется постоянным спросом и мгновенно расходится с ярмарок по всем уголкам России. И вот уже недавние обедневшие дворяне — заметные фигуры в российском обществе, уважаемые люди. Об этом говорит хотя бы тот факт, что Акима Васильевича Мальцева купечество г. Орла направило депутатом в екатерининскую комиссию по составлению нового Уложения (1767—1769 годы). Должность ответственная и, безусловно, почетная, не случайно от того же орловского дворянства в комиссию вошел и сам всесильный фаворит императрицы Екатерины II граф Григорий Орлов. По свидетельству историка Петра Кудрявцева, «попасть в число 622 депутатов значило стать вхожим в правленческие круги государства».
Но не все у Мальцевых складывалось так гладко, как кажется на первый взгляд. Тот же Аким Васильевич всего за несколько лет до избрания в уложенную комиссию был обвинен в потаенном расколе. Приверженность старообрядчеству считалась в ту пору тяжким преступлением, и от наказания его спасло лишь восшествие на престол Екатерины Великой.
Другое серьезное испытание, выпавшее на долю Мальцевых, едва не перечеркнуло результаты их многолетних трудов. Указом императрицы людям недворянского происхождения запрещалось вступать во владение недвижимостью и обзаводиться фабриками. Вот когда Мальцевы вспомнили о былом дворянстве и принялись хлопотать о восстановлении в правах. Заслуги, авторитет и деньги сделали свое дело: в 1760 году дворянином стал инспектор таможни Василий Иванович Мальцев, сын Ивана — третьего родного брата Акима, а спустя шесть лет чин коллежского регистратора и дворянство получил Савва Иванович.
Пожар пугачевщины, охвативший всю Россию, опалил и мальцевские владения. После подавления восстания Екатерина II постаралась возместить потери пострадавшим от «бессмысленного и беспощадного». Указом от 14 августа 1775 года Аким Мальцев за заслуги перед Отечеством возведен в дворянское достоинство и согласно Табели о рангах получил чин, соответствующий генерал-лейтенантскому. Умер известный заводчик в 1785 году.
Именно трудами Акима Васильевича были заложены основы будущего могущества мальцевской фамилии, именно он вместо маленькой полукустарной фабрики построил крупные производства на владимирских и брянских землях, наметив очертания богатейшего Мальцевского промышленного района.

ЕСТЬ ЖЕНЩИНЫ!
Немалую толику в процветание семейного бизнеса внесли и женщины рода Мальцевых. В 1775 году, после смерти Александра Васильевича, во владение фабрикой вступила его вдова, волевая и властная Евдокия Мальцева. Она не только решительно взялась за руководство, но и пожелала вести дело самостоятельно, инициировав таким образом раздел имущества с Акимом Васильевичем. В итоге энергичной вдове достались хрустальная и стекольная фабрики в Брянском и Карачаевском уездах, которыми она весьма успешно управляла до глубокой старости. Только в 1788 году Евдокия Мальцева продала обе фабрики невестке — Марье Васильевне, вдове Акима Мальцева, умершего за три года до этого.
Марья Васильевна Мальцева, мать двух сыновей и четырех дочерей, оказалась очень удачливой предпринимательницей. Всерьез озаботившись расширением производства, она в 1793 году построила в брянской лесной глухомани, возле деревушки Дятьково, ставший впоследствии знаменитым Дятьковский стекольный и хрустальный завод. Причем выпускавшиеся здесь изделия уже через три года начали ставить вровень с продукцией Гусевского завода.
Стараниями Акима Васильевича, его супруги и многочисленных влиятельных родственников их сыновья Сергей и Иван еще в малолетстве были зачислены на воинскую службу в лейб-гвардии конный полк. В 1788 году обоим братьям пожалованы дипломы и фамильный герб, подтверждающие потомственное дворянство.
В юности Сергей Акимович считался несколько легкомысленным молодым человеком, поэтому мать, обеспокоенная передачей наследства в крепкие и надежные руки, больше внимания уделяла младшему сыну, Ивану Акимовичу, в 1794 году уволившемуся с военной службы, чтобы заняться хозяйством. По совету матери Иван становится пайщиком Российско-американской компании, осуществлявшей торговлю продукцией мальцевских заводов на североамериканском континенте. А в 1804 году Марья Васильевна окончательно передает ему все свои фабрики.

ХРУСТАЛЬНЫЕ КРЫЛЬЯ ЛЮБВИ
Иван Акимович Мальцев, молодой, богатый, удачливый, проживает в Москве, вращается в свете и однажды знакомится с женщиной удивительной красоты Капитолиной Михайловной. Он увлечен и очарован, но его избранница, увы, замужем — за Василием Львовичем Пушкиным, стареющим поэтом, вышедшим в отставку с государственной службы.
Со всей присущей ему фамильной решительностью Иван Акимович бросается завоевывать даму сердца. Он ухаживает с размахом, засыпает любимую щедрыми подарками, и в конце концов красавица не выдерживает такого натиска. Бурный роман заканчивается разводом супругов Пушкиных, сопровождающимся скандалом и обвинениями в неверности — со стороны жены и упреками в легкомыслии и корысти — со стороны мужа. Получив развод, в том же году Капитолина сочеталась браком с Иваном Мальцевым. За годы совместной жизни у них родилось трое детей: Иван, Мария и Сергей. Старший сын умер 28 лет от роду, а младший стал со временем заметнейшей фигурой в династии.
В доме Мальцевых, что в Варсонофьевском переулке (а всего домов в Москве у них было три), супруга устраивает литературный салон. Среди его завсегдатаев — самые известные писатели и поэты, в том числе А.С. Пушкин и А.С. Грибоедов, с которым позднее судьба сведет одного из Мальцевых в роковые для обоих моменты жизни.
Не миновала стрела Амура и брата Ивана Акимовича — Сергея. Ушедший в отставку корнет лейб-гвардии конного полка, освобожденный волей матушки от трудов по управлению хозяйством, жил на широкую ногу, весело и беззаботно. Щедро тратился на пирушки, покупку орловских рысаков и скачки, в которых сам же и участвовал. В семье на него махнули рукой, и он поселился в Петербурге. Казалось, жизнь непутевого Мальцева так и закончится за карточным столом.
Если бы не счастливая встреча с овдовевшей княжной, матерью двоих детей Анной Сергеевной Мещерской. Проникнувшись нежными чувствами, Сергей Акимович женится на ней. Конечно, Мальцев — жених завидный, богатый, но и супруга его была наследницей не только старинной княжеской фамилии, но и богатых угодий, расположенных, кстати, в тех же местах, что и мальцевские заводы.
По случаю вступления в брак Марья Васильевна выделила сыну значительный капитал, и волей-неволей вчерашний гуляка занялся делами. К тому же в 1811 году Анне Сергеевне остается от деда богатое наследство, управление которым мудрая княжна возложила на супруга. И тут в Сергее Акимовиче проснулся дремавший до времени мальцевский дух предпринимательства. Словно наверстывая упущенное, он развивает бурную деятельность: строит несколько фабрик в Рязанской губернии недалеко от Гусевского хрустального завода. Всего за год открывает такое количество производств, какое остальные Мальцевы поднимали десятки лет.
После разгрома Наполеона для восстановления сожженной Москвы и других российских городов и сел потребовалось много стекла. И в 1812 году заводы Сергея Мальцева выдали огромное по тем временам количество изделий из стекла и хрусталя — 1 704 650! Вот какие хрустальные крылья выросли у влюбленного Сергея Акимовича…

ИМПЕРИЯ В ИМПЕРИИ
Дела у братьев Мальцев стремительно идут в гору, популярность и слава их продукции растут. Растут и доходы, а вместе с ними — присущие всему роду Мальцевых размах и амбиции. Сергей Акимович упорно стремится овладеть секретами изготовления венецианского стекла. В 1819 году, сопровождая больную жену, едет в Италию, во Флоренцию. Здесь он живо интересуется работой итальянских стеклодувов, посещает знаменитый остров Мурано, где сосредоточено производство венецианского стекла. Однако мягкий климат Адриатики не принес облегчения Анне Сергеевне, в 1820 году она умерла и Сергей Акимович возвратился домой.
В это время его младший брат начинает осуществлять грандиознейший и дерзкий даже для Мальцевых план по созданию на основе своих уже действующих в Центральной России предприятий еще более мощного промышленного района. Чтобы сконцентрировать средства для выполнения задуманного, он продает брату владимирские заводы. Вскоре Иван Акимович приобретает у Демидова Людиновский и Сукремильский чугунолитейные заводы, открывает и осваивает ряд вспомогательных производств, а также новых высокоприбыльных отраслей. В частности, строит первый в России сахарный завод. Дело это оказалось столь доходным, что к 1857 году в распоряжении семьи имелось уже девять таких заводов, вырабатывающих почти 28 тыс. пудов сахара в год.
Впрочем, интересы Мальцевых не ограничиваются одним лишь промышленным районом в центре России — их устремления распространяются по всей стране и даже за ее пределы. В 1828 году Иван Акимович покупает в Крыму имения Потоцкого и Нарышкина, другие земли, становится владельцем Симеиза. На приобретенных угодьях разбивает виноградники, фруктовые сады и оливковые плантации. Для переработки винограда строит завод и огромный винный подвал. Тем самым промышленник Мальцев положил начало знаменитому крымскому виноделию, в частности производству массандровских вин. В то же время Крым становится новым и весьма благодатным рынком сбыта товаров, традиционно выпускаемых Мальцевыми.
Постепенно и на юге России возникает особый промышленный район, или, по выражению современников, «промышленное царство». Широко известно, что в Крыму находилось большое количество разного рода заводов с огромными оборотами.

МИЛЛИОНЕР В СЕКРЕТАРЯХ У ГРИБОЕДОВА
Сергей Акимович не надолго пережил любимую супругу. Он умер в 1822 году, оставив огромное состояние 15-летнему сыну Ивану. Этот представитель клана Мальцевых был, пожалуй, самой противоречивой и во многих отношениях загадочной фигурой. Современники отмечают его сложный характер. О скаредности и мелочности Ивана Сергеевича слагались легенды. Говорят, например, что даже сообщая находившемуся за границей другу о смерти Пушкина, Мальцев больше всего волновался о сохранности одолженного им поэту столового серебра…
Впрочем, судя по многим воспоминаниям, эти качества не были врожденными. Скорее всего, сказалась трагедия, случившаяся с Мальцевым во время его работы в дипломатической миссии в Персии.
После смерти отца Иван Сергеевич жил в Москве, в доме своего дяди Ивана Акимовича. Служил в архиве Министерства иностранных дел. А надо сказать, что в ту пору собрались здесь «архивны юноши», как называл их Пушкин: Сергей Соболевский, братья Веневитиновы и Киреевские, Алексей Хомяков, Степан Шевырев, князь Владимир Одоевский — блестящие литераторы, философы, члены кружка «Общество любомудрия». Под их влиянием Иван Сергеевич пишет стихи и публикуется в «Московском вестнике», сочиняет сказки и приключенческие повести.
В 1827 году Мальцева переводят в Петербург, в Коллегию иностранных дел. Свободное время молодой человек проводит в пирушках, он весел, открыт и общителен. Тогда же Иван Сергеевич пылко влюбляется в невесту Веневитинова, княжну Александру Трубецкую. Но та после смерти жениха выходит замуж… за двоюродного брата Мальцева и уезжает за границу. Это был первый тяжелый удар, от которого Иван Сергеевич так и не оправился, до конца жизни оставшись холостяком. Однако на этом его испытания не закончились.
В 1828 году Мальцева назначают секретарем при посольстве России в Персии, возглавляемом хорошо знакомым ему Александром Грибоедовым. Трагическая участь посольства известна. Иван Сергеевич оказался единственным оставшимся в живых, причем история его спасения тут же обросла множеством домыслов, порой самых нелепых.
Вскоре Иван Сергеевич вернулся в Россию, сопровождаемый шлейфом слухов и сплетен, что еще больше сказалось на его характере. Он замкнулся, стал раздражителен. Правда, на его дипломатической карьере тегеранская трагедия не отразилась. Мальцева ценили и активно продвигали по службе, так что он достиг высоких государственных чинов: имел ранг действительного тайного советника, занимал пост управляющего Министерством иностранных дел, входил в состав Тарифного комитета. Одно время его даже пытались выдвинуть на пост министра финансов и товарища министра просвещения.
Но интересы Ивана Сергеевича в основном лежат в сфере семейного предпринимательства — он активно развивает торговлю с Персией и Закавказьем; используя служебные связи, вместе с дядей Иваном Акимовичем создает «Закавказское общество». В это же время со своим другом Соболевским открывает в Петербурге Сампсоньевскую бумагопрядильную фабрику. Ему удается раскрыть утерянные секреты производства цветного стекла, возвести в Людинове кирпично-черепичную фабрику, построить в Гусе Хрустальном каменные дома, школы и училища для мастеровых, притом и мужские, и женские.

ЖИЗНЬ КАК ПОЛЕТ КОМЕТЫ
«Да здравствует индустрия!» — пылко воскликнул однажды обычно более чем сдержанный Иван Сергеевич Мальцев. Но с не меньшим основанием этот лозунг мог бы начертать на фамильном гербе его двоюродный брат, сын Ивана Акимовича Мальцева — Сергей Иванович, жизнь которого была похожа на полет кометы — стремительный и яркий. Именно при нем окончательно сформировалась промышленная империя Мальцевых, воплотились самые дерзкие мечты и планы, и при нем же они рухнули, похоронив под обломками великие начинания.
Сергей Иванович был прекрасно образован, учился за границей, знал несколько языков, служил в гвардии и состоял адъютантом в свите немецкого принца Ольденбургского, члена российской царской семьи. Но предпринимательство интересовало Мальцева намного больше: в 1849 году он выходит в отставку, поселяется в Дятькове и окунается в дела производственные. В 1853 году умирает его отец, оставив в наследство промышленный район площадью свыше 200 тыс. га, раскинувшийся в Орловской, Калужской и Смоленской губерниях от Десны до Оки.
Заниматься промышленностью Сергею Ивановичу не привыкать, еще раньше с одобрения отца он основал рельсопрокатный завод на базе чугунного производства в Людинове. Для постройки доменных печей был выписан профессор Дорн из Тюбингена, профессор Белль по просьбе владельца обустраивает первые железопрокатные мастерские, механические мастерские оборудует французский изобретатель станков Жаккар, приглашаются специалисты по мартеновским печам (в частности, инженер Кинкель, изобретатель знаменитой сименсовской стали), ткацким станкам, другому передовому в то время оборудованию. При этом иностранные специалисты не только внедряют новую технику, но и обучают русских разным рабочим специальностям.
Если для первой в России железной дороги рельсы были закуплены за границей, то при строительстве второй дороги — Николаевской — такая сумма оказалась неподъемной для российского бюджета, и Сергей Иванович с одобрения Николая I в 1841 году начинает производство отечественных рельсов. Накануне Крымской кампании Мальцев предлагает в невиданные по меркам тех лет сроки — за семь месяцев — выстроить железную дорогу на конной тяге из Екатеринослава в Крым, затратив при этом всего 7 млн руб. Проект был отклонен, о чем очень скоро пришлось пожалеть. Во время Восточной (Крымской) войны (1853—1856 годы) Мальцев поставил для русской армии пушечные лафеты по цене вдвое меньшей, чем до начала боевых действий, однако возводить железную дорогу, к сожалению, было уже поздно.
На предприятиях Мальцева создаются первые российские паровые машины для Тульского оружейного завода и для Петербургского завода «Арсенал», а также первый корабельный винтовой двигатель, который Сергей Иванович предлагал использовать для военных судов (правда, эта идея тогда не нашла поддержки; адмирал Павел Степанович Нахимов, привыкший ходить под парусами, искренне удивился: «Зачем нам эти самоварчики?»). На его же заводах были построены первые русские речные пароходы, а в 1858 году — пароходы американского типа длиной 230 футов и с двигателем мощностью в 300 л. с. Изготавливались на заводах Мальцева и машины для сельского хозяйства, паровые молотилки.
В 1841 и 1843 годах Сергей Иванович выступил с предложениями об обеспечении русского населения хлебом и защите урожая, которые, по его мнению, должны были уберечь крестьян от продажи хлеба за бесценок в урожайные годы и покупки зерна втридорога в недород.
В конце 60-х годов Россия испытывала огромный недостаток вагонов и паровозов. При покупке за границей они обходились казне очень дорого, и правительство обратилось к отечественным предпринимателям с призывом развивать эту отрасль промышленности в России. В течение двух лет никто на призыв не откликнулся. Единственным патриотом, решившимся на столь дерзкое начинание, требовавшее, к слову, колоссальных затрат, был Сергей Иванович Мальцев. Его примеру последовали всего два завода в Петербурге — Невский литейный завод Полетики и Семянникова и судостроительный Балтийский завод Путилова и Макферстена. Но и они не выполнили принятые на себя обязательства.
Только Мальцева ничто не могло остановить. А ведь по контракту весь подвижной состав должен был изготовляться из отечественных материалов. И тогда Сергей Иванович обустраивает мастерские, выписывает из-за границы печи Сименса и первым в России начинает вырабатывать рессорную сталь. Стремясь, по обыкновению, сделать все основательно и надолго, он вкладывает в развитие новой промышленной отрасли баснословные деньги — 2 млрд руб.
Надо заметить, что ни до того, ни после Мальцев не обращался к правительству за финансовой поддержкой, рассчитывая получить прибыль от долгосрочных государственных заказов. Русское же правительство, как известно, хозяин своему слову: захотело — дало его, захотело — взяло обратно.

ВЕЛИЧИЕ И КРАХ ПРОМЫШЛЕННОЙ ИМПЕРИИ
Через несколько лет произошла смена правительства и началось обычное в таких случаях перераспределение госзаказов. Министерство путей сообщения не продлило контракт с русскими производителями железнодорожных составов и паровозов, передав заказ на них иностранным предприятиям. В результате отечественным заводчикам пришлось продавать свою продукцию по бросовым ценам. К тому же Моршанско-Сызранская железная дорога обанкротилась, не выплатив Мальцеву причитающиеся за уже поставленные паровозы 500 тыс. руб.
Сам Сергей Иванович говорил о том, что разорение его империи было целенаправленным, инспирированным. И основания для таких заявлений у него имелись. Достаточно вспомнить запрещение «мальцевских денег» — записок, выдававшихся в его владениях наравне с банковскими купюрами. Около 80 лет действовали «мальцовки» в этих краях, Министерство финансов постоянно контролировало их хождение, и ни одного нарекания не поступало. Как вдруг, почти одновременно с решением по передаче заказа на паровозы, вышел запрет на «мальцовки», что обязало хозяина предприятий выкупить денежные записки на общую сумму в 683 тыс. руб.
Более же всего поражает другой факт. За короткий срок Мальцеву удалось выпустить 400 паровозов и 12 тыс. вагонов. Еще немного, и Россия не нуждалась бы ни в каких иностранных поставках. Но, очевидно, кому-то это оказалось очень невыгодно. Мальцевы давно были бельмом на глазу у чиновничьей России, раздражая многих независимостью суждений, вольностью деяний и нарастающей год от года мощью предприятий. Настораживал и пугал своей непонятностью промышленный район, созданный Мальцевыми.
На этих огромных территориях разместились десятки фабрик и заводов. В этой империи строят на льготных условиях каменные дома для тысяч рабочих, снабжают район посудой, мебелью, сельскохозяйственной продукцией — словом, практически всем, за исключением мануфактуры и колониальных товаров. Здесь свои законы и деньги и даже особая форма у рабочих и полиции. Здесь выстроен первый в стране частный телеграф. Нет нищеты, население поголовно грамотное, а условия труда значительно лучше, чем на других отечественных предприятиях.
Вот как пишет о Мальцевском районе В.И. Немирович-Данченко: «Царство это является оазисом среди окружающего бездорожья и бескормицы. Тут работают более ста заводов и фабрик; на десятках образцовых ферм обрабатывается земля… Тут люди пробуравили землю и, как черви в орехе, копошатся в ней, вынося на свет Божий ея скрытые богатства; отсюда добрая часть нашего отечества снабжается стеклом, фаянсом, железом, сталью, паровозами, вагонами, рельсами, паркетами, всевозможными машинами, земледельческими орудиями… Здесь нет роскоши и излишеств, нет и нищеты, нет голодовок».
Еще со времен становления империи хозяева позаботились о социальных программах: развивается система общественного призрения, предусмотрены пенсии для престарелых рабочих, вдов и сирот. Значительная же часть прибыли вкладывается в новые производства.
Ввиду тяжелых материальных потерь, стремясь спасти предприятия, в 1875 году Мальцев учреждает промышленно-торговое товарищество с общим капиталом в 6 млн руб. Основными вкладчиками были сам Сергей Иванович, его сыновья и ближайшие родственники. Уставом товарищества максимально учтены интересы рабочих, предусмотрено распределение прибылей в пользу развития производств. Чтобы не сворачивать уже запущенные производства, Мальцев продает свои имения в Таврической губернии.
Скорее всего, благодаря железной воле и безупречной организации Сергей Иванович сумел бы выбраться из создавшегося тяжелого положения, но в 1883 году в стране разразился экономический кризис, резко сокративший поставки мальцевских предприятий. К тому же несчастье случилось и с самим Сергеем Ивановичем. Он тяжело заболел и уехал лечиться за границу.
Несмотря на то что состояние мальцевских заводов и фабрик в целом не внушало опасений — основной капитал продолжал возрастать, — во время болезни хозяина в дела вмешались родственники, больше заботившиеся о своих прибылях. А в результате — запутанная отчетность и катастрофически выросшие долги. Жена давно ушла от Сергея Ивановича, дети же были настроены враждебно и всеми силами стремились передать семейный бизнес под опеку в казенное ведомство. Когда возвратившийся после лечения Мальцев попытался вернуться к управлению, ему недвусмысленно пригрозили отдать под опеку его самого.
В 1885 году было учреждено казенное правление, но оно лишь нарастило долги и окончательно запутало дела, не справившись с невиданной доселе производственной махиной. 6 апреля 1888 года промышленно-торговое товарищество Мальцевых признали несостоятельным должником. Так был фактически уничтожен зарождавшийся центр российской индустрии…
Сергей Иванович Мальцев уезжает в Крым, он сломлен, болен и не в силах далее бороться. В 1893 году он умер, завещав похоронить себя в селе Дятькове, в фамильной усыпальнице. Пресеклась еще одна ветвь промышленников Мальцевых.

ПОСЛЕДНИЙ ПОДАРОК РОССИИ
Судьба, как известно, любит делать неожиданные повороты. И притом нередко удачные. Так произошло и в этот раз. Самый скаредный представитель семейства Мальцевых Иван Сергеевич передал все свое нерастраченное наследство, а заодно и фамилию, племяннику — Юрию Степановичу Нечаеву. Собственно, в последние годы жизни Ивана Сергеевича тот уже фактически управлял всеми его делами. И управлял, надо сказать, вполне успешно.
Жил наследник не в пример покойному дядюшке широко и весело. В свете являлся заметной фигурой, что помогало ему получать одно придворное звание за другим. В 1887 году он становится камергером, в 1891-м — гофмейстером двора, а в 1907 году — обер-гофмейстером.
Получив состояние, Юрий Степанович возводит в Гусь-Хрустальном храм Святого Георгия. Расписывать его приглашают Виктора Михайловича Васнецова. В течение нескольких лет Нечаев-Мальцев финансирует журнал «Художественные сокровища России», является вице-президентом Императорского общества поощрения художников. На его средства строятся дворянская больница в Москве и ремесленное училище во Владимире.
Финансовый кризис больно ударил и по этому представителю славной династии. Но в последние 20 лет жизни он совершает, возможно, самый высокий подвиг души. Во многом благодаря его денежным вложениям и громадным усилиям состоялся в Москве Музей изящных искусств (ныне Музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина). Достаточно сказать, что из 3,5 млн руб., затраченных на его возведение и закупку экспонатов, 2,5 млн внесены Нечаевым-Мальцевым. Активное участие принимает он и в формировании музейного фонда.
Наверное, это было последнее из предначертанных ему свыше дел. Вскоре после торжественного открытия музея, 6 октября 1913 года, последний представитель династии Мальцевых скончался. Почти одновременно с ним скончался и организатор строительства музея, профессор И.В. Цветаев.
…Известный промышленник и меценат Павел Третьяков признавался в письме к дочери: «Моя идея была с самых юных лет наживать для того, чтобы нажитое от общества вернулось бы также обществу в каких-либо полезных учреждениях».
Любой из Мальцевых подписался бы под этими словами.

При написании очерка использованы следующие источники:

Субботин А.П. Мальцовский заводской район. История и настоящее экономическое положение//Экономический журнал. СПб, 1892.

Сергей Иванович Мальцов и Мальцовское промышленно-торговое товарищество//Правительственный вестник. СПб, 1880. № 253—255, 257, 258.

Немирович-Данченко В.И. Америка в России//Русская мысль. М., 1882. Кн. XII. Гавлин М. Мальцевы. — М.: Терра, 1996.

История династии Мальцовых

  • Реклама на сайте
  • Сообщить об ошибке
  • Добавить информацию в статью
  • Просмотров страницы: 672

История династии Мальцовых

Интерес к династии Мальцовых, создавших феномен, именуемый, «Мальцовской стекольной империей», проявился в обществе уже в XIX веке. Изучая основные этапы его создания и развития, встал вопрос о более подробном изучении жизни и деятельности наиболее ярких личностей рода Мальцовых.

Начало династии Мальцовых идёт от Богдана Афанасьевича Мальцова, записанного в числе дворян и детей боярских в 1634 году. Его сыновья Автамон, Кирей и Юрий были в Чернигове городовыми дворянами. У Сына Юрия, Василия Юрьевича Мальцова, купца жившего в Гжатске, было два сына — Василий «меньшой» и Василий «Большой» вот от этого «Василия Большого» и начинается история мальцовской «стекольной империи».

В 1723 году житель Гжатской пристани Назар Дружинин и калужский посадский человек Сергей Аксенов получили разрешение «завести в Карачевском уезде да в Можайском уезде в дворцовой Покровской волости на пустошах Ширяевой и Кудиновой стекольные заводы». Для расширения этих заводов и увеличения их производительной мощности Дружинину и Аксенову в 1724 году разрешается принять в компанейщики Василия Васильевича Мальцова «Большого». В 1730 году, после смерти своих компаньонов Василий Мальцов становится главным содержателем и единственным владельцем хрустальной фабрики в Можайском уезде. Для расширения производства и выпуска высокосортного хрусталя Мальцов заключил контракт с тремя богемскими мастерами: резчиком Иосифом Генкиным, выдувальщиком Матиусом Томасевичем и шлифовщиком Иосифом Старком.

В 1740-е годы Можайский завод Мальцова становится одним из самых известных в России. Мануфактур-коллегией образцы Мальцовских изделий были признаны «наилутши против иностранных» и разрешено владельцу завода «клеймо на той посуде вырезать у каждой посуды». На заводе в этот период изготавливали штофы, рюмки, бокалы, гравированные с позолотой.

В 1746 году Василий Мальцов подает челобитную на имя императрицы Елизаветы Петровны с прошением о введении в права наследников двух сыновей — Александра и Акима. В этом же годы новые наследники, купив сельцо Новое в Можайском уезде с 37 крепостными, основали Новосельский завож, который вырабатывал оконное стекло, хрустальную и стеклянную посуду. Но через год вышел указ, запрещающий строительство стекольных и железных заводов вблизи Москвы и Петербурга, с требованием «удалить онные» не менее чем за 200 верст от столиц. Указ явился началом для освоения Мальцовыми юго-западных окраин центра России.

В 1750 году Александр Мальцов переводит часть хрустальной фабрики в село Радутино Трубчевского уезда Орловской губернии, ныне Брянская область.

1755 году Аким Мальцов покупает у саранского помещика Симонова землю в сельце Никулино. А через год, в 1756 году на реке Гусь Мальцов пускает в работу хрустальную фабрику. Новая фабрика явилась «положением началу» Гусь-Хрустального. В 1759 году Аким строит второй завод при имении Никулино, на котором вырабатывает оконное стекло.

Первое упоминание о Гусевском заводе встречается в «портфелях Миллера» — рукописных материалах, хранящихся в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА). В одном из документов за 1778 год сообщается: «… В Володимерском уезде хрустальные и стеклянные фабрики: 1. Якима Мальцова при реке Гусь и сельцо Гусь называется, где фабрика заведена, делает стаканы и рюмки простые. В сельце душ до ста крестьян… У Якима есть и полотняная фабрика в Гжатском уезде, в сельце Новом, основанная в 1762 году. В той же фабрике 5 станов на коей делают ревендуг… Яким имеет дом за Москвою-рекою в приходе Космы и Домениана в Малой Екиманской улице…»

На Гусевской и Никулинской фабриках работали мастера, переведенные из Можайского уезда, а в 1760 году к ним прибавились «мастеровые люди» завода Богдана Стенцеля (бывшего завода Койета). К 1782 году число мастеров на обеих фабриках увеличилось до 350.

В 1760-е годы на горизонте мальцовского промышленного предпринимательства появляется Фома Васильевич Мальцов, двоюродный брат Акима Мальцова, и начинает активно развивать стекольное производство. В 1764 году Фома основал стеклянную и хрустальную фабрику при речке Ястреб, а в 1775 году — Золотковскую фабрику в сельце Золоткове, которая делала посуду «хрустальную со шлифовкой, рисовкой и мулевкой». К началу XIX века Фома Мальцов владел пятью заводами, расположенными во Владимирской губернии.

В 1775 году Аким и Фома Мальцовы «восстановились» в дворянстве, доказав, что являются прямыми потомками Богдана Афанасьевича сына Мальцова из Чернигова, внесенного в общий гербовник дворянских родов в 1634 году. Переход в дворянское сословие давал огромные возможности для промышленного предпринимательства. Мальцовы скупали громадные земельные, лесные угодья, крестьян, тем самым закладывая основы для строительства будущих фабрик.

К концу XVIII века семейство Мальцовых владело 16-ю заводами.

После смерти Акима Мальцова в 1788 году, по разделу имения между сыновьями, Гусевская стекольная фабрика была записана за 14-летним Иваном Акимовичем (1744-1853 гг.). Из-за малолетства сыновей фабрика переходит к жене Акима, Марии Васильевне Мальцовой, которая умело руководит фабриками, возглавив мальцовское дело.

Мария Васильевна Мальцова сосредотачивает свою предпринимательскую деятельность в Брянском уезде Орловской губернии, купив в 1788 году у Авдотьи Мальцовой Радицкую фабрику. Строит серию мелких фабрик по выпуску стеклопосуды, а также закладывает знаменитую Дятьковскую хрустальную фабрику. При этой фабрике, в деревне Дятьковичи «пускает корни дятьковский куст» клана Мальцовых.

В 1794 году в чине секунд-майора Иван Акимович Мальцов увольняется от служб по болезни и активно включается в управлении фабриками. Уклад жизни семьи Мальцовых, благодаря полученным сословным привилегиям и огромным богатствам, резко меняется. Иван Акимович уже не живет, как его родители «при фабриках», а поселятся в Москве. С его именем связано развитие юго-западного промышленного мальцовского района.

В 1811 году Иван Акимович продает все фабрики, сосредоточенные вокруг Гусевского хрустального завода, брату Сергею Акимовичу Мальцову (1771-1823 гг.). Сергей Акимович, по свидетельству современников, в молодости вел праздный образ жизни, проводя время в шумных компаниях. Но после женитьбы на Анне Сергеевне — урожденной княжне Мещерской, в первом браке Ладыженской, остепенился. От брака имел пятерых детей — двух сыновей и три дочери. По линии жены Мальцов роднился с титулованной русской знатью. Семья ведет аристократический образ жизни. По примеру младшего брата Сергей Акимович серьезно занимается расширением стекольного производства. Особое внимание уделяется Гусевской хрустальной фабрике, где выпускается высокосортный хрусталь. Для работников фабрики Сергей Акимович строит большой каменный храм. В 1816 году церковь Иоакима и Анны была освещена и проведена первая служба. Село Гусь переименовано в Гусь-Мальцовский.

Деятельность С.А. Мальцова на поприще хрустального производства продолжалась недолго. Из-за болезни жены семья длительное время проводила за границей. В 1820 году умирает Анна Сергеевна, а через три года и сам Мальцов.

Гусевская хрустальная фабрика с принадлежащими заводами и землями была завещана старшему сыну — Ивану Сергеевичу Мальцову (1807-1880 гг.).

Из воспоминаний графа М.Д. Бутурлина, близко знавшего семейство покойного Сергея Акимовича Мальцова, известно, что, оставшись сиротой в ранней молодости, Иван Сергеевич оказался на попечении дяди, известного хозяина и владельца больших заведений, Ивана Акимовича. Но особенное внимание ему и остальным детям уделял брат покойной Анны Сергеевны — князь Иван Сергеевич Мещерский, владелец имения Лотошино, соседствующее с имением Осташево, где размещалась высшая военная школа. Из стен этой школы вышла группа деятелей декабристского движения.

Очевидно, что здесь произошло знакомство юного Ивана с будущими декабристами, такими как С.П. Трубецкой, братья Колошины, Муханов П.А., Пущин, которое в последствии перерастет и в близкое родство.

Иван Сергеевич Мальцов, будучи талантливым человеком получил прекрасное образование и определился на службу по дипломатической линии. На службе в Министерстве Иностранных Дел Мальцов достиг высших постов. Свидетельством того является неоднократное управление делами Министерства при Нессельроде, записи наград в послужных списках, хранящихся в архиве министерства иностранных дел России.

Наиболее подробно освещена служба Ивана Сергеевича первым секретарем дипломатического представительства России в Персии (период с 1828 по 1830 гг.) и то в силу того, что события связаны с именем А.С. Грибоедова.

Успехи Мальцова на государственной службе сочетались с активной предпринимательской деятельностью. В 1823 году Иван Сергеевич становится владельцем ряда стекольных заводов во главе с Гусевской хрустальной фабрикой. К моменту получения наследства данные предприятия работали в основном на межрайонный рынок: вырабатывали бутылочную посуду, стеклянную и хрустальную продукцию, листовое стекло. Из-за ограниченности в рынках сбыта, недостатка в путях сообщения при огромных расстояниях, отсутствия денежных вливаний и ряда других причин в стекольном производстве намечается застой.

В 1830 году Мальцов приступил к непосредственному управлению делами обширного хозяйства…

…Посетив родовое имение, Гусь-Мальцовский, он в одном из писем к С.Д. Нечаеву отмечает, что главная фабрика Гусевская дала доход с отрицательными показателями. Необходимы были кардинальные меры, новый взгляд на развитие хрустального производства а также перспективные планы развития новых отраслей.

Приступив к реализации на собственном производстве достижений в области науки, техники и применению передовых технологий (по примеру западно-европейских стран), Мальцов тем самым открыл новый этап в развитии предпринимательства Мальцовых на территории мальцовского округа, расположенного во Владимирской и Рязанской губерниях.

Служба в министерстве иностранных дел, частые поездки в зарубежные командировки для выполнения различных дипломатических поручений по странам Западной Европы использовались Иваном Сергеевичем для ознакомления с состоянием дел в стекольном производстве этих стран и для налаживания деловых связей. Большое значения имели посещения Мальцовым стекольных заводов в Чехии, которые по производству стекла превзошли венецианцев. Обследовав богемские фабрики, Мальцов узнал, что богемское стекло не имеет металлических оснований. По примеру богемских заводов на Гусевской фабрике стали использовать простые стеклянные составы, взамен настоящего хрустального. Это повлияло на быстрое распространение и большое употребление дешевых изделий. Мальцовы первыми из российских стеклопромышленников доказали возможность выделывания из обыкновенных, но тщательно очищенных составов, изделия, совершенно похожие на хрустальные (так называемый богемский хрусталь).

В статье К.А. Большева «К истории стекольного мальцовского производства» отмечается: «… мальцовскую посуду можно встретить в любой деревне, в любом трактире Доступная всем, она проникла всюду и характерна по своим целесообразным формам… Мальцовское стекольное производство выросло на русской почве и неразрывно связано с ней как в отношении сбыта, так и в отношении материала, притом оно имело не только местное значение, но и широкое распространение в пределах всей России…»

Уже в конце 30-х годов XIX века изделия мальцовских заводов имели сбыт в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Киеве, Варшаве, Риге, Ташкенте, а также во всех торговых местах центральных губерний России.

Иван Сергеевич и Иван Акимович Мальцовы вкладывали значительные суммы на опыты, проводимые для хрустального производства. Впервые на мальцовских заводах удалось производство рубинового стекла, выкрашенного медью, уранового стекла, зеленовато-желтого цвета. В Обозрении главнейших отраслей мануфактурной промышленности отмечалось: «… наибольшая чистота хрустальной массы, наибольшая дешевизна и разнообразие — принадлежность произведений заводов Мальцовых…»

С именем Ивана Сергеевича связано участие Гусевской хрустальной фабрики практически во всех художественно-промышленных выставках, начиная с первой Всеросийской мануфактурной выставки 1829 года.

Только в 1839 году Гусевская фабрика не принимала участия в выставке из-за реконструкции стекловаренных и калильных печей. Проведенные мероприятия привели к уменьшению периода варки стекла, улучшению качества стекломассы, увеличению выработки стеклоизделий и, самое главное, к уменьшению потребности в дровах. Именно последнее достижение (экономия топлива) было наиболее ценным, так как для Гусевской хрустальной фабрике, относящейся к предприятиям длительного функционирования, встал остро вопрос об истощении местной базы древесного топлива.

Мальцов закрывает ряд мелких стекольных заводов и подает прошение на заведение в селе Гусь бумагопрядильни для трудоустройства наличной рабочей силы.

Следует отметить, что к этому времени хлопчатобумажная промышленность достигла значительных размеров в России, однако, главнейшая отрасль этой промышленности — бумагопрядение производилась еще в скромных объемах. Необходимо отдать должное уважение дальновидности предпринимателя Мальцова, увидевшего большие перспективы в данной быстро развивающейся нетопливоемкой отрасли. Еще в 1826 году Иван Сергеевич наладил изготовление нанки (бумажной ткани из грубой пряжи) в селе Гусь. С гусевской нанковой фабрики начались первые шаги хлопчатобумажной промышленности Гусь-Хрустального.

Но прежде чем обустроить бумагопрядильню в Гусе, Мальцов, являясь акционером «Российской бумагопрядильной мануфактуры», в товариществе с С.А. Соболевским, С.С. Мальцовым и другими в 1838 году пускает в работу Сампсониевскую бумагопрядильню в Санкт-Питербурге.

В эти годы правительство принимает решение о разработке и распространению употребления торфа взамен древесного топлива. От внимания Мальцова не ускользнуло то обстоятельство, что вокруг Гусевской хрустальной фабрики находятся обширные болотистые пространства, богатые торфяными залежами. Поэтому им проводилась активная деятельность по заведению бумагопрядильной мануфактуры при Гусевской фабрике, которая уже в 1847 году получила полный свой ход. Успешная работы бумагопрядильни создавала излишки товарной пряжи и это позволило иметь собственное ткачество. К 1861 году было закончено строительство ткацкой фабрики.

Изделия Гусевской бумагопрядильни демонстрировались на выставках 1849 и 1853 гг. и были отнесены к разряду хороших.

Частое пребывание в среде передовых представителей русской культуры, определило на годы круг знакомых и среду, в которую постоянно приглашался Мальцов, не могло не отразиться на его мировоззрении. В портрете Ивана Сергеевича тонко подмечается европейский как внешний, так и внутренний склад образа мыслей, раннее осознание взаимосвязи между личным и общественным богатством.

Все это отразилось в социально-благотворительной деятельности Мальцова. Он устраивает для рабочих больницу, аптеку, училище для детей мастеровых, не говоря уж о различных вкладах на устройство благотворительных заведений. По образцу западно-европейских французских рабочих поселков начинается строительство на «Гусю» добротных каменных домов, которые в настоящее время являются памятниками архитектуры XIX века. В этом плане Гусь-Хрустальный один из первых в России рабочих поселков, строившийся по определенному плану и проекту. К 1861 году таких домов насчитывалось около сорока, но первоначально они предназначались для служащих и лучших мастеровых хрустальной фабрики.

С пуском бумагопрядильни население при фабриках Мальцовых резко возросло. Церковь построенная в 1816 году, стала тесна для прихожан, поэтому Мальцов выделяет крупную сумму на пристройку теплой трапезной. Также им проводились различные мероприятия и обустройство заведений, облегчающих жизнедеятельность мастеровых.

Конечно, благотворительная, меценатская деятельность в области культуры и просвещения, щедрое покровительство искусствам в жизни Ивана Сергеевича Мальцова мало выражена в сравнении с такими фамилиями того времени как, например, Третьяков, Солдатенков, Морозов, Мамонтов, Щукин и другие. Но, может быть, благодаря образу жизни «философа», издерживая на себя самую ничтожную часть своих колоссальных доходов (что вызывало осуждение у современников Мальцова), создавалась материальная база для будущего мецената, щедрого дарителя следующего представителя династии Мальцовых — Юрия Степановича Нечаева-Мальцова.

15 ноября 1880 года в Ницце скончался богатейший человек России XIX века, некоронованный король русского хрусталя, дипломат, камергер Двора, действительный тайный советник, кавалер почти всех русских орденов и многих иностранных — Иван Сергеевич Мальцов.

Из-за отсутствия прямых наследников, наследником многомиллионного состояния, ряда промышленных предприятий, в том числе Гусевской хрустальной фабрики, был объявлен племянник, Юрий Степанович Нечаев, сын Софьи Сергеевны Мальцовой, сестры Ивана Сергеевича и Степана Дмитриевича Нечаева, ближайшего друга покойного.

По завещанию Юрий Степанович должен был принять фамилию дяди. Ю.С. Нечаев-Мальцов оказался достойным приемником династии Мальцовых. Вступив в права наследника на 47-ом году жизни, он за три с небольшим десятка лет успел сделать многое не только на ниве социально-экономического развития промышленных предприятий, принадлежавших ему, но и на ниве благотворительности, меценатской деятельности.

Определенные обязанности перед производством, которому посвятил свою жизнь Иван Сергеевич Мальцов, не были чужды и обременительны для Юрия Степановича. В хрустальное производство он внес свой художественный дух. На Гусевской хрустальной фабрике внедряются передовые технологии, новые способы декорирования стеклоизделий — в технике «галле», «миллифиори», «ирризации», «люстр». Также внедряются поточные механизированные линии нанесения алмазной грани и кислотной обработки. Вышеперечисленные усовершенствования — это лишь один из примеров активной предпринимательской деятельности Нечаева-Мальцова, результатами которых стали медали на Всероссийских мануфактурных выставках, международное признание — бронзовая медаль на Всемирной выставке в Париже в 1900 году.

На фабриках продолжается строительство каменных домов для рабочих и служащих. Строятся церковно-приходские школы для детей мастеровых, общественные здания. По завещанию Ивана Сергеевича Мальцова, который выделил огромную сумму на строительство ремесленного училища во Владимире, Юрий Степанович осуществляет замыслы покойного, внося при этом дополнительные средства на усовершенствование данного заведения. В настоящее время здание функционирует как учебное заведение, в котором размещается авиамеханический колледж.

При многообразии интересов и поля деятельности Ю.С. Нечаев-Мальцов большое значение придавал искусству и благотворительности. Многие годы он был почетным членом, а затем и вице-призедентом Общества поощрения художеств, членом Академии художеств. На его средства построены различные благотворительные учреждения, ряд церквей в различных городах России и за рубежом. Но самым значительным вкладом его меценатской деятельности явился Музей изящных искусств, ныне Музей изобразительного искусства им. А.С. Пушкина.

В некрологе, написанном в 1913 году, отмечается деятельность Нечаева-Мальцова на поприще строительства музея: «… ему музей обязан мраморной и гранитной облицовкой, мраморной колоннадой по главному фасаду, мраморной парадной лестницей… Им пожертвованы обширные коллекции памятников египетского искусства, памятники античного ваяния классического периода, копии мозаик св.Марка в Венеции… Весь этот, более чем 10-летний период, Юрий Степанович жил почти исключительно интересами и делами музея…»

За музей Мальцову пожаловано звание обер-гофмейстера Высочайшего Двора и высший орден Александра Невского. Необходимо сказать о деятельности Юрия Степановича в деле строительства церквей. Необычайная энергия, щедрость, участие, заботливое внимание в создании храмов говорят о глубоких религиозных воззрениях, высокой нравственности личности Нечаева-Мальцова. На его средства исполнена ризница Копенгагенского храма при Российском представительстве, храм св. Георгия в имении Гусь во Владимирской губернии, храм св. Великомученика Дмитрия в имении Полибино Рязанской губернии. Постройки этих высокохудожественно оформленных храмов связаны с такими именами как архитекторы Л.Н. Бенуа, Г.Я. Леви, В.А. Покровский, А.Н. Померанцев, художники — В.М. Васнецов, И. Крамской, мозаичист В.А. Фролов.

В октябре 1913 года в Санкт-Петербурге в возрасте 79 лет скончался Юрий Степанович Нечаев-Мальцов. Как писала газета «Биржевые ведомости», это был «выдающийся деятель на поприще благотворительности, развития в отечестве профессионального образования, активного покровительства разнообразным отраслям искусств и художеств». Общество с нетерпением ждало объявления наследника. В книге А.А. Игнатенко «50 лет в строю» отмечается, что завещание Ю.С. Нечаева-Мальцова удивило всех не меньше, чем завещание Ивана Сергеевича Мальцова. Наследником были объявлены Элим Павлович Демидов, князь Сан-Донато и Павел Николаевич Игнатьев.

Элим Павлович Демидов, князь Сан-Донато родился в 1868 году, сын известного промышленника Павла Петровича Демидова и Марии Элимовны Мещерской (умерла вскоре после рождения сына). Титул князей Сан-Донато представители династии Демидовых наследовали от Анатолия Николаевича Демидова. Анатолий Николаевич Демидов был женат на принцессе Матильде, после смерти которой унаследовал виллу Сан-Донато и по грамоте итальянского короля Виктора-Иммануила от 17 февраля 1872 года получил титул князя (королевства итальянского) Сан-Донато с наследственным правом перехода его в мужской линии в порядке первородства. В связи с тем, что у А.Н. Демидова не было детей, все наследство и титул были завещаны родному племяннику — Павлу Петровичу Демидову, а от последнего Элиму Павловичу.

В 1885 году после смерти отца Элим Павлович был усыновлен Ю.С. Нечаевым-Мальцовым, несмотря на то, что по линии родства Мальцовых, Нечаевых, Мещерских и Демидовых, Элим приходился Мальцову внучатым племянником.

Интересным представляется выбор Э.П. Демидова в качестве государственной службы — дипломатической карьеры, так как известно, что в династиях Мальцовых и Демидовых служба на дипломатическом поприще считается наиболее престижной и удовлетворяла честолюбие некоторых ее представителей. На дипломатической ниве служили И.С. Мальцов, Ю.С. Нечаев-Мальцов, И.П. Колошин (сын Марии Сергеевны Мальцовой), В.И. Мальцов (внук Акима Мальцова), П.П. Демидов, А.Н. Демидов. В мае 1890 года Э.П. Демидов окончил с серебряной медалью императорский Александровский лицей. Был пожалован в звание камер-юнкера Двора Его Императорского Величества и принят в министерство иностранных дел России. В 1893 году женился на дочери генерал-адъюнкта графа Иллариона Ивановича Воронцова-Дашкова, графине Софье Илларионовне. В 1894 году назначен сверх штата в посольство России в Лондоне, а в 1897 году вторым секретарем этого посольства. Как свидетельствуют документы, на основании высочайшего указа от 26 февраля 1896 года «за усердие в службе» получил серебряную медаль на Александровской ленте в память императора Александра III.

С 1902 по 1917 годы служил при российских посольствах в Мадриде, Копенгагене, Вене, Париже, Афинах. За годы государственной службы награждался отечественными наградами и иностранными орденами. После революции 1917 года дальнейшая судьба Элима Павловича Демидова и членов его семьи неизвестна.

Интересна судьба другого наследника — Игнатьева Павла Николаевича, который приходился Ю.С. Нечаеву-Мальцову внучатым племянником, являясь праправнуком основателя Гусевской хрустальной фабрики Акима Мальцова.

По завещанию Павел Николаевич Игнатьев (1870-1926 гг.) стал владельцем мальцовских хрустальных заводов, расположенных в основном во Владимирской губернии, а также Новосельского стекольного завода в Тверской губернии и Тигодского стекольного завода (ст. Любань Николаевской железной дороги). В 1913 году по его указанию был составлен план усадьбы при Гусевской фабрике. При Игнатьеве на Гусевской хрустальной фабрике был налажен выпуск парфюмерной посуды. В 1915 году на его средства началось строительство гимназии второй ступени. В 1917 году в силу катастрофически плохого финансового состояния был вынужден реорганизовать Гусь-Хрустальные заводы в акционерное общество.

Павел Николаевич Игнатьев был воспитанником Киевского университета, примыкал к либеральной части буржуазии. Убежденный толстовец, «уходил в деревню» и прожил там 14 лет, занимаясь сельским хозяйством. В 1915 году был назначен Министром просвещения. Пытался ввести всеобщее начальное обучение, расширить техническое и сельскохозяйственное образование. В 1916 году был уволен с поста Министра, а в 1917 году привлекался к суду Временным правительством, как царский министр.

Известно, что в 1919 году П.Н. Игнатьев с семьей покинул Россию. С 1928 года Игнатьевы проживают в Канаде. У Павла Николаевича Игнатьева было пятеро сыновей:

  • — Николай (1904-1952 гг.), профессор Торонтского университета,
  • — Владимир, специалист по агрономии и биохимии,
  • — Алексей, в 1970-е годы возглавлял топливный отдел Министерства горной промышленности Канады,
  • — Леонид, доктор философии Торонтского университета,
  • — Георгий, дипломат, представитель Канады при ООН в 1970-е годы.

Описывая династическую ветвь «гусевских» Мальцовых, нельзя не сказать о представителях этого рода по «дятьковской» линии, начиная с детей Ивана Акимовича Мальцова.

Сергей Иванович Мальцов (1809-1893 гг.) — младший сын Ивана Акимовича Мальцова был женат на княжне Анастасии Николаевне Урусовой (1820—1894), фрейлине двора, дочери князя Николая Юрьевича Урусова. У Сергея ивановича было три сына: Сергей, Иван, Николай и четыре дочери: Капитолина, Мария, Анастасия и Ирина. После смерти отца Ивана Акимовича, Сергей Иванович Мальцов получил в наследство 1000 крепостных душ в двух обширных уездах — Брянском Орловской губернии и Жиздринском соседней Калужской губернии и стал крупнейшим землевладельцем, полновластным хозяином огромного промышленного района в центральной части Европейской России. В 1854 году Мальцов вступил в купеческое сословие, в первую гильдию.

Николай Сергеевич Мальцов(1849-1939 гг.) — почетный член Российской Академии наук. Основал Семеизскую обсерваторию в Крыму. Поэтому одна из первых открытых в Крыму малых планет назвали «Мальцовией». Умер в Лионе в доме для престарелых.

Капитолина Сергеевна (род. в 1839г.) в первом браке была замужем за князем Мещерским, во втором — за французом Де Ориганом.

Мария Сергевна (1904-1943 гг.) была замужем за тульским вицегубернатором Л.Д. Урусовым, постоянно проживала во Франции. В настоящее время известен правнук Марии Сергеевны: Сергей Леонидович Урусов, предприниматель, проживающий в Нью-Йорке и его дети — Анна и Александра.

Анастасия Сергеевна (род. в 1850 году). От первого брака имела дочь Софью Владимировну Панину. Научным сотрудником Государственного музея истории Санкт-Петербурга Т. Володченко написана статья о жизни и деятельности графини Паниной — основательницы Лиговского народного дома, единственной женщине, вошедшей в состав Временного правительства. Умерла во Франции в 1957 году.

Иван Сергеевич Мальцов (1847-1920 гг.) русский генерал от инфантерии, был женат на баронессе Екатерине Александровне Остен-Дризен. От брака имел детей — Сергея (1876-1920 гг.) и Марию (1873-1906 гг.). Отец и сын были расстреляны в Крыму.

Сергей Иванович Мальцов (1876-1920 гг.) от брака с княгиней Ириной Владимирской-Барятинской имел детей — Марию (1903 г.р.), Ивана (1905 г.р.), Николая (1907 г.р.) и Надежду (1915 г.р.).

Николай Сергеевич Мальцов умер в 1992 году в Англии. Его дети, Сергей Николаевич Мальцов и Екатерина Николаевна Социани — близнецы, прямые потомки (прапрапраправнуки) Акима Мальцова.

Сергей Николаевич (род. в 1932 г.) женат на Ольге Милорадович (Югославия), имеет четырех детей — Николая (1960 г.р., жена Муриса Хандзин, Югославия), Андрея (1967 г.р.), Софью (1965 г.р.), Михаила (1963 г.р.).

Екатерина Николаевна Социани (Мальцова) 1932 года рождения, проживает в Италии. Имеет троих детей — Анну, Ольгу, Марию. Мария Социани (Мальцова-Трубецкая по матери) от брака с Иосифом Бродским имеет дочь 1993 года рождения.

Такова история династии Мальцовых, жизнь и деятельность которых вошла в историю российского предпринимательства. С этим родом связано начало бурного развития отечественного стеклоделия, которое стало уникальным явлением художественной культуры древней Владимирской земли.


источники:

http://www.bossmag.ru/archiv/2004/boss-04-2004-g/saga-o-mal-tsovyih.html

http://gus-info.ru/tourism-14-istoriya-dinastii-malcovyh