Академик Рахим Хаитов биография

Говоруны, Ротенберги и Хаитов: кто наживается на COVID-19

В России тестированием на коронавирус нового типа COVID-19 занялись частные компании, близкие к государству. Среди них фирма «Литех» академика РАН Вадима Говоруна, которого однажды уже подозревали в коррупции при госзакупках медоборудования. Его родной брат Олег Говорун — известный российский чиновник, последние 20 лет работавший на разных должностях в администрации президента и в правительстве РФ. Также тестированием занялась компания миллиардера Виктора Харитонина, одна из самых известных разработок этой компании — арбидол, в популяризацию которого много сил вложила вице-премьер РФ Татьяна Голикова. У других частных компаний, поставляющих тесты, есть связи с Роспотребнадзором, с главным внештатным аллергологом-иммунологом Минздрава и с бизнесменами Аркадием и Борисом Ротенбергами, которые считаются близкими к Владимиру Путину. Подробнее об этом — в совместном исследовании Znak.com и волонтерского антикоррупционного проекта RAVEN.

В России, по данным Роспотребнадзора, было проведено 2,25 млн исследований на коронавирус. «Ведомости» сообщили, что это второй показатель в мире после США, где было сделано 4,49 млн тестов. При этом по количеству проведенных тестов на 1 тыс. человек Россия с показателем 16,4 находится только на пятом месте.

По данным Росздравнадзора, помимо госпредприятий, тест-системы на коронавирус зарегистрировали семь частных компаний: ООО «Научно-производственная фирма „Литех“», АО «Генериум», ООО «Эвотэк-Мирай Геномикс», ООО «Смартлайфкеа», ООО «ДНК-Технология ТС», АО «Вектор-Бест» и ООО «Медипалтех». Большинство из них связаны с крупными медицинскими холдингами, работающими на рынке более 20 лет и регулярно получающими госконтракты.

Брат в АП, подозрения в коррупции и дом в Италии

О том, что новая вспышка коронавируса SARS-CoV-2 во всем мире ожидается уже осенью и для подготовки к ней в России необходимо провести массовое тестирование жителей страны, академик РАН, гендиректор ФГБУН «Федеральный научно-клинический центр физико-химической медицины» ФМБА России Вадим Говорун заявил в эфире канала «Россия 24» 13 апреля. По его мнению, помимо четкой постановки диагноза, не менее важная задача тестирования — понять, насколько вирус распространен в популяции, в том числе среди бессимптомных носителей, «определить истинный процент осложнений». «Потому что когда мы говорим о проценте осложнений от заболевших или от случайно выявленных — это не очень достоверная информация. И разные страны предоставляют разную информацию по этому вопросу», — объяснил Говорун, добавив, что информация о реальном количестве инфицированных позволит спрогнозировать точные сроки наступления следующей волны и «подготовить систему здравоохранения к адекватному ответу».

Примерно за две недели до интервью, 27 марта, Росздравнадзор зарегистрировал тест-систему на коронавирус московской компании ООО «Научно-производственная фирма „Литех“», в которой Вадим Говорун владеет долей в размере 75%. Оставшиеся 25% принадлежат ученому Алексею Подоплелову.

Фирма «Литех» была зарегистрирована еще в 1992 году. До этого Вадим Говорун работал в НИИ физико-химической медицины, где занимался биотехнологиями. Пройдя стажировку в Берлине, он предложил своему младшему брату Олегу Говоруну, студенту Московского лесотехнического института по специальности «химик-технолог», создать собственную биотехнологическую компанию для разработки наборов реагентов для диагностики инфекционных заболеваний (об этом рассказывало BusinessFM). Директором стала Татьяна Воложинская, которая на тот момент была женой Олега Говоруна. В качестве руководителя компании, по данным СПАРК, она упоминается вплоть до конца 2007 года. Позже она стала депутатом Госдумы, а затем отказалась от мандата из-за должности торгового представителя России в Дании.

Сам Олег Говорун с начала 2000-х занимал различные должности в администрации президента и в правительстве, он считался соратником Владислава Суркова, бывшего главного идеолога Кремля. В разные периоды он был начальником управления президента РФ по внутренней политике, был полпредом в Центральном федеральном округе, министром регионального развития, а также возглавлял управление президента РФ по социально-экономическому сотрудничеству с государствами СНГ, Абхазией и Южной Осетией. С мая 2019 года он занимает должность замгендиректора АО «Дом.рф».

Формально с «Литехом» Олег Говорун не был связан, но она и близкие к с ней компании, совладельцем которых также является Вадим Говорун, регулярно получают госконтракты. По данным СПАРК, общая сумма госконтрактов ООО «НПФ „Литех“» с 2006 года составила 811,2 млн рублей. В том числе с 10 по 20 апреля компания заключила четыре контракта на поставку наборов реагентов для проведения тестов на коронавирус на общую сумму 960,9 тыс. рублей. Заказчиком по трем контрактам выступает медико-санитарная часть Вологодской области «Северсталь», по четвертому — подведомственное Федеральному медико-биологическому агентству ФГБУ Федеральный сибирский научно-клинический центр. Цена за один набор составляет 16 тыс. 723 рубля.

В свою очередь ООО «Лаборатория „Литех“» (также на 75% принадлежит Вадиму Говоруну, а на 25% — Алексею Подоплелову) 14 апреля получила контракт на сумму 6 млн рублей от городской клинической больницы № 18 в Уфе на лабораторные исследования биологического материала для выявления РНК коронавируса SARS-Cov-2. Речь идет о 5 тыс. исследований, каждое стоит по 1,2 тыс. рублей. С 2011 года лаборатория получила госконтрактов на общую сумму 525,3 млн рублей.

Объем госконтрактов новосибирской компании ООО «Сиблабсервис» с теми же учредителями за период с 2007 года составил 189,6 млн рублей.

Карьера Вадима Говоруна шла вверх вместе с развитием бизнеса. В биографии, опубликованной на сайте Федерального научно-клинического центра физико-химической медицины, который он возглавляет, Говорун без лишней скромности представлен как «ученый c мировым именем», который «внес большой вклад в развитие физико-химической медицины, биохимии и молекулярной биологии, а также в использование научных достижений в теоретической и прикладной медицине».

По данным последних деклараций Вадима Говоруна, в 2018 году он заработал 14,7 млн рублей, почти в два раза больше по сравнению с 2017 годом, когда он задекларировал 7,55 млн рублей. При этом никаких изменений в имуществе, согласно открытым данным, не произошло как минимум с 2015 года (за этот период доступны декларации на сайте ФМБА).

Помимо пары земельных участков, жилого дома и квартиры в России, Вадим Говорун с женой владеют домом (200 квадратных метров) и земельным участком (765 квадратных метров) в Италии.

Они ездят на автомобилях Lexus RX450Н и Audi Q5.

Омрачает биографию Вадима Говоруна эпизод в Ростовской области. Летом 2017 года региональное УФАС приняло решение, что ООО «НПФ „Литех“» и Южный федеральный университет (ЮФУ) сговорились во время закупки для вуза в 2015 году «масс-спектрометрического и автоматизированного аналитического оборудования» за 33,6 млн рублей, в результате чего «Литех» оказался единственным участником конкурса, и контракт был заключен по завышенной цене. Речь шла о нарушении пункта 1 части 1 статьи 17 ФЗ-135 «О защите конкуренции». В ростовских СМИ со ссылкой на источники в правоохранительных органах тогда даже писали, что в отношении Вадима Говоруна, с одной стороны, как бывшего советника ректора ЮФУ, а с другой — и учредителя «Литеха» возбудили уголовное дело, и якобы его подозревают в хищении 9 млн рублей из бюджета. Впрочем, никаких официальных подтверждений этого не последовало. Юристы «Литеха» в свою очередь через арбитражный суд добились признания решения УФАС незаконным.

«Несмотря на то что брат Вадима Говоруна, занимавший высокопоставленные должности в администрации президента и правительстве, напрямую не связан с медицинским бизнесом, беглый мониторинг подтверждает наличие госконтрактов между структурами администрации президента и компанией Вадима Говоруна в период, когда его брат Олег Говорун занимал должность начальника управления внутренней политики президентской администрации. Также невозможно игнорировать факт того, что часть госконтрактов компании „Литех“ поступали от структур ФМБА, в то время как Вадим Говорун является руководителем одного из учреждений ФМБА», — обратил внимание участник RAVEN, замгендиректора «Трансперенси Интернешнл — Россия» Илья Шуманов.

В компанию «Литех» был направлен запрос с просьбой о комментарии, ответа пока нет.

Миллиардер, близкий к Голиковой

Фармкомпания АО «Генериум» (чистая прибыль в 2018 году — 3,33 млрд рублей) миллиардера Виктора Харитонина получила разрешение Росздравнадзора продавать наборы реагентов для тестирования на коронавирус 2 апреля и буквально через два дня заключила первый контракт, продав 31 набор за 1,63 млн рублей (по 52,8 тыс. рублей каждый) Территориальному центру медицины катастроф Республики Бурятия. За следующие две недели до 20 апреля было заключено еще 18 контрактов на общую сумму 98,5 млн рублей. Один из них на сумму 1,63 млн рублей с камчатским Центром по борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями был расторгнут по соглашению сторон, остальные завершены или еще исполняются. Так, например, три крупных контракта, на сумму 10,5 млн рублей каждый, заключил с «Генериумом» в один день 18 апреля минздрав Астраханской области. Кроме того, 16,3 млн рублей на набор реагентов компании потратил Федеральный сибирский научно-клинический центр ФМБА; 10,9 млн рублей — Омский Центр по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями.

«На примере этой разработки мы видим мобилизацию научных и производственных ресурсов под задачи государственной важности. Реализация лучших стандартов лабораторной диагностики в условиях пандемии, синергия ведомств и коллективов помогает воплощать в жизнь проекты и обеспечивает беспрецедентную по скорости эволюцию технических характеристик разработок диагностикумов коронавируса — от простых до самых передовых», — говорится в заявлении про тесты компании на коронавирус первого замглавы Минпромторга Сергея Цыба, опубликованном на сайте «Генериума».

«Генериум» пользовался поддержкой государства и до пандемии. В 2015 и в 2018 годах компания получила субсидий от Минпромторга на общую сумму 276 млн рублей. Деньги, по данным СПАРК, пошли на компенсацию затрат на клинические испытания лекарств, а также по кредиту, оформленному для реализации инвестпроекта.

В биотехнологическом центре «Генериум» разрабатывают лекарства от гемофилии, рака и других заболеваний.

Однако, как писал Forbes, большую роль в развитии бизнеса Харитонина сыграло продвижение арбидола.

В 2009 году он был включен в российский список жизненно необходимых лекарственных препаратов, а в 2010 году во время командировки в Мурманск Владимир Путин сделал на нем особый акцент, поинтересовавшись стоимостью препарата в местной аптеке. Активнее всех в правительстве популяризацией арбидола занималась вице-премьер Татьяна Голикова, к которой, как считается, близок Харитонин.

В феврале национальная комиссия Министерства здравоохранения КНР выпустила шестую версию рекомендаций по лечению коронавирусной пневмонии, согласно которым в качестве противовирусного средства было предложено три раза в день принимать по 200 мг препарата «Абидол», скорее всего, дженерика российского препарата «Арбидол». Это послужило новым поводом для публикаций в СМИ о недоказанной эффективности этого лекарства. Согласно заявлению производителя, препарат был в разработан в 1974 году учеными Всесоюзного научно-исследовательского химико-фармацевтического института (ВНИХФИ). От разработки молекулы до регистрации препарата прошло 14 лет. «За этот период в ходе множества экспериментов были получены исчерпывающие сведения о механизме действия препарата, о его высокой безопасности и эффективности в ходе ряда успешных экспериментов на животных и при изучении клинического действия препарата». Между тем Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) признала клинические испытания препарата Аrbidol, проведенные с 1993 по 2004 год, недостаточно качественными, чтобы соответствовать требованиям доказательной медицины.

След Ротенбергов и компания Евтушенкова

Больше всего госконтрактов на поставку тестов на коронавирус из частных компаний получила ООО «Эвотэк-Мирай Геномикс» — 272,8 млн рублей в рамках пяти договоров за месяц с середины марта до середины апреля. Самым крупным заказчиком на сумму 192 млн рублей стал департамент здравоохранения Москвы. Еще один контракт на 72 млн рублей был заключен с медицинским центром «Резерв» Московской области, два контракта на 1,35 млн и 2,25 млн рублей — с Центром гигиены и эпидемиологии Москвы, на 5,38 млн рублей — с Центральной клинической больницей с поликлиникой управделами президента РФ.

При этом ООО «Эвотэк-Мирай Геномикс» оказалось связано с другой компанией, зарегистрировавшей тесты — ООО «Смартлайфкеа». По данным СПАРК, японской компании Mirai Genomics принадлежит 50% ООО «Эвотэк-Мирай Геномикс», а также 49% в ООО «Биомед», которым также владеет Рамиль Зайнуллин — один из учредителей ООО «Смартолайфкеа», ему принадлежит 18%. Оставшимися 82% компании владеет еще одна японская компания «ЛВЛ».

«Эвотэк-Мирай Геномикс», как уже обращал внимание «Собеседник», также связана с братьями Аркадием и Борисом Ротенбергами, которые, как считается, вхожи в окружение президента Владимира Путина. Одним из учредителей ООО «Эвотэк-Мирай Геномикс» с долей 50% является компания ООО «Генетические технологии», 33% в которой через инвестфонд «Дельта» принадлежит управляющей компании «Эвокорп». УК в свою очередь владеет долями или целыми компаниями, связанными с проектами, в которых участвуют Ротенберги: ООО «Газпром бурение» (16,29%), ООО «Футбольный клуб „Сочи“» (100%), «Нацпроектстрой» (100%).

«Ротенберги не являются бенефициарами компании „Эвокорп“ и не связаны с „Эвотек-Мирай Геномикс“», — заявили Znak.com в пресс-службе Аркадия Ротенберга.

Владимир Евтушенков действует более открыто. «Дочка» его «АФК Системы» компания ООО «Система-БиоТех» получила регистрацию на тесты в Росздравнадзоре. Правда, пока она не добилась такого успеха в госзакупках, как компании, связанные с Mirai Genomics. По данным СПАРК, компания Евтушенкова пока получила только один контракт на сумму 2,5 млн рублей от департамента здравоохранения Москвы.

Компания главного внештатного аллерголога-иммунолога Минздрава

Московская «ДНК-Технология» — еще одна группа компаний, давно работающая на рынке производства приборов и наборов реагентов для анализов, зарегистрировала в Росздравнадзоре новую тест-систему для определения коронавирусной инфекции 1 апреля. Как говорится на сайте компании, она была создана в 1993 году и «объединила опыт ведущих сотрудников ГНЦ „Института физики высоких энергий“ и ФГБУ „ГНЦ Институт иммунологии“ ФМБА России».

Пока «ДНК-Технология» получила только девять госконтрактов на поставку тест-систем на COVID-19 на сумму 4,58 млн рублей. Заказчиками выступили, в частности, Лабытнангская городская больница (ЯНАО), Национальный медицинский исследовательский центр радиологии Минздрава РФ, медико-санитарная часть № 54 ФСИН.

Относительно общего объема контрактов компании с государственными структурами это немного: с начала года с ООО «ДНК-Технология», по данным СПАРК, было заключено 69 договоров на общую сумму 122,4 млн рублей. Общий объем госконтрактов только по этому юрлицу за период с 2008 года составляет 713,6 млн рублей.

У компании есть влиятельные покровители. До 2019 года в числе учредителей ООО «НПФ ДНК-Технология», по данным СПАРК, был Рахим Хаитов — иммунолог, академик РАН, с 1988 по 2014 год возглавлявший Институт иммунологии России. Сейчас этот институт возглавляет сын академика — Муса Хаитов. Рахим Хаитов в свою очередь является главным внештатным аллергологом-иммунологом Минздрава РФ. В 2012 году Хаитов вместе с коллегой ученым Рэмом Петровым получил от Владимира Путина государственную премию за «выдающиеся достижения в научном и практическом развитии отечественной иммунологии».

Сейчас соучредителями компаний группы «ДНК-Технология» и головной компании ООО «Промос» являются ученые Дмитрий Трофимов, Юрий Трофимов и Маргарита Болдырева, выходцы из разных структур Минздрава РФ и ФМБА.

При этом генеральным директором ООО «НПО ДНК-Технология» работает Владимир Дмитровский, который с 2000 по 2009 год руководил администрацией подмосковного Протвино, где находится производство компании. Новый корпус предприятия открылся в феврале 2020 года.

Компания, созданная на базе научного центра Роспотребнадзора

АО «Вектор-Бест», созданное в 1990-х на базе научного центра вирусологии и биотехнологии «Вектор» Роспотребнадзора, начало заниматься тестированием на коронавирус еще в конце марта. Оба предприятия находятся в наукограде Кольцово в Новосибирской области. «Мы выпускаем более 600 наименований продукции, в том числе для диагностики ВИЧ-инфекции, вирусных гепатитов, урогенитальных, герпесвирусных и природно-очаговых инфекций, гельминтозов, туберкулеза, анемии, желудочно-кишечных и сердечно-сосудистых заболеваний», — говорится на сайте компании «Вектор-Бест».

Самый крупный контракт в этом году на сумму 178,6 млн рублей, по данным СПАРК, «Вектор-Бест» заключил в начале апреля с Федеральным центром гигиены и эпидемиологии Роспотребнадзора. Большая сумма контракта — 126,4 млн рублей — касается поставки реагентов для тестирования на коронавирус (10,5 тыс. рублей за один комплект). Оставшаяся сумма уйдет на тестирование других инфекций.

Помимо этого контракта, «Вектор-Бест» поставит тесты на коронавирус для Новосибирской областной больницы и для Федерального исследовательского центра фундаментальной и трансляционной медицины по контрактам с общей стоимостью 114,9 тыс. рублей и 359,1 тыс. рублей, соответственно.

Всего с начала 2020 года «Вектор-Бест» получил госконтракты на сумму около 224 млн рублей, в 2019 году — на сумму 42,5 млн рублей. Чистая прибыль компании, по данным СПАРК, по итогам 2018 года составила 628,7 млн рублей при выручке от продажи в размере 3,7 млрд рублей.

Лекарства и минеральная вода

Организованная в 2018 году подмосковная компания «Медипалтех» также зарегистрировала тест-систему на коронавирус в Росздравнадзоре. Пока все госконтракты в 2020 году на сумму 41,5 млн рублей связаны только с поставкой соответствующих реагентов. Заключено три контракта с Красногорским кожно-венерологическим диспансером (9,45 млн рублей), с Коломенской центральной районной больницей (4,72 млн рублей) и с Королевской городской больницей (27,3 млн рублей).

ООО «Медипалтех» входит в группу компаний «Медипал», которая была создана в 1994 году и специализируется в основном на поставках препаратов в области иммунобиологии. ООО «Медипал-онко», которое входит в ту же группу компаний, является крупным поставщиков медикаментов для госучреждений. С начала 2020 года «Медипал-онко» уже получило госконтрактов на сумму 4,24 млрд рублей. За последние пять лет объем госконтрактов составил 36,2 млрд рублей.

Помимо поставок лекарств, группа компаний «Медипал» торгует питьевой водой Gumista. ООО «Приоритет», на которое зарегистрирован сайт бренда, принадлежит ООО «Медипал-онко».

«Контракты на поставку дефицитных тестов осваивает узкий круг бизнесменов»

«Мы можем констатировать, что до освоения бюджетных средств на поставку тестов на COVID-19 допущены состоящие в закрытом перечне компании, которые в большинстве своем имеют четкие связи с представителями власти. Иногда ситуация принимает крайние формы, когда государственные контракты на поставку дефицитных тестов на COVID-19 осваивает узкий круг бизнесменов, имеющих либо дружеские контакты с первыми лицами страны или находящихся в родственных связях с высокопоставленными чиновниками. Отдельным паттерном можно выделить компании, поставляющие тесты на проверку COVID-19, которые созданы действующими или бывшими чиновниками от медицины, очевидно, монетизирующие свои связи и контакты, полученные в госсекторе.

Весь набор обозначенных практик — кронизм, непотизм и фаворитизм — в период эпидемии коронавируса повышает затраты ликвидации последствий от эпидемии и снижает эффективность государственных усилий по сдерживанию эпидемии», — считает участник RAVEN, замгендиректора «Трансперенси Интернешнл — Россия» Илья Шуманов.

Рахим Хаитов

Биография

Р.М. Хаитов избран действительным членом РАМН (1997), удостоен почетного звания “Заслуженный деятель науки Российской Федерации”. Награжден орденами Трудового Красного Знамени и Почета, медалями.

Родился 6 января 1944 года в Самарканде. Отец — Хаитов Муса Назарович (1912—1976). Мать — Расули Закия Маруфовна (1921—1999). Супруга — Хаитова Карима Нигматуллаевна (1944 г. рожд.). Сын – Хаитов Муса Рахимович (1979 г. рожд.). Дочери: Хаитова Малика Рахимовна (1966 г. рожд.), Хаитова Дильором Рахимовна (1968 г. рожд.). Внуки: Хаитов Тимур, Рашидова Зарина, Рашидов Омар, Гулямова Асаль, Гулямов Улучбек.

Окончив в 1967 году с отличием Самаркандский государственный медицинский институт имени И.П. Павлова, Р.М. Хаитов работал в Институте биофизики (с 1974 года — заведующим лабораторией). В 1968 году он защитил кандидатскую диссертацию, посвященную посттравматической регенерации тканей после воздействия ионизирующей радиации, в 1972 году — докторскую диссертацию по проблемам, связанным с трансплантацией кроветворных тканей облученным реципиентам.

С 1988 года Рахим Мусаевич Хаитов является директором, заведующим отделом физиологии и генетики иммунной системы ГНЦ РФ — Института иммунологии Федерального управления медико-биологических и экстремальных проблем при Минздраве России.

В 1967—1972 годах Р.М. Хаитовым выполнены приоритетные работы по контролю и регуляции иммунного ответа. Им созданы оригинальные модельные системы для цитогенетического анализа взаимодействия центральных элементов иммунитета и кроветворения (лимфоцитов и стволовых клеток) и исследования клеточной экспрессии генов иммунного ответа, изучен и доказан генетический контроль процессов миграции стволовых клеток, Т- и В-лимфоцитов. В разработанных системах одновременного количественного определения митостатического и лимфотоксического действия иммунодепрессантов, количественного учета реакций “трансплантат против хозяина” и “трансплантат против трансплантата” Р.М. Хаитовым был испытан целый ряд актуальных препаратов химической и биологической природы, показана возможность регуляции иммунологических реакций, доказана невозможность нормализации кроветворения у реципиентов одновременной трансплантацией клеток костного мозга нескольких генетически различающихся доноров, как это делалось в клинической практике. За этот цикл исследований Р.М. Хаитову в 1973 году присуждена премия Ленинского комсомола.

В 1976—1979 годах Р.М. Хаитов совместно с коллегами и сотрудниками обнаружил и охарактеризовал новый класс иммунорегуляторных В-лимфоцитов — В супрессоров, изучил механизмы их действия, генетический контроль и регуляторную роль в норме, при старении, при аутоиммунной и онкологической патологии. Результаты исследований суммированы в монографиях “Контроль и регуляция иммунного ответа” (1981) и “Supressor B lymphocytes” (1988). Значимость функционирования клеток системы иммунитета в поддержании генетического гомеостаза была раскрыта Р.М. Хаитовым в коллективной монографии “Гомеостаз”, удостоенной премии АМН СССР имени А.А. Богомольца (1979).

Высокой научной и практической важностью характеризуются работы Р.М. Хаитова (в том числе в рамках международных программ по иммуногенетике человека) по изучению молекулярной генетики главного комплекса гистосовместимости человека (HLA), включающего гены иммунного ответа. Под руководством и при участии Р.М. Хаитова разработаны оригинальные HLA-генотипирующие реагенты, прошедшие международный контроль качества, и проведены широкомасштабные фундаментальные исследования по разделам “HLA и антропология”, “HLA и болезни”, “HLA и клиническая трансплантология”. Их результаты вошли в цикл работ Р.М. Хаитова, удостоенный премии имени И.И. Мечникова РАН (1995).

С 2001 года Р.М. Хаитовым и сотрудниками разрабатывается наиболее перспективное в иммуногенетике направление — изучение “новых” генов HLA, в том числе ответственных за процессинг и представление пептидов. С разработкой этой проблемы связаны не только перспективы генодиагностики, но и лечения онкологических, аутоиммунных, инфекционных и аллергических заболеваний. Вопросы изучения строения и функций главного комплекса гистосовместимости и генов иммунного ответа, а также собственные данные по разработке новейших направлений современной иммунологии, контроля и регуляции иммунного ответа обобщены Р.М. Хаитовым в монографии “Физиология иммунной системы” (2001).

Разработка Р.М. Хаитовым и сотрудниками проблем современной иммунобиотехнологии явилась важным этапом в решении ряда актуальных задач клинической иммунологии, давшим новый импульс развитию иммунологической службы страны. Под руководством и при участии Р.М. Хаитова разработана технология получения моноклональных антител для оценки иммунного статуса человека. Полученная панель моноклональных антител против основных молекулярных структур, маркирующих иммунокомпетентные клетки, апробирована более чем в 100 научно-исследовательских и лечебных учреждениях. Моноклональные реагенты производятся и используются в практической медицине. На основании одного из созданных моноклональных антител (против антигена CD5) разработан конъюгит с a-цепью рицина для трансплантологии. Р.М. Хаитовым и соавторами получены также моноклональные антитела ICA к группе антигенов р(64-69) инсулин-продуцирующих клеток. На основе ICA и р(64-69) создан метод диагностики инсулин-зависимого сахарного диабета в его “доклинической” стадии.

За работы в области промышленной иммунобиотехнологии Р.М. Хаитов удостоен премии имени М.П. Чумакова (1995).

Р.М. Хаитовым совместно с различными коллективами исследователей созданы новые эффективные иммуномодуляторы, изучены механизмы их действия и налажено биотехнологическое производство. Эти работы были удостоены премии Правительства Российской Федерации в области науки и техники (1996).

Практическое приложение полученных экспериментальных данных по разработке, поиску и характеристике разных лекарственных средств, оказывающих ингибирующее действие на иммунологические реакции отторжения при трансплантациях чужеродных тканей или усиливающих иммунный ответ при различных формах иммунной недостаточности или вакцинациях, осуществляется Р.М. Хаитовым на протяжении всех лет его исследовательской деятельности. За цикл исследований “Разработка новых принципов иммунодепрессивной терапии” Р.М. Хаитов в 1983 году был удостоен Государственной премии Узбекской ССР. Особое значение для развития проблемы иммуномодуляции имеют его основополагающие терминологические дефиниции иммуностимуляторов, иммунодепрессантов и иммунокорректоров, в основу которых положена специфичность их действия на клетки-мишени (1996—2000). Они являются значимой основой работ по созданию иммуномодулирующих средств нового поколения иммунобиотехнологическими методами.

Под руководством Р.М. Хаитова и при его непосредственном участии проводятся оригинальные исследования по молекулярной иммунобиологии вируса иммунодефицита человека (ВИЧ). В частности, была показана, обоснована и использована на практике принципиальная возможность применения синтетических антигенов в иммунодиагностике и иммунопрофилактике. Были синтезированы пептидные эпитопы, воспроизводящие фрагменты поверхностных и внутренних белков вируса иммунодефицита человека (ВИЧ). На основе этих пептидов и рекомбинантных белков (полипептиды) разработаны и внедрены в практику иммуноферментные тест-системы “Пептоскрин” (“Пептоскрин-2”, “Пептоскрин-R”) для диагностики ВИЧ-1 и ВИЧ-2, иммуноферментные тест-системы для определения антител к ВИЧ на основе пептидов увеличенной протяженности и на основе улучшенных рекомбинантных антигенов. Дальнейшая разработка диагностических препаратов обеспечила создание тест-системы для диагностики ВИЧ-инфекции в форме иммунодота и экспериментального образца ПЦР-тест-системы для определения генома ВИЧ-1 в биологических жидкостях. В результате изучения тонких механизмов взаимодействия вирус — клетка при СПИДе были получены данные по одному из ключевых этапов репродукции ВИЧ – проникновению в клетку. Впервые показано, что синтетические пептиды из трансмембранной области gp41 блокируют синцитиеобразование и вовлечены в процесс слияния вирусной и клеточной мембран. С помощью перекрывающихся пептидов и моноклональных антител к ним исследована тонкая структура антигенных детерминант оболочки ВИЧ, в том числе трансмембранного домена, играющего главную роль в указанных процессах слияния вирусной и клеточной мембран. Изучение роли домена V1 рецептора CD4 установило важнейшую роль гомологии области CDR3 в проникновении ВИЧ в клетку-мишень. Накопленный массив данных по иммунологии СПИДа, полученный уникальный экспериментальный материал по молекулярной структуре ВИЧ и его взаимодействию с клеткой позволили Р.М. Хаитову и сотрудникам начать разработку вакцины против СПИДа. Созданная ими первая в мире полимер-белковая рекомбинантная конъюгированная жидкая вакцина против ВИЧ/СПИД [ВИЧРЕПОЛ Reс(24-41)-ПО] представлена в Минздрав России в качестве кандидатной вакцины для последующих испытаний. Разработанный комплект научно-технической документации направлен на экспертизу в Государственный институт стандартизации и контроля.

Фундаментальные и практически значимые проблемы СПИДа нашли отражение в опубликованных Р.М. Хаитовым и соавторами первых в России методических рекомендациях по СПИДу (1985) и в монографиях “Acquired immunodeficiency syndrome” (1989) и “СПИД” (1992).

Многолетние исследования Р.М. Хаитова по проблемам генетики иммунного ответа, его контроля и регуляции, субпопуляционной организации системы иммунитета, функций иммунокомпетентных клеток и механизмов их взаимодействий, иммунной биотехнологии обобщены в концепции “Фенотипической коррекции генного контроля иммунитета”, предусматривающей создание эффективных вакцинирующих препаратов, способных индуцировать высокий иммунный ответ даже у генетически слабо реагирующих на конкретный иммуноген особей.

В 1975—1978 годах Р.М. Хаитов и коллеги обнаружили иммуностимулирующие свойства у ряда линейных синтетических полиэлектролитов, синтезированных на кафедре высокомолекулярных соединений МГУ имени М.В. Ломоносова, руководимой академиком В.А. Кабановым. Оказалось, что такие препараты усиливают различные процессы в иммунной системе: миграцию и взаимодействие Т- и В-лимфоцитов, продукцию антител в ответ на чужеродные антигены, функционирование NK-клеток и макрофагов. В 1982—1989 годах в условиях культуры клеток in vitro было установлено, что в основе действия полиэлектролитов лежит их прямое активирующее влияние на клетки иммунной системы (лимфоциты и фагоциты) вследствие взаимодействия молекул полимера с клеточной мембраной. Критическое значение для проявления мембранной активности полимеров имеют их степень полимеризации и наличие в структуре ионогенных групп. Химическое соединение полиэлектролита с антигеном позволяет концентрировать его иммуностимулирующее действие на антигенреактивных клетках. Введение ковалентных конъюгатов “антиген-полиэлектролит” индуцирует иммунный ответ на антиген, значительно более интенсивный, чем ответ на введение антигена или нековалентного комплекса. Эти наблюдения легли в основу теоретической разработки и экспериментального обоснования Р.М. Хаитовым, Р.В. Петровым и В.А. Кабановым нового принципа создания иммуногенов и вакцин с повышенными иммуногенными свойствами путем химического соединения (конъюгирования) заданных антигенов с иммуностимулирующим полиэлектролитом. Основные результаты проведенных исследований суммированы в книгах “Иммуногенетика и искусственные антигены” (1983), “Cell interactions and vaccines of tomorrow” (1984), “Искусственные антигены и вакцины” (1988).

Принципиально важными для создания вакцин нового поколения явились работы Р.М. Хаитова, Р.В. Петрова и В.А. Кабанова по использованию белковых, полисахаридных и синтетических пептидов в конъюгированных иммуногенах. Путем ковалентного соединения антигена с полиэлектролитами созданы высокоиммуногенные конъюгаты, содержащие О- и Н-антигены сальмонелл, гемагглютинин, нейраминидазу, NP- и M-белки вируса гриппа, гликопротеиновый антиген бруцелл, очищенный белковый компонент туберкулина и др. Доказана эффективная защита животных конъюгированными иммуногенами от летальных доз инфекций. Высокая вакцинная эффективность конъюгированных иммуногенов продемонстрирована на примерах инфекции вирусом гриппа, сальмонеллами, возбудителями бруцеллеза, брюшного тифа, туберкулеза.

Практической реализацией многолетних исследований стало создание Р.М. Хаитовым и коллегами первой, не имеющей мировых аналогов, вакцины нового поколения “Гриппол”, содержащей гемагглютинин и нейраминидазу трех вирусов гриппа: А (H1N1 и H3N2) и B, конъюгированных с полиэлектролитом полиоксидонием. Показана принципиальная возможность с помощью полимер-конъюгированной вакцины осуществлять эффект фенотипической коррекции генного контроля иммунитета. Государственные испытания вакцины подтвердили ее высокую эффективность и полную безвредность. Вакцина “Гриппол” зарегистрирована Минздравом России, разрешена к медицинскому применению и промышленному тиражированию, широко использовалась в эпидсезоны 1997—2003 годов для профилактики гриппа у детей и взрослых, когда было привито более 65 миллионов человек. Завершаются разработки и находятся на разных этапах испытаний (доклинические, клинические) созданные Р.М. Хаитовым и соавторами конъюгированные полимер-субъединичные вакцины против бруцеллеза, брюшного тифа, дизентерии, туберкулеза и ряда других инфекций. Цикл работ “Конъюгированные полимер-субъединичные иммуногены и вакцины” удостоен Государственной премии Российской Федерации в области науки и техники (2001).

Новыми, также не имеющими мировых аналогов, разработками Р.М. Хаитова, его коллег и сотрудников в области создания полимер-конъюгированных вакцин являются вакцинные препараты для специфической иммунотерапии аллергий — аллерготропины: Тимпол (конъюгат полиэлектролита полиоксидония с аллергоидом пыльцы тимофеевки), Берпол (конъюгат полиэлектролита полиоксидония с аллергоидом пыльцы березы), Полпол (конъюгат полиэлектролита полиоксидония с аллергоидом пыльцы полыни). Полученные аллерготропины превосходят все существующие отечественные и зарубежные аналоги (аллергены и аллергоиды) по иммуногенности и безвредности для организма при сохранении специфической активности и способности стимулировать выработку блокирующих антител, находятся на разных стадиях клинических испытаний. Достижения в области аллергологии и создания препаратов нового поколения для аллерген-специфической терапии аллергических заболеваний обобщены Р.М. Хаитовым и сотрудниками в монографии “Клиническая аллергология” (2002).

Другим, практически реализуемым аспектом этой проблемы является форсификация действия вакцинирующих препаратов – изыскание путей дополнительной стимуляции тех или иных звеньев иммунного ответа в цепи его реализации. Р.М. Хаитовым и сотрудниками показана принципиальная возможность использования синтетических полиионов для существенного усиления действия вакцин у лиц с признаками иммунологической недостаточности. Этот принцип активно разрабатывается в последние годы, включая совершенствование схем иммунизации с использованием традиционных вакцин.

Результаты научных исследований Р.М. Хаитова докладывались на многих отечественных и зарубежных конференциях и конгрессах. Им опубликовано более 400 научных работ, в том числе 16 монографий и книг, учебник по иммунологии (2000), переизданный в расширенном и дополненном издании (2002). Рахим Мусаевич имеет 18 авторских свидетельств на изобретения и 11 патентов России, США и Европы.

Р.М. Хаитовым создана большая научная школа. Под его руководством и при консультировании успешно защищены 34 докторских и 62 кандидатских диссертации. Многие ученики Р.М. Хаитова в настоящее время заведуют лабораториями и кафедрами в ряде институтов и вузов России и других стран. Среди них — лауреаты Государственной премии РФ, премий Правительства РФ и Ленинского комсомола. Руководимая Р.М. Хаитовым кафедра клинической иммунологии и аллергологии Института повышения квалификации Федерального управления “Медбиоэкстрем” при Минздраве России вносит большой вклад в подготовку квалифицированных врачей иммунологов-аллергологов.

Р.М. Хаитов — председатель ученого совета Института иммунологии и диссертационного совета по защите докторских и кандидатских диссертаций по специальности “аллергология и иммунология”, заместитель председателя секции экспертного совета ВАК, член бюро Отделения медико-биологических наук РАМН, главный редактор журналов “Иммунология” и “Физиология и патология иммунной системы”, член редколлегий ряда международных журналов. Р.М. Хаитов является заместителем руководителя Межведомственной (РАН, РАМН, Минздрав РФ, Минпромнауки РФ) научной программы “Вакцины нового поколения и диагностические системы будущего”, заместителем председателя Научного совета по этой программе, заместителем председателя Фармкомитета Минздрава РФ, руководителем секции экспертного совета Минпромнауки России по проведению экспертизы генно-инженерно-модифицированных вакцин на безопасность, членом секции “Медицина и здравоохранение” экспертного совета по премиям Правительства РФ в области науки и техники, экспертом ВОЗ по иммунологии. Являясь главным аллергологом-иммунологом Минздрава России, председателем секции по иммунологии и аллергологии Ученого совета Минздрава РФ и председателем Межведомственного научного совета РАМН и Минздрава России по иммунологии, Р.М. Хаитов проводит большую работу по развитию и совершенствованию иммунологической службы страны, внедрению достижений иммунологии и аллергологии в практическое здравоохранение. С целью эффективного решения научно-практических задач иммунологической науки им была организована Российская ассоциация аллергологов и клинических иммунологов (РААКИ), президентом которой он является с 1995 года. РААКИ принята в Европейскую академию аллергологии и клинической иммунологии (1996) и в Международную ассоциацию аллергологов и клинических иммунологов (1998). К настоящему времени проведено 5 конгрессов РААКИ с международным участием, на которых обсуждались важнейшие достижения аллергологии, иммунологии и иммунофармакологии. Хаитов является главным редактором основанного РААКИ журнала “Аллергия, астма и клиническая иммунология” (с 2004 года издается под названием “Физиология и патология иммунной системы”).

Р.М. Хаитовым созданы новые дисциплины — “Экологическая иммунология” и “Физиология и патология иммунной системы”.

Р.М. Хаитов избран действительным членом РАМН (1997), удостоен почетного звания “Заслуженный деятель науки Российской Федерации”. Награжден орденами Трудового Красного Знамени и Почета, медалями.

Академик Рахим Хаитов: «О чем играет иммунный оркестр?»

Однажды я спросил у академика Рэма Викторовича Петрова о том, чем он будет гордиться? Понятно, что речь шла о его научных достижениях. Этот ученый создал свою школу, написал множество монографий, статей. Его имя известно во всем мире. «И все же,- настаивал я, — что следует выделить?». Он ответил так: «Наша научная эпопея началась с нуля и завершилась созданием новых лекарственных препаратов. Горжусь также созданием принципиально новых синтетических вакцин, которые мы задумали и реализовали вместе с Виктором Кабановым и Рахимом Хаитовым».

С той беседы прошло почти 20 лет, но она запомнилась. Более того, когда речь заходила об иммунологии, я обязательно вспоминал трех ее богатырей — Петрова, Кабанова и Хаитова. Ничего не могу поделать, но именно картина Васнецова и слова Рэма Викторовича слились воедино навсегда.

А может быть, художественные образы более точно передают суть происходящего и в науке?!

Теперь опять мне было суждено вернуться к картине Васнецова: академик Петров порекомендовал обязательно встретиться с академиком Рахимом Хаитовым и поинтересоваться у него последними событиями в ГНЦ «Институт иммунологии».

Понятно, что академик Петров имел в виду проблему отцов и детей, но не в традиционном («осуждающем») смысле, а совсем в другом: учитесь у нас не только иммунологии, но и преемственности.

«Я рад, что так случилось», — подвел итог Рэм Викторович и тем самым соединил прошлое с будущим. «Только страсти и только великие страсти могут поднять душу до великих дел. Без них конец всему возвышенному как в нравственной жизни, так и в творчестве», как говорил Дидро.

Почему прошлое так актуально сегодня?

Этому и была посвящена наша беседа с Рахимом Мусаевичем Хаитовым.

Я поделился своим впечатлением об институте. Заметно, как он меняется в лучшую сторону. Рахим Мусаевич пояснил:

— В первую очередь занимаемся лабораториями. Там — самое современное оборудование. На это идут все средства, в том числе и внебюджетные.

— А вы их получаете регулярно?

— К счастью! Реальная польза от них видна, достаточно пройтись по лабораториям. Там, где бухгалтерия и коммунальные службы, пока, к сожалению, неважно. Но постепенно и там наведем порядок.

— Не сомневаюсь. Коллегам по академии следовало бы брать пример с вас. Я имею в виду премии.

— Кстати, многие академики именно так и поступают. Например, В.Л. Янин, Ж.И. Алферов, Е.М. Примаков, Л.Д. Фаддеев и др. В академии существует такая традиция. Жалко, что о ней не рассказывают общественности.

— Обществу, к сожалению, навязывается представление, будто бы наши академики чуть ли не нахлебники, стяжатели и жулики. Но не будем об этой глупости. Поговорим об иммунологии. Наш общий товарищ и друг Рэм Викторович Петров сказал мне, что высшее достижение, которым он гордится, имеет тройное авторство, и назвал фамилии — вашу и академика Кабанова. Вы так же считаете?

— Конечно. Я с Рэмом Викторовичем всю жизнь. Мне было 24 года, приехал в Москву, попал в Институт биофизики в лабораторию Петрова. И с тех пор мы вместе. Много лет прошло. Мы работали в разных направлениях – в области фундаментальной иммунологии, в смежных науках и т.д. Опубликовано много статей, написано много книг, но главное достижение в нашей жизни — конечно, то, что мы сделали вместе. Это оригинально, создано впервые в мире и крайне нужно людям. Это вакцина, о которой все знают.

— Название «Гриппол» на слуху. Сколько человек ею уже воспользовалось?

— На сегодня – более 200 млн. Это целое семейство препаратов, которые называются синтетическими вакцинами. Каждый год ими пользуется 30-35 млн человек, и вакцина вошла в «календарь прививок». Это очень большое достижение.

— Помню, вокруг вашей вакцины шла ожесточенная борьба, и потребовалось немало усилий, чтобы, как говорится, пробить ее, внедрить в производство.

— Самая большая сложность – это придумать новую вакцину. В то время применялись живые ослабленные вакцины. А это опасно, т.к. они могли, как говорят вирусологи, скреститься с другим патогенным вирусом, например вирусом птицы или свиньи, а это страшная вещь, приводящая к летальному исходу. В таких вакцинах было много лишних, ненужных веществ, которые давали побочные эффекты, осложнения, в том числе и аллергию. Был и другой тип вакцин — убитые, разрушенные. Тоже много осложнений. И, наконец, третий метод лечения – применение отдельных белков. Из них делали вакцины. Но они оказались слабоватыми, не давали нужного иммунитета. Таким образом, у всех существующих методов вакцинации были определенные недостатки, и нужна была некая «приставка», которая усиливала бы иммунитет, т.е. защиту от инфекции. И мы стали думать, как сделать вакцину абсолютно нового типа. Мы провели огромное количество экспериментов с веществами, усиливающими иммунитет. Поиски велись в разных направлениях, и нам повезло. Рэм Викторович Петров оказался знаком с Виктором Александровичем Кабановым, химиком-полимерщиком.

— Выдающимся химиком и прекрасным человеком! Я имел счастье знать его.

— Мы гордимся, что знали его и работали вместе. Благодаря Виктору Александровичу я познакомился с основами химии, и понял, насколько это многообразная и удивительно интересная наука. Он захватывающе рассказывал о химии, увлекал ею. Мы начали встречаться втроем – Кабанов, Петров и я, размышляли, как использовать те молекулы, которые Кабанов синтезировал у себя на кафедре. Это самые разные полимерные соединения. Размышляли, какой именно полимер надо сделать, чтобы использовать его для вакцины. И вновь опыты, эксперименты, поиски. Мы нашли в его лаборатории стимуляторы, которые усиливали иммунитет. И самое главное: Кабанов мог взять белок от вируса гриппа, любого другого вируса или бактерии и химически соединить с нужным полимером. Получалась некая структура с необходимыми заданными свойствами. Раньше было так: вакцина – это белок, смешанный со стимулятором. В мире не было ни единой вакцины, в которой стимулятор был бы химически встроен в молекулу, образующую новую конструкцию.

Справка

Рахим Мусаевич Хаитов

Доктор медицинских наук, профессор, академик РАН и РАМН, директор ГНЦ «Институт иммунологии» ФМБА России, президент Российской ассоциации аллергологов и иммунологов, заслуженный деятель науки РФ.

Лауреат Государственных премий РФ и премий Правительства РФ, лауреат премии Ленинского комсомола, премий им. И.И. Мечникова РАН и им. А.А. Богомольца РАМН, награжден отечественными и зарубежными орденами и медалями.

Автор более 500 публикаций в ведущих мировых и отечественных журналах, 17 монографий и трех учебников.

Муса Рахимович Хаитов

Доктор медицинских наук, профессор, возглавляет лабораторию молекулярной иммунологии и руководит отделом нанобиомедицинских технологий в ГНЦ «Институт иммунологии» ФМБА России.

Лауреат золотой медали им. И.М. Сеченова, премии Правительства РФ, победитель конкурса и обладатель премии Алферовского фонда за лучшую научно-исследовательскую работу в области естественных наук.

Автор более 140 публикаций в ведущих научных изданиях и одной монографии.

— Что-то техническое слышится в вашем рассказе.

— Так и есть. Говорю несколько упрощенно, но суть в том, что мы занимались именно конструированием вакцины. Как только были получены первые экспериментальные данные, они были достойно оценены научной общественностью. Статьи публиковались в лучших журналах, коллеги начали ссылаться на наши исследования, мы выступали на конференциях и симпозиумах. И…

— …возникла оппозиция, которая придерживалась мнения, что этого не может быть, потому что не может быть никогда?

— Приблизительно так. Дело в том, что обычно сначала получают вещество, а затем ведут его исследования. Так было принято всегда. Мы пошли от обратного: конструируем вещество, предварительно проведя все фундаментальные исследования. Мы знали все о механизме действия вещества, о том, почему идет мощный иммунный ответ, как работают клетки, что делают клетки-киллеры и как они появляются.

— То есть вы шли в мир вакцин осмысленно, не наугад?

— Конечно. Но надо было сделать вакцину, которую можно ввести человеку. А для этого необходимы клинические испытания. Однако существовало одно препятствие, и весьма существенное. В лаборатории Кабанова делались полимеры, которые использовались в технике, промышленности. В частности, он создал полимеры для фиксации почв и пыли.

— Они широко применялись во время Чернобыльской аварии.

— Эти полимеры он синтезировал быстро, и они были весьма эффективны. Однако они токсичны, не распадаются, и нужно было доказать, что наши полимеры обладают совсем иными свойствами. Они безвредны для человека и распадаются в организме. К тому времени уже образовался Институт иммунологии, и у нас появились иные возможности, т.е. можно было вести масштабные исследования. Рэм Викторович был директором института, а я его первым заместителем. Главная наша задача состояла в том, чтобы сделать вакцину абсолютно безвредной. Как известно, любое лекарство обладает побочными действиями…

— Вы замахнулись на святая святых фармацевтики: сделать так, как они считали невозможным?

— Надо было создать полимер, который полностью бы разлагался в организме и выводился из него. Кабанов и его ученик профессор Аркадий Васильевич Некрасов придумали еще один полимер, впитавший все лучшие качества полимеров, с которыми экспериментировали Кабанов и мы. Это был совершенно нетоксичный препарат. Более того, он оказался дезотоксикантом. Его можно было применять для снятия токсичности.

— Образно говоря, вы превратили неживую материю в живую?

— Да, вы вводите его в организм, и он может распадаться через час, через сутки, через неделю, т.е. тогда, когда вам это нужно. Это лекарство, которое мы называем иммуностимулятором. Оно применяется при многих заболеваниях, когда имеются слабости иммунной системы. Популярный препарат. На основе этого полимера мы и сделали вакцину «Гриппол». Проверили ее на безопасность, а потом прошли масштабные клинические исследования. Сначала в отдельных больницах, а потом в те времена можно было договариваться с Министерством обороны, и мы этим воспользовались. Испытания прошли в воинских частях. Результаты были блестящими. Испытания показали, что вакцина очень эффективна, надежно защищает от гриппа – лучшая из всех существующих.

— И тогда началась атака на вас?

— Да буквально травля! Говорили, что вакцина плохая, вредная и внедрять ее нельзя.

— Я разбирался тогда в этой ситуации – это были заказные материалы, кстати, их хорошо оплачивали западные фармацевтические кампании, и мы в «Правде» тогда активно поддержали вас.

— В мире лекарственных препаратов идет жесткая конкуренция, слишком большие деньги там вращаются. Но наш «Гриппол» выдержал, хотя множество комиссий проверяли его. В конце концов было признано, что это одна из лучших вакцин в мире.

— Вы не только академик РАН, но и были академиком медицины. Как и Рэм Петров. Почему же было такое недоверие?

— Многие наши и зарубежные кампании делают вакцины. «Гриппол» — серьезный конкурент, и это все понимали.

— Знаю, что вы были «рабочей лошадкой», которую «прикрывал» Петров.

— У нас был коллектив, клиника. Это очень хорошая база. В нашей клинике не только лечат людей, но и испытывают новые препараты.

Слово о биобезопасности

Высокий уровень развития фундаментальной иммунологии и прикладных иммунологических исследований индуцировал в последние годы формирование ряда отечественных приоритетных направлений в создании принципиально новых подходов к конструированию методами иммунной нано — и биотехнологии эффективно действующих лекарственных и профилактических средств, значимых для проблемы биомедицинской безопасности населения страны. Один из них связан с разработкой приемов создания конъюгированных полимерсубъединичных нановакцин против социально значимых инфекций. Примеры — противогриппозная вакцина «Гриппол» и вакцина против ВИЧ/СПИДа «ВИЧРЕПОЛ».

— Сейчас у вас много наработок по новым вакцинам?

— У нас большая программа «Вакцины нового поколения», по которой мы много сделали. Например, вакцину против СПИДа. Правда, это еще кандидат в лекарства, но эксперименты продолжаются. Я упомянул об этой вакцине, т.к. убежден, что мы добьемся успеха: экспериментальные данные обнадеживающие. Сделаны вакцины против дифтерии, брюшного тифа и др. Но, повторяю, «Грипполом» мы гордимся в первую очередь, ведь эта вакцина разрешена и для детей, и для людей пожилого возраста. У этих групп населения иммунная система слабая. У первых она еще не созрела, а у вторых она постепенно угасает. Для детей и пожилых наша вакцина оказалась крайне эффективной.

— То есть вы работаете в самых сложных областях здравоохранения, там, где нужно сохранить жизнь и там, где ее хорошо бы продлить?

— Это верное замечание. Есть очень тяжелые больные, у которых дефицит иммунитета. Они рождаются с генетическими дефектами. Им вакцина тоже помогает. Облучение, ожоги, стрессы, опухоли, врожденные поражения и т.д. – множество больных, у которых подавлен иммунитет. Они нуждаются в вакцине, и они ее получают. Разве этим можно не гордиться? Мы продолжаем работать в этой области. На подходе новые вакцины, в частности против гепатита С, который не менее опасен, чем СПИД. К сожалению, многие формы гепатита С не поддаются лечению, а больных – миллионы. Эта болезнь наступает, и мы делаем все, чтобы остановить и победить ее.

— Давайте вернемся в прошлое. Небольшая группа ученых в Институте биофизики распахнула дверь в новый мир, который именуется «иммунология». Ведь так это было?

— Хорошо сказано: закрытая дверь. Иногда употребляют сравнение «черный ящик», но «закрытая дверь» лучше, точнее. Мы знали, что на входе и что на выходе, но о происходящем внутри – в той самой «темной комнате» — мы не знали. И это были, наверное, самые интересные годы в моей жизни.

— А если точнее?

— Семидесятые. Мы знали, что на защите организма стоят клетки, белки, которые нейтрализуют вирусы, а как они образуются, не знали. Были первые исследования у нас и за рубежом, которые позволили «увидеть» механизмы взаимодействия внутри клеток и их между собой, образование антител и клеток-киллеров. Оказалось, что все это колоссально сложный оркестр, огромное количество самых разнообразных клеток играют в нем свои партии, и все это регулируется чрезвычайно тонко, как будто у главного дирижера есть несколько первых скрипок и у каждой из них своя роль. Игра оркестра строго регулируется и контролируется, малейший сбой сразу ликвидируется – вступает в дело иммунная система. Сотни вариантов клеток, не говоря уже о миллионах молекул, вырабатывающих антитела, участвуют в игре иммунологического оркестра. Как же трудно это представить, а тем более познать! И как это интересно.

— В одной из ваших монографий есть сравнение иммунной системы с государством. Ею так же трудно управлять?

— Да, у системы есть своя периферия, отдаленные районы, министерства, ведомства, отделы и департаменты — в общем, все структуры, которые присущи государству.

— Но сравнение с оркестром мне нравится больше.

— Мне тоже. В общем, если система иммунитета работает четко и слаженно, то человек не заболеет, а если такое и случится, то он быстро справится с недугом.

— Значит, вы не только записываете ту музыку, что играет оркестр, но и пишете для него свою?

— Мы научились определять, где происходит сбой, какая из структур «фальшивит». У нас в институте прекрасное оборудование, хорошие приборы, которые автоматически исследуют клеточные структуры – определяют, где они избыточны, а где нужных клеток недостаточно. Мы смотрим, как меняются функции клеток, какие молекулы они вырабатывают. Эти данные используются как для диагностики, так и для лечения.

— То есть можно говорить в переходе на принципиально новый уровень лечения больных?

— В таком случае перенесемся в Самарканд. Удивительно красивый город, в котором вы родились.

— …и который я очень люблю.

— Итак, в 1967 г. вы окончили медицинский институт. Как же вы попали в Институт биофизики, который находится в Москве и который в те годы был очень секретным заведением?

— В институте уже на втором курсе я начал заниматься научной работой. Изучал влияние радиации на регенерацию тканей. При кафедре хирургии был кружок, в котором рассматривались разного рода радиационные поражения. Мне досталась тема, связанная с облучением. На улице Ленина – наш «Бродвей» в Самарканде, где мы гуляли и встречались, – был книжный магазин. Захожу, вижу книжку «Иммунология острого лучевого поражения». Купил. Автор – Рэм Викторович Петров. Я много читал. И, быть может, были книги, которые были актуальнее, важнее и нужнее, но эта поразила меня – простотой и глубиной, увлеченностью и новизной, прекрасным языком.

— Еще бы: автор ее — не только будущий академик, но и член Союза писателей СССР.

— Это была первая его книга, он вложил в нее сердце и душу.

— Как и во все следующие.

— Безусловно. Книга меня потрясла, я прочитал ее от корки до корки несколько раз. Я влюбился в иммунологию, заболел ею. Решил, что после окончания вуза поеду в Москву, найду автора книги и буду работать у него. Тем не менее работу в кружке продолжал, изучал радиационные поражения. Однако после шестого курса отпросился у родителей и поехал в Москву. Отец и мать — медики, а потому прекрасно меня понимали. Никого знакомых в Москве не было, мотался по общежитиям, бывал в разных институтах. Однако цель была четкой: найти Петрова и попасть в его лабораторию. В конце концов так и случилось. Если чего-то очень хочется добиться, то надо быть настойчивым – и тогда победишь. Сначала я попал в лабораторию микробиологии. Но там уровень был приблизительно такой же, как в Самарканде. Мне было неинтересно. И здесь мне «повезло» – я сломал ногу, и пришлось ехать в Самарканд. Там достал из архива свою работу, которую делал в кружке. Привел все в порядок. Пока нога заживала, защитил диссертацию. Вернулся в Москву уже кандидатом наук. Кстати, диссертацию я защитил всего через шесть месяцев после окончания института. Это в назидание молодым: очень важно начинать заниматься наукой еще на студенческой скамье. Итак, я в Москве, вновь в институте. Ребята стоят в коридоре, курят. Мимо несут клетки с мышами. Вижу: это не простые мыши, не белые обычные, а черные, серые, оранжевые, желтые.

— Цветок иммунологии?

— Именно. Ребята смотрят на них равнодушно, а меня трясет от волнения – это ведь не просто мыши, а знак того, что рядом идет большая наука. Это генетически чистые животные, у них по одной линии все гены одинаковые, и на этих мышах можно ставить разные эксперименты – пересаживать клетки, кожу, что угодно. В один прекрасный момент я набрался храбрости и пришел к Петрову. Сказал, что хочу работать у него. Мне было 24 года. Потом он вспоминал, что к нему пришел парнишка без телефонных звонков и рекомендаций, попросился на работу. Петров подумал, как от него избавиться, т.к. мест не было. Но парнишка так был настойчив, что Петров сдался. Отвел его в маленькую шестиметровую комнату, где стояли микроскоп и необходимое оборудование, и сказал, что привез из Англии особых мышей – генетических маркеров. Работу с ними никто не может наладить в лаборатории уже три месяца. Попробуйте, сказал он, получится – возьмем на работу, нет – извините. И опять помог кружок в институте. Там я научился все делать своими руками. Я понял, почему в лаборатории ничего не получалось: здесь работали иммунологи, в отличие от меня морфологией они не занимались. Не через три месяца, а через три недели я все наладил, сделал сотни фотографий. Самые удачные съемки я сделал ночью, прыгал от радости до потолка. Хотел даже позвонить Петрову, еле-еле дождался утра. Показываю пленку, но никто не верит — ни Петров, ни сотрудники. И тогда решили еще раз меня проверить: дадим ему закодированных мышей с метками — у одних есть, у других нет, у некоторых две метки и т.д. Я подумал, что дадут пять-шесть штук и я быстро с ними разберусь. А мне приносят 30 мышей. Каждую нужно облучить, пересадить клетки костного мозга, посмотреть клетки разных органов и везде поискать клетки с метками – сколько их, какова пропорция и т.д. В общем, работа грандиозная и каторжная. Две недели у меня ушло на эти исследования, я все сделал. Принес результаты. Собирается вся лаборатория. Торжественно открывается сейф, из него достается коробка, в которой находятся коды. Я думаю, хорошо бы получилось процентов девяносто – это достаточно высокая степень точности. Тишина. Результат: 100%! И Петров сразу сказал: теперь ты у нас работай и учи сотрудников. Вот и учу до нынешнего дня. Кстати, в 28 лет я был уже доктором медицинских наук – самым молодым доктором в Советском Союзе.

— Во время присуждения премии Ленинского комсомола, а я входил в комитет по премиям, этот факт упоминался, и он сыграл определенную роль в том, что выбор пал на вас. Хотя, конечно, главными были качество и новизна исследований. У академика Петрова много учеников. Какое главное качество у него как наставника?

— Умение вызывать интерес к работе. Он никогда никого не заставлял, не принуждал. Понимал, что надо заинтересовать человека, и тогда тот придет к успеху. Для меня лучшие годы в науке, а значит и в жизни — те, что я провел в лаборатории Петрова в Институте биофизики. Был полностью занят научной работой, ничем другим не занимался. И наша наука стремительно развивалась. Там было всего 15 человек, а после создания института в моей лаборатории уже стало 40. Это были молодые люди, и я перенял у Петрова систему работы с ними – никогда не жалеть времени и сил для них. Это окупается с лихвой.

— С годами интерес не снизился?

— А разве есть что-то увлекательнее, чем наука? У нас есть «Семинар директора» — творческая встреча у меня в кабинете. Каждый вторник мы собираемся здесь, приходят все, кому это интересно, никого специально не приглашаем, не обязываем – просто встречаемся. Вывешивается информация: семинар у директора, посвященный такой-то теме. Делается научный доклад, научные сотрудники рассказывают о полученных результатах, происходит обсуждение. Зал всегда полон, потому что такая форма дискуссии нравится всем.

— А у вас уезжают за границу?

— В 1990-е гг. уехали многие молодые. Но все доктора наук остались, а это основной костяк института.

— Встречаете своих за рубежом?

— Случается. Да и постоянные контакты с ними, с некоторыми работаем вместе. Связи не прерываются. Некоторые приезжают, чтобы поработать здесь, потом уезжают назад. Наши сотрудники стажируются в лучших научных центрах мира. Идет нормальный процесс международного обмена, который присущ мировой науке. И мы не выпадаем из него.

Слово о биобезопасности

Другое направление характеризуется разработкой аллерготропинов – препаратов для лечения аллергий на основе очищенного и химически модифицированного аллергена, конъюгированного с синтетическим полиэлектролитом стимулирующего действия. Испытания аллерготропинов «Тимпол» на больных аллергией к пыльце тимофеевки, «Подпол» на больных аллергией к пыльце полыни, «Берпол» на больных аллергией к пыльце березы показали хорошие результаты. Совершенно очевидно, что разработанные приемы создания аллерготропинов могут использоваться для получения специфически разных аллерготропинов.

— Теперь пора поговорить о «блате в науке». Именно так в последнее время в узких кругах говорят о событиях в вашем институте. Говорят, директор по блату «проталкивает» своего сына на свое место.

— Такие разговоры меня не удивляют, но я предпочитаю не эмоции, а дело. Это мой принцип, поэтому я рекомендовал коллективу избрать директором вместо меня моего сына.

— В таком случае я прошу оценить его как ученого, как доктора наук, на некоторое время избавившись от «родительской составляющей».

— Когда готовили справку о нем, я обратил внимание, что стаж работы у него 20 лет. Откуда, ведь ему только 35? Посмотрел документы. Оказалось, что в институте он начал работать, еще будучи школьником. Устроился здесь лаборантом. Потом под влиянием сотрудников и моим поступил во Второй мединститут. Учился там и продолжал работать у нас, ставил эксперименты. После окончания вуза к нам пришел уже младшим научным сотрудником. И через полтора года защитил кандидатскую диссертацию. Он свободно владеет английским. Подал на конкурс в Европейскую академию аллергологии и клинической иммунологии. Выиграл грант. Это была двухлетняя стажировка в Англии. Уехал в Лондон. Я решил, что навсегда. Он проработал там два года и вернулся. Сказал, что там хорошо, интересно, что он многому научился, но здесь лучше, и потому он будет работать здесь. Мы дали ему лабораторию, поскольку он действительно многому научился в Лондоне и теперь мог реализовывать свои идеи и модели. Защитил докторскую. Подготовил ряд учеников. Получил звание профессора. И когда мне исполнилось 70, я предложил коллективу избрать нового директора – моего сына. А разве династия в науке — это плохо?

— Напротив. Я знаю немало династий в науке и могу сказать о них только хорошее.

— Мой отец медик, мать – медик, многие в моей семье стали и были врачами. Да, исподволь я готовил сына в руководство, требовал, чтобы он занимался не только научной работой, но и общественной. Он выбран в ряд отечественных и европейских организаций, связанных с иммунологией. Главное – коллектив поддержал его кандидатуру единогласно. Люди ведь прекрасно знают, достоин человек ими руководить или нет. Честно говоря, я очень горжусь, что так случилось и что у меня есть достойная смена, а я остаюсь научным руководителем Института иммунологии. Надеюсь, что вернусь в то славное время, когда чистая наука для меня была всем. Я надеюсь сделать еще многое, у меня есть ряд проектов по новым вакцинам и лекарствам, и на это потребуется не один год интенсивной работы.

— Подведем некий итог. Вы пришли в иммунологию в 1960-е гг., тогда все только по-настоящему начиналось. Прошло полвека. Казалось бы, многое познано, изучено. Вам сейчас труднее или легче, чем тогда?

— Раньше, в советское время, мы получали деньги сверху. Если наши проекты были успешными, если нас понимали в правительстве – а нас понимали, – то все шло гладко, надежно и уверенно. Особо о финансировании мы не заботились. Потом пришли 1990-е — страшные годы. Надо было выживать, и на науку времени почти не оставалось. Думали круглые сутки о деньгах, чтобы была зарплата, чтобы оплатить коммунальные расходы, как привезти и оплатить реактивы и т.д. Я всеми способами выбивал деньги в ведомствах и министерствах. Сейчас ситуация изменилась, появилась грантовая система. Наш институт имеет статус федерального государственного бюджетного учреждения науки, следовательно, базовое финансирование у нас стабильное. Мы автоматически получаем деньги на минимальную зарплату и коммунальные расходы, а остальное зарабатываем. Есть лаборатории, которые работают очень успешно. Кстати, Муса Хаитов – чемпион по грантам, у него их больше всего. Итак, если человек творческий, работает лучше других, то для него ситуация гораздо лучше, чем в прошлом. Он может заработать большие деньги, и это его деньги, которые он тратит на свое подразделение.

— Думаю, что вам легче, чем другим. Аллергия завоевывает людей, она наступает, а бороться с ней эффективно можете только вы. Значит, и цена иммунологов повышается?

— Да, это так. Аллергию называют «чумой ХХI века». В начале прошлого века от аллергии страдал лишь 1% населения, то сейчас цифра увеличилась до 40%. И это в каждой стране. Появилось много новых аллергенов и провоцирующих факторов. Раньше аллергия была только на пыльцу растений, на какие-то компоненты пищи, на некоторые бытовые условия. Сейчас появились новые лекарства, продукты питания, страшно загрязнена окружающая среда, промышленность и химия — все это новые аллергены, а еще больше – провокаторы аллергии. Так что работы нам хватает.

— Остается пожелать, чтобы ее было поменьше.

— В свое время медики победили чуму – ужасное заболевание, от которого страдало все человечество. Убежден, что и «чуму ХХI века» мы в конце концов победим.

Так случилось, что продолжение разговора об иммунологии произошло буквально через несколько минут. В одной из лабораторий Института иммунологии мы встретились с сыном академика.

Профессор Муса Хаитов: «Трудно, но справиться можно!»

Кабинет у Мусы Рахимовича небольшой (я сразу вспомнил шестиметровую комнату его отца в Институте биофизики, с которой начиналось его восхождение в науке). По стенам развешаны дипломы, грамоты, разные свидетельства. Это пришло с Запада: с уважением относитесь к хозяину – он человек заслуженный. Я не стану перечислять все свидетельства научной компетенции хозяина кабинета, обращусь к основным.

— Есть «старая» иммунология и есть «новая». Вы к какой относитесь?

— Так делить науку нельзя, или, по крайней мере, сложно. Одно перетекает в другое, и порой невозможно определить, где «старое» и где «новое». Появляются новые направления, развиваются, другие уходят на «второй» план — в общем, обычная жизнь науки.

— В таком случае расскажите нам, дилетантам, что такое иммунология?

— Определения давать не буду – оно известно, скажу только, что для меня это самая важная наука, которой я занимаюсь большую часть жизни.

— Как известно, для одних бог, для других природа дали нам жизнь и умение ее защищать от разных напастей. Что ими сделано неправильно? Что вы хотели бы исправить?

— Поправить, наверное, ничего не хочу, а вот усилить некоторые системы защиты организма от новых вирусов, которые появляются, — безусловно. Да и от некоторых «старых» еще не придуманы эффективные меры противодействия, так что работы много. Например, в последние годы в России ухудшилась эпидемиологическая ситуация, что привело к росту и широкому распространению ряда инфекционных заболеваний. У некоторой части населения проявляется иммунодефицитное состояние. Установлена связь вирусных инфекций и новообразований. Одновременно возникает лекарственная устойчивость у ряда возбудителей болезней, поскольку широко применяются антибактериальные и лекарственные препараты.

— Чем интенсивней и больше мы лечимся, тем хуже?

— Возбудители болезней к ним приспосабливаются, поэтому в создании лекарств надо переходить на более высокий уровень, а из этого следует, что нужно уходить глубже в мир живого.

Как часто возникает новая опасная болезнь?

— Об этом много пишут в прессе. Практически ежегодно среди людей начинается паника, т.к. медики предупреждают о глобальной пандемии. Наука научилась достаточно быстро реагировать на такие опасности и предупреждать их. Помните наступление птичьего гриппа? Им пугали всех, а сейчас и не вспоминают. Процесс появления новых вирусов и создание вакцин – динамический. Идет борьба, и пока мы в ней выигрываем.

— А можно ли немного опередить события, т.е. создавать вакцины, способные бороться с вирусами, которым еще суждено появиться?

— Это возможно. Мне кажется, такой подход правильный. В нашем институте и создаются такие препараты, которые позволяют повысить защитные функции организма — в том числе и от тех вирусов, которым еще предстоит проявить свою суть.

— В вашей монографии написано: «Новые принципы создания и применения лекарств». Что вы имеете в виду?

— Мы создаем специфическое «оружие», которое может блокировать тот или иной ген, наиболее важный для жизни вируса, и тем самым нейтрализовать его вредное действие. На мой взгляд, это перспективное направление в иммунологии.

— Весьма популярный пример из инженерной генетики: берете ген, вживляете его в картошку, и колорадский жук от нее бежит со всех своих ног. Вы делаете подобное?

— Только наоборот. Мы не внедряем ген, а блокируем существующий, тем самым обезвреживая вирус.

— Но это переход медицины на принципиально новый уровень. К чему же вы хотите прийти?

— К новым эффективным препаратам, в первую очередь к лекарствам против разных респираторных заболеваний. Кроме хорошо известного гриппа их сейчас известно около 200. Та же самая простуда, которая, как говорится, лекарствами лечится неделю, а без них семь дней, весьма опасна своими последствиями. У многих людей она приводит к тяжелым осложнениям – бронхитам, пневмониям. Все может окончиться даже летальным исходом. Это вирусы, и их много. Они настолько изменчивы, что разработать какой-то общий препарат, который бы их все блокировал, невозможно. Значит, нужен новый подход, необходимы новые направления. Этим мы и занимаемся.

— И далеко прошли по этому пути?

— Достаточно далеко. Один препарат находится на стадии доклинических исследований, а второй готовится к ним.

— Это интересно?

— Конечно. Изначально мне было важно не только заниматься так называемой чистой наукой, но и обязательно придти к какому-то результату. И сейчас такая возможность появилась. Это интересно и очень важно.

Слово о биобезопасности

Третье направление – создание лечебных препаратов на основе антисмысловых технологий с использованием интерференции РНК. Это принципиально новое направление сформировалось на стыке ряда дисциплин – молекулярной генетики, молекулярной биологии и молекулярной иммунологии. На основе разрабатываемой технологии ведется синтез препаратов, обеспечивающих торможение процесса активации генов. Значимость этих разработок для биомедицинской безопасности велика, поскольку позволяет создавать препараты, не обладающие побочным действием, эффективные в терапии не только инфекционных и аллергических болезней, но также в лечении целого ряда других социально значимых заболеваний – нервной и сердечно-сосудистой систем, глаз, злокачественных новообразований, нарушений метаболизма, рассеянного склероза, бронхиальной астмы, ревматоидного артрита и др.

— Наука, наука, а теперь еще и директорство – это же безумно тяжело? Но приятно, что все проголосовали единогласно?

— Приятно, но очень ответственно. У нас в лаборатории – хороший сплав опытных и заслуженных специалистов и молодых. Важно сохранить эту традицию во всем институте.

— Справитесь в новой должности?

— Постараюсь. И новые препараты надо делать, и здание приводить в порядок.

— Хватит ли мужества войти в кабинет отца или академика Петрова и сказать им, что они не правы, если они, на ваш взгляд, действительно ошибаются?

— Это невозможно! Чтобы они ошибались. У нас разногласий нет, решения всегда принимались коллегиально. Так и должно быть в будущем. Школа академика Петрова — это ведь эпоха в истории нашей науки.

— Спасибо. Теперь за нее я спокоен. Успехов вам!

Подготовил Владимир Губарев


источники:

http://facecollection.ru/people/rahim-haitov

http://scientificrussia.ru/articles/akademik-rahim-haitov-o-chem-igraet-immunnyj-orkestr