Адольф Скляренко Режиссер биография

Как Лазарев отбил Немоляеву у соперника и почему актриса стала знаменитой только в 40 лет?

18 апреля исполняется 85 лет советской и российской актрисе театра и кино, народной артистке РСФСР Светлане Немоляевой. Свою звездную роль в кино она получила, когда ей было уже 40. До этого Немоляева была сугубо театральной актрисой. А кинорежиссерам актриса казалась слишком легковесной. «Меня все считали непоседой, вертихвосткой, болтушкой. Говорили, что я – очень простая индивидуальность, неинтересная», – вспоминала Немоляева в одном из интервью.

К юбилею актрисы смотрите в четверг, 21 апреля, в 23:15 фильм «Тайна черных дроздов», а в воскресенье, 24 апреля, в 9:05 программу «Наше кино. Неувядающие. Светлана Немоляева. Трамвай ее желаний» на телеканале «МИР» .

«Бабушка курит «Беломор», а я читаю с фонариком»

Светлана Немоляева родилась 18 апреля 1937 года в Москве. Ее отец – советский комедийный кинорежиссер Владимир Немоляев, мать – звукорежиссер Валентина Ладыгина. Родители актрисы были признанными мастерами кинематографа. А еще – отпрысками весьма именитых в прошлом родов, о чем они старались помалкивать.

Вместе с родителями и младшим братом Светлана жила на Плющихе, куда частенько наведывались настоящие звезды того времени: актер и режиссер Михаил Жаров со своей женой, народной артисткой РСФСР Людмилой Целиковской, кинорежиссер Всеволод Пудовкин и знаменитый клоун Михаил Румянцев (Карандаш).

Девочка с первого класса была включена в театральную и кинематографическую жизнь: вместе с братом они снимались в массовке, а спектакли Светлана смотрела не из зала, а из-за кулис: ее родной дядя Константин Немоляев был актером Театра имени Владимира Маяковского, где частенько пропадала девочка.

Влюбившись в театр раз и навсегда, она была уверена в выборе профессии: хотела быть только актрисой! Хотя в одном из интервью она рассказывала, что в детстве очень любила рисовать. «Папа мне остренько точил цветные карандаши, они были как струна, и я могла с утра до вечера рисовать. Но стать художником никогда не мечтала. Сколько себя помню, хотела быть актрисой».

Фото: ТАСС

Другим страстным увлечением в школе было чтение. «Я по ночам читала с фонариком, – рассказывала актриса. – Папа из-за этого часто скандалил с бабушкой – я с ней жила в одной комнате. Он неожиданно открывал дверь к нам, а там такая картина: бабушка курит «Беломор», а я читаю с фонариком. Здорово нам обеим влетало!»

После школы девушка поступила в Высшее театральное училище имени Щепкина. А ее младший брат впоследствии связал свою жизнь с кинематографом. Правда, его больше увлекала не актерская игра, а процесс создания фильма: он стал кинооператором.

Про вступительные экзамены Светлана Немоляева вспоминала: «Я сдавала экзамены и в Школу-студию МХАТ тоже. Может, я и поступила бы, просто не пошла на третий тур.

У меня была замечательная встреча с Олегом Табаковым, он был еще мальчишечка совсем, худющий, с копной каштановых волос, очень хорошенький. Он тогда учился на втором курсе Школы-студии. И вот Табаков ко мне подскочил после прослушивания – это был второй тур – и говорит: «Иди к нам, во МХАТ. Я слушал тебя и просто уверен, что тебя возьмут». Он мне понравился, я его запомнила, конечно. Но когда проходила второй тур в «Щепку», то сам мастер курса, Леонид Андреевич Волков, сказал мне: «Я тебя беру. Приходи учиться на мой курс».

Как Александр Лазарев отбил Светлану Немоляеву у соперника

Первую известность юная актриса получила еще за год до окончания института благодаря роли Ольги Лариной в фильме-опере «Евгений Онегин». Конечно, пела артистка не сама, арии за нее исполнила оперная дива Лариса Авдеева.

Окончив в 1959 году училище имени Щепкина, Светлана Немоляева вошла в труппу Театра Маяковского, который в середине 50-х годов считался самым престижным в Москве. И, хотя на прослушивании она показывала комедийную сценку, где до слез рассмешила режиссера театра, первую роль ей дали сугубо драматическую. Дебют Немоляевой состоялся в роли Офелии в шекспировском «Гамлете». Артистка признавалась, что, играя эту роль, она так волновалась, что на сцене не справлялась со слезами. За эту особенность коллеги даже в шутку называли Светлану Немоляеву «водопроводом Театра Маяковского»

Именно за кулисами этого театра произошла самая важная встреча, которая изменила всю жизнь актрисы: она встретила своего будущего мужа, статного красавца Александра Лазарева. Юная Немоляева – озорная и женственная – сразу покорила сердце актера, но ухаживать за ней он поначалу не решился, несмотря на свой успех и на сцене, и у поклонниц.

Активизировался молодой актер чуть позже, когда за девушкой начал ухаживать их общий коллега Анатолий Ромашин. Лазарев решительно вступил в соперничество и отбил у конкурента Немоляеву. Расписались они спустя год – тихо и скромно – и в тот же день вместе вышли на сцену в очередном спектакле.

Это была очень гармоничная пара, они прожили вместе более полувека – до самой смерти актера. И Александр Лазарев – предмет обожания миллионов поклонниц – всю жизнь хранил верность своей жене.

Фото: ТАСС

Жили молодые актеры скромно, почти бедно – поначалу в доме родителей актрисы. Собственной отдельной комнатой их семья обзавелась лишь спустя три года, и в коммуналке они прожили до самой серебряной свадьбы. Своя квартира у них появилась лишь в 1988 году, когда обоим было уже за 50.

Но тягот быта для них словно не существовало: главным делом жизни был театр! Супруги были заняты в двух десятках спектаклей в месяц, постоянно гастролировали. Может быть, поэтому их единственный сын Александр Лазарев-младший появился на свет только через семь лет после свадьбы. Кстати, он продолжил семейную династию, окончил Школу-студию МХАТ, стал актером.

Клоун в юбке: кто стал крестным отцом актрисы в кино?

Светлана Немоляева и сейчас продолжает выходить на сцену Театра Маяковского, которому она отдала более 60 лет своей жизни.

Фото: ТАСС

В этом театре она выходила на сцену в лучших спектаклях репертуара – почти 50 замечательных ролей сыграно ею. Но все же знаковой ролью в ее жизни можно считать Бланш в легендарном спектакле «Трамвай «Желание» по пьесе Тенесси Уильямса. Хрупкая, ранимая, притягательная – Немоляева играла Бланш более 20 лет.

А вот в кино ей не удавалось добиться больших ролей до самого ее сорокалетия. Успех в кино и всесоюзная известность пришли к Светлане Немоляевой после знакомства с режиссером Эльдаром Рязановым. Он называл актрису «клоуном в юбке» и очень ценил ее тонкий и разноплановый талант.

Режиссер рассматривал Светлану Немоляеву даже на роль главной героини в знаменитой «Иронии судьбы». Он так хотел ее снимать, что дал актрисе целых восемь проб, но потом все же отказался от своей идеи. Зато впоследствии он снял ее в романтической комедии «Служебный роман», который сделал актрису знаменитой. А еще через пару лет – в остро-сатирическом фильме «Гараж», где Немоляева сыграла жену Гуськова с внезапным помешательством ее героини.

Вслед за этими фильмами Эльдара Рязанова актрису стали активнее приглашать сниматься в кино. Даже после распада СССР Светлана Немоляева осталась востребованной в кино. Сперва ей досталась роль в одном из первых российских сериалов «Мелочи жизни», потом она сыграла в фильмах «Бальзаковский возраст, или Все мужики сво», «Евлампия Романова. Следствие ведет дилетант», «Земский доктор», «Мосгаз. Новое дело майора Черкасова» и других.

Светлана Немоляева в основном играла хрупких, изящных, прелестных женщин, но внутри актрисы всегда был железный стержень, сила и отвага. Об этом знают ее самые близкие люди. А сама она говорит, что, несмотря на возраст, ни за что не уйдет на пенсию: труд лечит и вдохновляет актрису. «Если тебя принимают, с тобой работают, это счастье. А если тебя забывают, то это настоящая трагедия», – сказала она журналистам перед своим юбилеем.

Крымов решил передать «Золотую маску» Муратову: защитит от нападающих

Миронов и Хаматова посвятили свою награду Раисе и Михаилу Горбачевым

Премия «Золотая маска» вручена в 28-й раз в пустом зале Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко. Это уже вторая церемония в формате онлайн. Впервые ее сделали виртуальной в период пандемии, а теперь по этическим соображениям. Евгений Миронов и Чулпан Хаматова посвятили свою награду супругам Горбачевым. Дмитрий Крымов, находящийся в Америке, пожелал передать «Золотую маску» главреду «Новой» Дмитрию Муратову, чтобы было чем прикрыть лицо от нападающих.

Фото: АГН «Москва»

Не на сцене, а где-то на ярусе находились ведущие Мириам Сехон и Сергей Епишев, а также члены жюри. Лауреаты подключались к эфиру из разных городов страны. У кого-то было уже поздний вечер, когда в Москве днем началось награждение. После визга и крика, напомнившего о картине Мунка, а этим отличился Санкт-Петербург, так что стало неловко, облагородил происходящее Евгений Цыганов. Свою первую театральную премию за лучшую мужскую роль в спектакле «Мастерской Петра Фоменко» «Моцарт. «Дон Жуан». Генеральная репетиция» в постановке Дмитрия Крымова он посвятил маме, которой достижения сына гораздо важнее, чем ему самому. Еще мальчиком родители отвели Женю в Театр на Таганке, и дух свободы легендарного коллектива Юрия Любимова остался в памяти на годы. «Понятие гражданин — не менее важно, чем мастерство», — сказал Цыганов. Он вспомнил Петра Фоменко, к которому 25 лет назад поступил на курс, поблагодарил Дмитрия Крымова, находящегося в Нью-Йорке.

Крымов только что поставил там «Вишневый сад» и должен был вернуться в Москву, но все так резко изменилось в жизни. Дмитрий Певцов, кратко работавший когда-то с его великим отцом Анатолием Эфросом, теперь начал борьбу со спектаклем его сына по «Борису Годунову». Евгений Цыганов, в свою очередь, сказал: «Русский театр жив, несмотря ни на что, несмотря на трудную историю нашей страны, в которой были войны и репрессии. Мы делаем важное дело». Он пожелал мира нашему «маленькому шарику, на котором мы живем и который содрогается от конфликтов». Дмитрия Крымова отметили за лучшую режиссуру, и, поскольку он не участвовал в онлайн-трансляции, Евгений Цыганов выполнил его поручение: «Тут такое дело… Дмитрий Анатольевич не смог приехать в Россию по известным причинам. Он просил передать свою «Маску» Дмитрию Муратову. Вдруг кто-то захочет ему в лицо что-то вылить. Маска прикроет».

Эмоционально выступила молодая актриса красноярского ТЮЗа Марина Бабошина, трогательно сыгравшая несчастливую Долли в «Анне Карениной» и награжденная за лучшую роль второго плана. За считаные минуты она сказала важные слова, поделилась мыслями Льва Толстого о свете и тени, о том, что зло невозможно уничтожить. Марина вспомнила историю о том, как гуляла по Екатеринбургу с семьей и незнакомый молодой человек ударил девушку кулаком в лицо. «Я испугалась не за себя и свою семью, а оттого что столкнулась со злом. Не надо отворачиваться, когда ты его видишь. Не будем бояться», — сказала она.

Главные награды отправятся в Санкт-Петербург. Лучший драматический спектакль малой формы — «Товарищ Кисляков» в Александринке, вернувший незаслуженно забытого писателя Пантелеймона Романова. Лучший спектакль большой формы — «Три толстяка. Эпизод 7. Учитель» в БДТ в постановке Андрея Могучего — сложный и долгий, как он заметил, стоивший много пота и песка. «Он соотносит нас с тем временем, когда трудно было говорить правду», — сказал Могучий. Впервые в работе он встретился с уникальным артистом Сергеем Дрезденом, который «пожертвовал важной частью своей жизни для этого спектакля». Взяв слово, Сергей Дрейден признался: «То, что сейчас происходит вокруг нас, я без этой работы бы не вынес. Я бы сдвинулся либо стал каким-то хламьем». Мария Лукка, удостоенная в тандеме с Александром Моховым награды за лучшую работу художника в драме — Циолковского в Ярославском театре им. Волкова — сдержанно сказала: «Мы счастливы, наверное. Если сейчас можем быть счастливы».

Жюри во главе с режиссером Адольфом Шапиро, оценивавшее драматические и кукольные спектакли, присудило спецпризы. Вручая их, Шапиро сказал: «Художественность становится мерилом общественной значимости, поэтому мы за художественность». Один спецприз получил Театр Наций за «Горбачева». В его пользу отдано 12 голосов из 13 возможных. Евгений Миронов в этот момент уже отмечал награду за «Ходжу Насреддина», чуть раньше победившего в категории «Куклы» как лучший спектакль. Во время своего первого выхода в эфир он от лица Театра Наций попросил прощения за то, что вступил не на свою территорию: «Я теперь артист театра кукол. Нашим идеологом был Тимур Бекмамбетов. Путь важнее цели, как говорил Насреддин». Миронов «за кадром» озвучил главного героя. Появившись в эфире во второй раз, он спросил: «За что дают-то — не пойму? Снова надо отмечать?» Узнав, что награда за «Горбачева», судьба которого висит на волоске из-за отъезда Чулпан Хаматовой в Латвию, Миронов предложил выпить за дуэт, который здесь так важен, и сказал: «Мы с Чулпан посвятим награду Раисе Максимовне и Михаилу Сергеевичу Горбачевым». Второй спецприз отправится в Петербург к авторам проекта «Сектор Газа» под руководством Анатолия Праудина. Его команда побывала не только на вынесенной в название территории, но и на Донбассе, чтобы осуществить свой трехчастный замысел.

Первая часть награждения, связанная в основном с музыкальным театром, была более безоблачной. Самым необычным стало появление одного из «вручантов». «Меня зовут Володя. Я очень люблю танцевать», — сказал Владимир Варнава почти как Юра-музыкант. А самая первая «Золотая маска» нынешней церемонии досталась Анастасии Стоцкой за лучшую женскую роль в мюзикле «Шахматы». Евгений Елпашев получил аналогичную награду в мужской номинации за «Одолжите тенора» в Театре музкомедии в Екатеринбурге. «Антигона» пермского «Театра-Театра», ставшая лучшим спектаклем в категории «оперетта/мюзикл», принесла «Золотую маску» режиссеру Роману Феодори и композитору Ольге Шайдуллиной.

В современном танце/балете за лучшую женскую роль отмечена Оксана Кардаш в «Аutodanceе» Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко, за лучшую мужскую роль — Владислав Лантратов в «Чайке» в Большом, признанной лучшей балетной постановкой. Оперный сегмент, как было сказано, оказался представлен получившей «Золотую маску» за лучшую женскую роль Екатериной Воронцовой в «Ариоданте» в Большом. «Богатыри» красноярского Театра оперы и балета им. Хворостовского принесли награду тенору Михаилу Пирогову. Премию в оперной режиссуре, как было объявлено на церемонии, решили не присуждать, хотя среди номинантов были немецкий режиссер Клаус Гут, Константин Богомолов, Михаил Бычков, Марат Гацалов, Филипп Григорьян, всего 10 претендентов. И только после ее окончания последовали официальные разъяснения. Награду жюри музыкального театра присудило Клаусу Гуту, поставившему «Саломею» в Большом, но он, не зная решения жюри, прислал письмо, что в случае присуждения премии отказывается от нее. А жюри в момент принятия решения ничего об этом не было известно. Но это не помешало признать лучшим оперным спектаклем именно «Саломею».

Человек с улицы Эйзенштейна. К 100-летию кинорежиссера Станислава Ростоцкого

Юбилей выдающегося режиссера советского кино Станислава Ростоцкого — повод не только пересмотреть его фильмы, но и вспомнить сюжет, во многом определивший его творческую биографию: знакомство и дружбу с великим Сергеем Эйзенштейном. Об истории этих отношений рассказывает Сергей Николаевич

«Хорошо смеется» — эти слова написал великий Сергей Эйзенштейн на фото юного Стаса Ростоцкого. Зарубка на память, чтобы не забыть улыбку и мальчика, выбранного среди сотен претендентов на главную роль в фильм «Бежин луг». Но тогда у них не сложилось. Родители Стаса были настроены против «синема». Ничего ему не сказали, когда пришел вызов со студии. И даже не один. Отправили сына в пионерлагерь.

— Где ты был? — спросит Эйзенштейн, когда встретит Ростоцкого осенью. Съемки фильма были в самом разгаре. — Мы так тебя искали.

Стас хмуро промолчит. А когда узна́ет, что на его роль взяли другого исполнителя, слезы сами хлынут из глаз. Видя это неподдельное горе, Эйзенштейн определит его в массовку.

Стас даже успеет получить и потратить свой первый гонорар: купит себе старенький фотоаппарат «Ария». Но однажды ему скажут, что приходить больше не надо. Съемок не будет.

Как потом Ростоцкий узнал, фильм закрыли, весь отснятый материал уничтожили, остались только припрятанные монтажером обрезки и потрясающей красоты фото, которые Стас увидит много лет спустя, уже сам будучи маститым кинорежиссером.

Эйзенштейн и после смерти будет посылать ему свои приветы из «ниоткуда с любовью». То в Австралии ему вдруг покажут черновой четырехчасовый материал его фильма «Да здравствует Мексика!», считавшийся утраченным, то вдруг в архивах Мастера обнаружится эта его детская «улыбающаяся» фотография. Или совсем уже из области несбыточного — улицу, на которой жил Ростоцкий, из 4-го Сельскохозяйственного проезда в один прекрасный день и переименовали в улицу имени Сергея Эйзенштейна.

— Я тебя поздравляю, — скажет ему мудрая жена Нина, — знаю, как ты будешь счастлив.

И Ростоцкий был счастлив. Так же, как когда первый раз переступил порог квартиры Сергея Михайловича на Потылихе. Когда увидел бесконечные ряды книг, теснившиеся от пола до потолка. Эти ярко-желтые стены, и синюю люстру, и черный рояль с детским скелетиком под стеклянным колпаком. И все фотографии великих с дарственными.

Почему-то больше всего запомнился портрет Всеволода Мейерхольда, где на белом воротничке рубашки было выведено острым почерком: «Горжусь учеником, уже ставшим мастером». «Мастер» — еще одно ключевое слово для понимания истории отношений Ростоцкого с Эйзенштейном. Ростоцкий видел себя его подмастерьем, готов был чистить его башмаки (о чем сказал при первой встрече) и носить за ним портфель.

Сергей Михайлович только рассмеялся. В этих услугах он точно не нуждался. Он просто стал заниматься со Стасом. Для начала вручил обязательный список книг, к нему добавил список композиторов и художников. Велел начинать свой день с визита в существовавший тогда Музей западного искусства на Пречистенке — три-четыре картины французских импрессионистов. Не больше! Но изучить их досконально.

Теперь Ростоцкий проводил все дни напролет в Ленинке, в консерватории, бегал по музеям и театрам. Конспектировал «Ругон-Маккаров», штудировал Бальзака, слушал до одурения Дебюсси и Равеля. И переполненный впечатлениями и новыми знаниями, шел на Потылиху, где его ждали к завтраку. «Когда-нибудь ты озаглавишь свои мемуары “Эйзенштейн в халате”», — съязвит Сергей Михайлович, который принимал своего юного гостя поутру исключительно в халате.

Но до мемуаров дело так и не дошло. Началась война. Первоначально у Стаса была бронь («больной позвоночник»), потом бронь отменили и он загремел на передовую. В боях Ростоцкий прошел путь от Вязьмы и Смоленска до Ровно. В феврале 44-го его едва не раздавил немецкий танк. Спасло чудо. Тяжело раненного, его госпитализировали в Ровно, потом в Москву, где он перенес несколько операций. Ногу спасти не удалось. Начиналась гангрена. Всю оставшуюся жизнь он будет носить протез. Об этом знали только близкие. Гордый поляк, он даже последние годы ходил без палки, преодолевая чудовищную боль.

Но на Потылиху в августе 1944-го он пришел еще на костылях. Дверь открыл постаревшей, поседевший Эйзенштейн. Обрадовался, заулыбался, но, увидев костыли, внутренне сжался, как от удара.

— Ну проходи, проходи. Слава богу, что живой!

Чтобы снять неловкость и напряжение первых минут, Ростоцкий попытался пошутить, что вот мол, видите, больше не смогу прыгать с парашютом. Такая досада! На что Эйзенштейн ему на полном серьезе ответил: «Ну и что? Я же не прыгаю. И ничего, живу!»

Кем он был тогда? Молоденький голубоглазый лейтенант, вернувшийся из ада. На что надеялся? О чем мечтал? О чем хотел поведать миру?

Обожженный на всю жизнь войной, Ростоцкий так и не стал певцом «военной темы». Хотя, казалось, имел для этого все возможности и права.

Он намеренно в большинстве своих фильмов будет избегать батальных сцен и эффектных перестрелок. Понятно, что война совсем близко, как в фильме «На семи ветрах», или только что была, как в «Майских звездах», и тем не менее Ростоцкому интереснее материя повседневной будничной мирной жизни, которую он снимал с нежной бережностью человека, знающего, как легко и безнадежно эта материя может порваться.

Так исторически сложилось, что все его фильмы вышли на киностудии юношеских фильмов имени Горького. То ли обстоятельства так сложились. То ли так его «распределили» после окончания режиссерского факультета ВГИКА.

Или вот таким причудливым образом распорядилась судьба, чтобы все последующие 40 лет он сам выступал в роли мэтра, учителя, мастера, исполняя волю и заветы Эйзенштейна. Нет, он не гнал своих учеников в Консерваторию слушать Равеля, не заставлял конспектировать Золя и Бальзака, он просто одним своим присутствием, своим седовласым, подтянутым видом, в голубой водолазке под цвет глаз и в синей джинсовой куртке, задавал уровень, заставляя вибрировать всех вокруг. Он вносил в размеренную, малобюджетную жизнь киностудии Горького ощущение какого-то простора и свободы.

Не боялся идти против начальства. Никогда не шел на компромиссы. Все помнят, как на худсовете после сдачи «Доживем до понедельника» ему выставили 30 (!) поправок. А он, весело посверкивая аквамариновыми глазами, сказал, что согласен только на три. Как он отстаивал Тихонова на роль учителя истории Мельникова. И автор сценария, и начальство считали, что Тихонов слишком красив, слишком молод. И вообще князь Болконский. Ну какой он фронтовик? И где вы таких учителей видели в советской школе?

А Ростоцкому нужен был именно природный аристократизм Тихонова. Его молчание, его крупные планы, его драма, которой не было в сценарии, но которую он один мог сыграть. Драма несоответствия личности и судьбы, таланта и школьной рутины. Он был лишним среди этих усталых, помятых женщин в учительской, среди учеников, давно выросших из своей школьной формы и учебников по истории. Он был чужой. И прекрасный. Как какой-нибудь цветок кактуса, расцветающий раз в год по обещанию на школьном подоконнике. В каком-то смысле это был и автопортрет самого Ростоцкого. Он так себя видел. Или хотел видеть.

И неслучайно, что роль второй скрипки в этом фильме он подарит своей жене, замечательной актрисе Нине Меньшиковой. И не прогадает. Кажется, что ее завуч Светлана Михайловна в «Доживем до понедельника» — это собирательный образ всего самого фальшивого и отвратительного, что связано в нашей общей памяти с советской школой. Догматизм, упрямство, ограниченность, упоение властью, убежденность в своей несравненной правоте, ханжество. И при этом какая-то необъяснимая жалкость слов, суждений, интонаций. Да, как ни странно, перемазанную сажей Светлану Михайловну в финале было действительно жаль. И это делало образ в общем противной училки объемным, сложным, человечным.

Ростоцкий умел этого добиваться от своих актеров. И не только когда имел дело с опытными профессионалами, но и с дебютантами, как в его культовом фильме «А зори здесь тихие». И снова война. Он вернулся в те окопы, леса, блиндажи, которые спустя тридцать лет захотел увидеть женскими глазами. Заново ощутить всю несовместность войны и человекоубийства с женской природой и с ее главным предназначением — давать жизнь.

А еще, когда фильм был только завершен, он устроит закрытый просмотр для одной зрительницы, Анны Чугуновой, по мужу Бекетовой. Это была та самая санитарка, которая вытащила его на себе, умирающего, с поля боя. Можно сказать, спасла от верной смерти. Тогда, в 1972-м, ей самой жить оставалось совсем немного, хотя она была не старая. Неоперабельная опухоль мозга привела к полной слепоте. Она ничего не видела. Но Ростоцкий упросил ее прийти, сел рядом, держал ее за руку и рассказывал шепотом, что происходит на экране. Мало кто знает, что свой фильм он посвятил ей. Фильм был выдвинут на «Оскар». И даже попал в пятерку лучших зарубежных фильмов года — но так ничего и не получил. Зато Ростоцкий был счастлив. «Вы даже не представляете, кому мы проиграли! — восклицал он, вернувшись из Штатов. — Самому Бунюэлю!» Тогда «Оскар» достался «Скромному обаянию буржуазии».

В его жизни будет много чего еще: и путешествия в дальние страны — объездил полмира. И огромный всесоюзный успех фильма «Белый Бим Черное ухо», когда чудесный английский сеттер потеснил всех народных и заслуженных. Судьба его, впрочем, была печальна. Хозяину после съемок он больше был не нужен. Его отдали в питомник на передержку, где он вскоре умер, так и не дождавшись нового покупателя.

Ростоцкий успеет порадоваться профессиональным успехам в кино сына Андрея, такого же голубоглазого и неотразимого красавца, каким был сам в молодости. Он любил жизнь, любил скорость, влюблялся в красивых женщин. Прекрасно танцевал танго и фокстрот.

Нина Меньшикова как-то призналась своей подруге Светлане Дружининой: «Стасик влюблялся в своих актрис. Я не хочу ему мешать. Пусть он будет влюблен, как Пигмалион. Поэтому всякий раз, когда он снимает, я ухожу из павильона или в лучшем случае стараюсь не смотреть ему в глаза, чтобы не мешать ему. Потому что он частицы своей души, этой влюбленности магическим способом передает на целлулоид. Пленка магически запечатлевает все оттенки человеческих чувств и взаимоотношений».

В конце 80-х после исторического съезда станет уже не до оттенков. Вместе с Кулиджановым и Бондарчуком Ростоцкий попадет в число «опальных генералов». К руководству Союза кинематографистов и студии им. Горького пришли другие люди. Да и тот кинематограф, которому он служил верой и правдой, с развалом Советского Союза тоже закончился.

Месяцы напролет Ростоцкий проводил теперь своем доме под Выборгом. Ветеранской пенсии и президентской надбавки хватило на скромную жизнь. Этот дом на Финском заливе, природа, рыбалка стали для него спасением от одиночества и тягостных мыслей. А еще кинофестиваль «Окно в Европу», отцом-основателем которого он был.

Там, в Выборге, он закончил свои воспоминания об Эйзенштейне. Почему-то под конец он все чаще мысленно возвращался в тот день, когда последний раз видел Сергея Михайловича. На Потылиху он заскочил к нему по делу: собирался на два дня в Ленинград и надо было передать письма для Григория Михайловича Козинцева. Уже в дверях, прощаясь, Эйзенштейн застенчиво спросил: «Ты ведь не откажешься, если тебя попросят сказать обо мне?» — «Только за хорошее вознаграждение», — отшутился Ростоцкий. Сергей Михайлович грустно улыбнулся: «Это будут мои похороны».

Тогда Стас не придал значения его словам и только отмахнулся, мол, зачем на себя наговариваете. Последнее время Мастер был часто в печали. Тяжело ходил, тяжело вздыхал, преодолевая высокие лестницы во ВГИКе. В Ленинграде Ростоцкий исполнил все его поручения, а когда вернулся в Москву, почему-то так и не собрался позвонить. Зачем? Все равно договорились на следующий день повидаться. А в шесть утра дома раздался звонок. Это была домработница Эйзенштейна Паша. Сергей Михайлович умер.

Ростоцкий не помнил, как доехал, как дошел. На тахте под красным сарапе, когда-то привезенным из Мексики, лежал Эйзенштейн. Казалось, что он все еще улыбается. А на столе в кабинете лежала незаконченная рукопись статьи о цвете в кино. На последней странице одно из слов вдруг обрывалось и к нему проведена аккуратная стрелочка с пометкой: «Здесь у меня был сердечный спазм»…

Спустя 43 года тот же спазм настигнет его ученика за рулем старой «Волги» на трассе до Выборга. Сердце… Ростоцкий успел притормозить и уйти на обочину, чтобы не мешать потоку машин. И даже дождался скорую. Но до больницы его не довезли. Умер в дороге. Достойная мужская смерть. Как сам хотел, чтобы без долгих мучений. Через год на съемках погибнет сын Андрей, потом тихо угаснет Нина. Как-то быстро они ушли. Один за другим. Но остались фильмы, осталась память. И гордое имя польского шляхтича, навсегда вписанное в историю российского кино, — Станислав Ростоцкий.

Редакция благодарит Марианну Ростоцкую за предоставленные фото из семейного архива.


источники:

http://www.mk.ru/culture/2022/04/20/krymov-reshil-peredat-zolotuyu-masku-muratovu-zashhitit-ot-napadayushhikh.html

http://snob.ru/20th-century/chelovek-s-ulicy-ejzenshtejna-k-100-letiyu-kinorezhissera-stanislava-rostockogo/