Адихан Измайлович Шадрин биография

Адихан Измайлович Шадрин биография

1 июля 1929 — 15 января 2011

Вся жизнь и творчество Адихана Шад­рина связаны с Волгой и Каспием. Среди рыбаков прошло его детство. Писатель родился I июля 1929 года в селе Яндовище Инсарского района Пензен­ской области. В Астраханский край судьба забросила будущего писателя, когда ему было меньше года. В 1930 был несправедливо осуждён его отец, и мать, взяв с собой пятерых детей, переехала в Астрахань, где жили её за­мужние сестры. Отца освободили досрочно, по профессии он был пека­рем и получил направление на работу в село Ново-Красное Марфинско­го (ныне Володарского) района, где среди чудесной природы Волжско­го Понизовья провёл детские годы Адихан Шадрин.

В селе, где рос писатель, имелась лишь школа-восьмилетка, и для того, чтобы продолжить обучение, Шадрин переезжает в Астрахань, где оканчивает среднюю школу № 14. Будучи студентом физико-математического факультета Астраханского учительского института Адихан Шад­рин пишет и публикует ряд газетных очерков об односельчанах, о за­бавных похождениях сельской ребятни, охотничьих впечатлениях и красотах родного края.

После окончания института молодой писатель возвращается в родную Ново-Краснинскую школу-восьмилетку, где преподаёт физику и математику. В постоянном общении со своими учениками, мечты и фантазии которых ясны и понятны по воспоминаниям о собственном детстве, у Шадрина возникает желание рассказать и другим детям о жизни рыбацкого края. Первые книги Шадрина — сборники рассказов «Первая охота»(1955). «Толя и Коля» (1958), «Загадки Никитинской гривы» (во втором издании — «За Кабаньим Бродом») (1960), «Вовка-моряк» (1964), сборники повес гей «Камышовый плен» (1966) и расска­зов «Следы на воде» (1970) адресованы детям и написаны с человечес­кой теплотой и искренностью. Книги для детей Адихана Шадрина не только увлекательны, но и познавательны. Из его рассказов можно узнать, почему дружны меж собою такие непохожие друг на друга птицы, как баклан и пеликан, отчего утки и гуси летом не могут летать и многое другое. С самого начала своего творчества писатель ставит перед маленьким читате­лем важные нравственные вопросы, пишет о непростом труде рыбака, требующем и отваги, и усердия. В центре повести «За Кабаньим Бро­дом» — трагедия мальчика Тимки. Действие происходит в военное труд­ное время, когда фашисты подошли к Волге. Ребята из села Морская Коса Тимка, Андрей и Панька во время рыбной ловли обнаружили троих дезертиров, среди них был и Тимкин отец, которого мальчик очень любил и которым гордился. Писатель лёгким и доступным языком говорит с детьми о чувстве долга перед Родиной, о действен­ной любви к ней, о том, что ей нельзя изменять, не потеряв человечес­кого достоинства.

Позже автор вернётся к этой серьёзной теме в одном из своих са­мых известных произведений — повести «Лизавета» (1976). И это не случайно: ведь обращение к этой теме вызвано воспоминаниями пи­сателя. На его глазах в родном и соседних сёлах — в Марфино, в Кон­ном Могое, в Тузуклее жили дезертиры, судьбы которых сложились по-разному — кто-то, не вынеся позора, свёл счёты с жизнью, кто-то искренне раскаялся. Шадрин посылал повесть в журнал «Волга», ре­дактор которого посоветовал перестроить сюжет таким образом, что­бы дезертир исправился. Разумеется, автор делать этого не стал. В повести исследованы мучительные психологические процессы, про­исходящие в сознании дезертира, предавшего Родину ради животного инстинкта самосохранения. Повесть «Лизавета» — о долге перед Родиной, о нравственном законе, не позволяющем человеку жить в разладе с собственной совестью.

К более раннему периоду издания (1968) относится роман «Запах смолы», замысел которого, по словам самого писателя, определила позиция журналиста. К тому времени Шадрин успел поработать и ра­диокорреспондентом областной редакции радиовещания, и литсотрудником молодёжной газеты «Комсомолец Каспия», пройти в газете «Волга» путь от литсотрудника до ответственного секретаря и занять должность старшего редактора Астраханского отделения Нижне-Волжского книжного издательства.

За роман «Запах смолы» и повесть «Белуга» Аднхан Шадрин стал лауреатом премии имени Героя Соцтруда депутата Верховного Совета СССР В. П. Евсеева.

В 1977 г. в издательстве «Современник» выходит сборник повес­тей «Поучительная история». В повести «Меченый» автор в который раз развивает мысль о бережном отношении ко всему живому.
Вся писательская и человеческая судьба прозаика тесно сплелась с судьбой родного Понизовья. Одна из его книг, вышедшая в свет в Нижне-Волжском книжном издательстве в 1986 году, так и называ­ется: «Понизовье — судьба моя».

Адихана Измаиловича смело можно назвать патриархом Астрахан­ской писательской организации, возглавляемой им на протяжении двадцати трёх лет. Заслуги Шадрина, как писателя и руководителя творческого со­юза, были оценены по достоинству. 8 мая 1987 года Адихану Измаило­вичу было присвоено почётное звание «Заслуженный работник куль­туры РСФСР», в 1997 году он стал Почётным гражданином города Астрахани, а в 1998 году — первым лауреатом литературной премии имени В. К. Тредиаковского за роман «Суд неправедный», книгу, ко­торую писатель считает одной из главных в своей жизни. Д.Немировская.

Шадрин Адихан Измаилович — астраханский писатель, до 1990 года Председатель Совета Союза писателей Астраханской области, член Союза писателей СССР.

Автор рассказов и сказок «Первая охота», «Толя и Коля», повестей «Загадки Никитинской гривы», «Вовка-моряк», «Камышовый плен», «Поучительная история», романов «Запах школы» «Турган-птица», «Чайка беляна», «Суд неправедных», «Следы на воде» и др.

С 1956 г. работал радиокорреспондентом Астраханского радиокомитета; с 1958 г. — собственный корреспондент газеты «Волга», с 1964 г. — заместитель ответственного секретаря редакции газеты «Волга», с 1965 г. — старший литсотрудник отдела партийной жизни редакции газеты «Волга», с 1967 г. — старший редактор Астраханского отделения издательства, с 1973 г. – ответственный секретарь областной организации Союза писателей РСФСР.

Избирался делегатом на 4-й и 5-й съезды писателей России; принимал участие в работе 6-й и 7-й съездов писателей России. На 5-м съезде писателей РСФСР избран членом ревизионной комиссии Союза писателей РСФСР.

Адихан Измайлович Шадрин, вспоминая детство, сказал: «Детство у меня было и счастливое, и очень тяжелое. ». Именно в детстве узнал он, насколько тяжелый труд был у его родителей и односельчан, познал горе войны и радость Победы. Простые люди, богатые душевно, прекрасная природа Волжского понизовья оставили навсегда яркие воспоминания, которые запечатлел писатель в своих произведениях.

Шадрин из того поколения, которое совсем юным встретило и пережило страшные годы Великой Отечественной войны 1941-1945 годов. «Школа у нас была четырехклассная. И потому, когда я окончил ее, меня отдали учиться в Марфино. С лета до начала осени немало перепуталось в привычной жизни: много мужиков, и молодых и старых, ушло на фронт. У изначалья дороги на Марфино за околицей села ревела толпа: рыдали солдатки, плакали дети. Смерть и голод навестили наше селение, покорежили сложившийся столетьями сельский уклад… У околицы села очень часто меня ждала мать. И по тому, как, приметив меня в темноте, она поспешно бросалась навстречу, обнимала меня и вела по улице к дому, я понимал, как ей непросто со мной. И я по сей день не перестаю удивляться, что она находила в себе силы отпускать одного, а потом ждать у околицы, вглядываясь во тьму дороги.
Старая дорога. Ее уже нет. Она умерла, как умирает, уходит в небытие все живое и даже неживое. Полсела, а то и больше, даже не подозревает, что была когда-то иная дорога, а не нынешняя, прямая, как стрела, шоссейка. А отойдет мое поколение, и совсем сотрутся из памяти людской старая дорога и все-все, что так или иначе связано с нею. Но она живет, живет в моем сердце как непроходящая память о детстве, о моих близких, о товарищах, сельчанах, о прошлом… Видимо, оттого я часто вижу ее во сне, иду по ней. по старой дороге, которой уже нет».
Н. Носова, член Союза писателей России.

СТИХОТВОРЕНИЕ АДИХАНА ШАДРИНА

Белый стих его исповеди, обретя крылатость, воспарил над его любимым Понизовьем, его родной Волгой.

Уверен я: коль рай земной есть,

Он – здесь, у нас, на Нижней Волге.

Люблю я в полную Луну

Средь половодья неживого света

Просиживать часами у реки.

Иной тогда весь мир.

Вода у ног бежит расплавленным свинцом.

В белёсых хороводах

Толпятся призраки деревьев.

Стогами вдоль реки

Округло горбятся строенья.

Желтеют кляксы света в спящих избах.

От тихости той – звон в ушах.

Глазам мешают слёзы,

А сердце бьётся

И не сдержать тогда в душе

«За что Ты, Господи, в конце пути

Даруешь рай земной мне?

Чем угодил Тебе, что старость

За счастье почитаю?

Иль не узрел за мной греха?

Иль я прошёл по жизни свято?»

Но весь в грехах я тяжких, тяжких.

Кривил не раз душой,

Молчал, где надо бы кричать.

Грубил, где надо бы помягче.

Гордыню не смирял,

Рубахой с бедным не делился.

И жизнь Твою, о Боже,

За сказку принимал.

Тогда за что же

Это всё даруешь щедро так?

И страстно хочется тогда остаток жизни,

Шадрин Адихан Измайлович, писатель

Имя одного из самых известных пред­ставителей старшего поколения прозаиков нашего города Адихана Измаиловича Шадрина знакомо читателям, живущим далеко за пределами Астрахани. Автор двадцати книг, включая переиздания в столичных издательствах «Современ­ник» и «Советская Россия», он продолжа­ет радовать и удивлять своих читателей острыми психологическими произведени­ями без малого полвека.
Вся жизнь и творчество Адихана Шад­рина связаны с Волгой и Каспием. Среди рыбаков прошло его детство. Писатель родился I июля 1929 года в селе Яндовище Инсарского района Пензен­ской области, однако едва ли кто-либо ещё так, как он, связан многи­ми годами жизни, всеми её путями и тропами, всею своей и челове­ческой и писательской судьбой с нашим астраханским краем, которо­му посвящены его произведения. Он его отлично знает и пишет о нём. В наш край судьба забросила будущего писателя, когда ему было меньше года. В 1930 был несправедливо осуждён его отец, и мать, взяв с собой пятерых детей, переехала в Астрахань, где жили её за­мужние сестры. Отца освободили досрочно, по профессии он был пека­рем и получил направление на работу в село Ново-Красное Марфинско­го (ныне Володарского) района, где среди чудесной природы Волжско­го Понизовья провёл детские годы Адихан Шадрин. С ранних лет писателю были знакомы и любимы быт и окружение простых сельс­ких людей, крестьян и рыбаков, что в дальнейшем без сомнения по­могло ему в творчестве.
В селе, где рос писатель, имелась лишь школа-восьмилетка, и для того, чтобы продолжить обучение, Шадрин переезжает в Астрахань, где оканчивает среднюю школу № 14. По словам самого писателя, считающего, что желание писать, заложено в человеке изначально, к первым творческим опытам его привели ностальгические чувства по сельским местам с обилием дичи и рыбы, лесам, камышам. Вид запылённого города в окружении булыжных мостовых пробудил желание рассказать о тех заповедных местах, где «невидимкой петляет приглубь», «шепчутся гремучие камышовые крепи» да «прижимает­ся к реке широкий култук». Будучи студентом физико-математического факультета Астраханского учительского института Адихан Шад­рин пишет и публикует ряд газетных очерков об односельчанах, о за­бавных похождениях сельской ребятни, охотничьих впечатлениях и красотах родного края.
В начале пятидесятых при редакции газеты «Волга» работало ли­тературное объединение, руководил которым доцент учительского ин­ститута Александр Александрович Любимов. Ежегодно приезжал в Астрахань известный прозаик Александр Иванович Черненко, первым посоветовавший Шадрину писать не стихи, с которых тот начинал, а прозу. Под редакцией А. И. Черненко выходили коллективные альма­нахи, литературно-художественные сборники «Литературная Астра­хань», где в 1953 году рядом с произведениями Б. Шаховского, К. Ерымовекого, Б. Жилина, Б. Филиппова, Ф. Субботина были опубли­кованы «Охотничьи рассказы для детей» Адихана Шадрина. Это была самая первая его публикация, не считая газетных.
После окончания института молодой писатель возвращается в родную Ново-Краснинскую школу-восьмилетку, где преподаёт физику и математику. В постоянном общении со своими учениками, мечты и фантазии которых ясны и понятны по воспоминаниям о собственном детстве, у Шадрина возникает желание рассказать и другим детям о жизни рыбацкого края. Первые книги Шадрина — сборники рассказов «Первая охота»(1955). «Толя и Коля» (1958), «Загадки Никитинской гривы» (во втором издании — «За Кабаньим Бродом») (1960), «Вовка-моряк» (1964), сборники повес гей «Камышовый плен» (1966) и расска­зов «Следы на воде» (1970) адресованы детям и написаны с человечес­кой теплотой и искренностью. Вот что писал автор в предисловии к одной из книг: «Ниже Астрахани Волга разветвляется на сотни мелких рек, они-то и выносят воды великой русской реки в море-озеро Каспий. На отлогом берегу одной из этих рек, почти у самого взморья, есть ста­ринное рыбацкое село Ново-Красное. Ранней весной прилетают сюда караваны крикливых гусей и белоснежных лебедей, бесчисленные стаи >ток, лысух, гагар. Они поселяются в зарослях камыша, вьют гнёзда, выводят птенцов. А на деревьях строя г свои жилища белые, серые и красные цапли, каравайки, бакланы, колпицы. Всё это мне пришлось видеть с самого раннего детства — я жил и учился в селе Ново-Красное. Оттого и кажется мне, что лучше этого села нет на всём земном шаре, а поскольку далеко не все могут побывать в наших кра­ях, то и решил я написать об этом для ребят. Пусть, думаю, почитают и узнают, как живут их сверстники в рыбацком селе, чем занимаются летом, какая тут богатая рыбалка, какие птицы и звери обитают в дельте реки Волги».
Книги для детей Адихана Шадрина не только увлекательны, но и познавательны. Из его рассказов можно узнать, почему дружны меж собою такие непохожие друг на друга птицы, как баклан и пеликан, отчего утки и гуси летом не могут летать и многое другое. С самого начала своего творчества писатель ставит перед маленьким читате­лем важные нравственные вопросы, пишет о непростом труде рыбака, требующем и отваги, и усердия. В центре повести «За Кабаньим Бро­дом» — трагедия мальчика Тимки. Действие происходит в военное труд­ное время, когда фашисты подошли к Волге. Ребята из села Морская Коса Тимка, Андрей и Панька во время рыбной ловли обнаружили троих дезертиров, среди них был и Тимкин отец, которого мальчик очень любил и которым гордился. Писатель лёгким и доступным языком говорит с детьми о чувстве долга перед Родиной, о действен­ной любви к ней, о том, что ей нельзя изменять, не потеряв человечес­кого достоинства.
Позже автор вернётся к этой серьёзной теме в одном из своих са­мых известных произведений — повести «Лизавета» (1976). И это не случайно: ведь обращение к этой теме вызвано воспоминаниями пи­сателя. На его глазах в родном и соседних сёлах — в Марфино, в Кон­ном Могое, в Тузуклее жили дезертиры, судьбы которых сложились по-разному — кто-то, не вынеся позора, свёл счёты с жизнью, кто-то искренне раскаялся. Шадрин посылал повесть в журнал «Волга», ре­дактор которого посоветовал перестроить сюжет таким образом, что­бы дезертир исправился. Разумеется, автор делать этого не стал. В повести исследованы мучительные психологические процессы, про­исходящие в сознании дезертира, предавшего Родину ради животного инстинкта самосохранения. Повесть «Лизавета» — о долге перед Родиной, о нравственном законе, не позволяющем человеку жить в разладе с собственной совестью.
К более раннему периоду издания (1968) относится роман «Запах смолы», замысел которого, по словам самого писателя, определила позиция журналиста. К тому времени Шадрин успел поработать и ра­диокорреспондентом областной редакции радиовещания, и литсотрудником молодёжной газеты «Комсомолец Каспия», пройти в газете «Волга» путь от литсотрудника до ответственного секретаря и занять должность старшего редактора Астраханского отделения Нижне-Волжского книжного издательства. По сей день Адихан Измаилович бла­годарен тогдашнему редактору «Комсомольца Каспия» Н. Н. Лавро­вой за поддержку: «Если бы не она, я бы не стал не только газетчиком, но и писателем».
Роман «Запах смолы» — первое произведение Шадрина, адресо­ванное взрослому читателю. Запах смолы, самый устойчивый из запа­хов прикаспийского села Лебяжьего, что расположилось на берегу реч­ки Белужки, глубоко волнует потомственных рыбаков, чьи жизни навсегда связаны с морем, для кого путина — настоящий праздник, ведь дело ловецкое передаётся из поколения в поколение, от отцов и Дедов. И в деле этом удача важна не меньше, чем многолетние мастер­ство и опыт. Эти слова, пожалуй, можно отнести и к писательскому труду. Адихан Шадрин считает себя везучим литератором — он стал первым астраханским писателем, изданном в столичном «Современ­нике» и первым лауреатом литературной премии, носящей имя Васи­лия Тредиаковского. И хотя сегодня, годы спустя, сам автор оценива­ет свой первый роман несколько критически, упрекая себя в излишней очерковости и публицистичности, «Запах смолы», тем не менее, первое крупное многоплановое произведение, после которого одна Другой были написаны три повести — «Лизавета», «Белуга» и «Одиночество», неоднократно переиздававшиеся и не единожды отмечен­ные критикой всесоюзного масштаба.
Писательское сердце болит за всё живое. Шадрин всерьёз обеспо­коен, что останется на земле после нас, что мы оставим потомкам. Повесть «Белуга» публиковалась в журнале «Москва» (1976 г. №7), была замечена и поставлена в один ряд с произведениями Виктора Астафьева, Фёдора Абрамова, Юрия Рытхэу.
Ко времени выхода в Нижне-Волжском книжном издатетьстве сбор­ника «Лизавета» (1976), объединившего эти три повести под одной обложкой, Адихан Шадрин уже был членом Союза писателей, куда вступил в 1969 году по рекомендации известного башкирского прозаи­ка Анвера Бикчинтаева, с которым познакомился на одном из твор­ческих семинаров.
За роман «Запах смолы» и повесть «Белуга» Аднхан Шадрин стал лауреатом премии имени Героя Соцтруда депутата Верховного Совета СССР В. П. Евсеева.
В 1977 г. в издательстве «Современник» выходит сборник повес­тей «Поучительная история». В повести «Меченый» автор в который раз развивает мысль о бережном отношении ко всему живому.
Вся писательская и человеческая судьба прозаика тесно сплелась с судьбой родного Понизовья. Одна из его книг, вышедшая в свет в Нижне-Волжском книжном издательстве в 1986 году, так и называ­ется: «Понизовье — судьба моя».
Интересно по построению повествование в письмах «Приглашение на свадьбу», где в переписке отца и сына разговор с личных проблем по поводу предстоящего семейного торжества переходит на проблемы взаимоотношений города и села. «А вообще, батя, — пишет сын отцу, -скажу тебе, намечается обратный поворот в народе — на природу люди тянутся, в деревню. Это прежде рвались к городской житухе, в теат­ры, кино и разным другим культурным мероприятиям. Ныне будто дичать люди стали: им бы на остров безлюдный, в лес, в камыши. » Для Шадрина этот вполне привычный приём ломки психологических стереотипов, происходящей в сознании героев, решается по-новому в плане композиционного построения произведения.
Словами «Понизовье — судьба моя» писатель выразил не только сыновнюю любовь к родному краю, но и постоянную тревогу за его судьбу. В этой книге предметом разговора является всё, что волнует автора — труд и жизнь астраханцев, их исторические корни, сложные экологические проблемы в тесном переплетении с нравственными, как это происходит с главным героем повести «Ржа» егерем охотобазы Михаилом, человеком мягкого характера, жёстко и непримиримо относящемся ко всем, кто, подобно высокопоставленному браконьеру Рунову, покушается на всенародное достояние-природу. Герои Шад­рина живут реальной, а не вымышленной жизнью, что неоднократно подчеркивалось критикой.
На творческой конференции писателей Поволжья, состоявшейся в июне 1981 г, в Саратове, имя Адихана Шадрина было названо в числе писателей Волги, усилия которых направлены на постижение народ­ного характера, на воплощение в слове яркого образа нашего современника На выездном куйбышевском расширенном заседании Совета по критике и литературоведению Союза писателей СССР, где обсужда­лась современная проза Поволжья, Шадрин был отмечен в числе лучших писателей России, касающихся в своих произведениях проблем современной деревни.
Адихана Измаиловича смело можно назвать патриархом Астрахан­ской писательской организации, возглавляемой им на протяжении двадцати трёх лет. Когда он начинал работать ответственным секретарём, в астраханском отделении было 5-6 литераторов. К тому моменту, когда он передал свои полномочия ответ. секретаря, членов Союза писателей России в нашем городе было более двадцати.
Заслуги Шадрина, как писателя и руководителя творческого со­юза, были оценены по достоинству. 8 мая 1987 года Адихану Измаило­вичу было присвоено почётное звание «Заслуженный работник куль­туры РСФСР», в 1997 году он стал Почётным гражданином города Астрахани, а в 1998 году — первым лауреатом литературной премии имени В. К. Тредиаковского за роман «Суд неправедный», книгу, ко­торую писатель считает одной из главных в своей жизни.
В произведениях Адихана Шадрина тесно связаны два направле­ния: документально-историческое и современное, поскольку край По­волжья имеет славную историю и прекрасную современность. Так в романе-дилогии «Смута», состоящем из двух книг: «Турган-птица» и «Чайка-беляна», описаны первые смутные волнения начала XX века в нашем крае. Роман «Турган -птица» был задуман автором ещё в 1957 году, а появилось это произведение лишь через семнадцать лет, замы­сел требовал кропотливой работы с архивными материалами. Писателя взволновали богатая история края, тревожное время и судьбы людей, ставших героями романа, на долю которых выпала немыслимо тяжё­лая судьба. Они «стремились сделать жизнь счастливой для всех и пытались заглянуть в будущее, увидеть, что будет через двадцать-тридцать лет. Но они не знали, что эти два-три послереволюционных деся­тилетия обернутся невиданной в истории России трагедией, к которой они, конечно же, не имели никакого отношения», — пишет автор. Этим одухотворённым, чистым, почти святым людям начала двадцатого века, искренне верившим в красивую сказку о всеобщем братстве, и посвятил автор свой роман. Книга «Турган-птица» выдержала три изда­ния, дважды издавалась дилогия. Героиня «Чайки-беляны» Ольга, решившаяся ехать за Андреем в Сибирь, на каторгу, хотела быть похо­жей на белую чайку из легенды, в которую превратилась девушка, спа­сая милого.
В основе последнего законченного произведения «Чёрный арга­мак», написанного в декабре 1993 — феврале 1994 гг. и опубликован­ного в молодёжном журнале Татарстана «Идель», лежит легенда-сказ­ка о большой любви храброго воина Данислан-бека и прекрасной юной Девушки Айнур, с детства просватанной за старого Садур-бека. Шадрин назвал своё произведение, которое читается на одном дыхании, легендой о любви и коварстве. «Чёрный аргамак» написан на матери­але отдельных мотивов сказания «Бугор Каралат», записанного во вре­мя фольклорной экспедиции по астраханским сёлам студентами-фи­лологами под руководством Константина Ерымовского и Василия Самаренко. В легенде описано время разгрома Хазарин князем Святос­лавом, когда мусульманская часть населения ушла из Хазарин.
Легенда написана ярким, сочным языком. В ней воплотились муд­рость и мастерство писателя, отметившего семидесятилетие. Взяв за основу древнюю легенду, автор стремится осмыслить глубинные пла­сты человеческой нравственности. Эти проблемы Шадрин поднима­ет и в чисто житейской повести «Возвращенец». Закончена неболь­шая повесть «Лёшка-инопланетянин» о таинственном исчезновении Лёшки-бакенщика, ставшем событием из ряда вон выходящим для жителей тихого островною села Сетное. Замысел произведения был вызван всеобщим увлечением фантастическими похищениями лю­дей, однако Лёшку украли вовсе не инопланетяне.
Сегодня Адихан Измаилович полон творческих замыслов. Вдох­новение ему дарит маленькое островное село Станья, где писатель привык работать. Шадрин преданно любит свою широкую Волгу с её рукавами и протоками, свою Астрахань с её замечательными людь­ми-тружениками, скромно делающими своё дело.

Судьба – родное понизовье // Немировская Д. На грани веков. – Астрахань, 2001 –с.16

Судьба — родное Понизовье (очерк об Адихане Шадрине)

Этот очерк был написан мною давно для книги очерков «На грани веков». Астраханский журналист Дамир Шамарданов отыскал текст очерка и прислал мне. Жаль, что здесь он появился в связи с двумя датами жизни и смерти большого Писателя и Человека Адихана Измайловича Шадрина. (1 июля 1929 — 15 января 2011).

Имя одного из самых известных пред­ставителей старшего поколения прозаиков нашего города Адихана Измаиловича Шадрина знакомо читателям, живущим далеко за пределами Астрахани. Автор двадцати книг, включая переиздания в столичных издательствах «Современ­ник» и «Советская Россия», он продолжа­ет радовать и удивлять своих читателей острыми психологическими произведени­ями без малого полвека.

Вся жизнь и творчество Адихана Шад­рина связаны с Волгой и Каспием. Среди рыбаков прошло его детство. Писатель родился I июля 1929 года в селе Яндовище Инсарского района Пензен­ской области, однако едва ли кто-либо ещё так, как он, связан многи­ми годами жизни, всеми её путями и тропами, всею своей и челове­ческой и писательской судьбой с нашим астраханским краем, которо­му посвящены его произведения. Он его отлично знает и пишет о нём. В наш край судьба забросила будущего писателя, когда ему было меньше года. В 1930 был несправедливо осуждён его отец, и мать, взяв с собой пятерых детей, переехала в Астрахань, где жили её за­мужние сестры. Отца освободили досрочно, по профессии он был пека­рем и получил направление на работу в село Ново-Красное Марфинско­го (ныне Володарского) района, где среди чудесной природы Волжско­го Понизовья провёл детские годы Адихан Шадрин. С ранних лет писателю были знакомы и любимы быт и окружение простых сельс­ких людей, крестьян и рыбаков, что в дальнейшем без сомнения по­могло ему в творчестве.

В селе, где рос писатель, имелась лишь школа-восьмилетка, и для того, чтобы продолжить обучение, Шадрин переезжает в Астрахань, где оканчивает среднюю школу № 14. По словам самого писателя, считающего, что желание писать, заложено в человеке изначально, к первым творческим опытам его привели ностальгические чувства по сельским местам с обилием дичи и рыбы, лесам, камышам. Вид запылённого города в окружении булыжных мостовых пробудил желание рассказать о тех заповедных местах, где «невидимкой петляет приглубь», «шепчутся гремучие камышовые крепи» да «прижимает­ся к реке широкий култук». Будучи студентом физико-математического факультета Астраханского учительского института Адихан Шад­рин пишет и публикует ряд газетных очерков об односельчанах, о за­бавных похождениях сельской ребятни, охотничьих впечатлениях и красотах родного края.

В начале пятидесятых при редакции газеты «Волга» работало ли­тературное объединение, руководил которым доцент учительского ин­ститута Александр Александрович Любимов. Ежегодно приезжал в Астрахань известный прозаик Александр Иванович Черненко, первым посоветовавший Шадрину писать не стихи, с которых тот начинал, а прозу. Под редакцией А. И. Черненко выходили коллективные альма­нахи, литературно-художественные сборники «Литературная Астра­хань», где в 1953 году рядом с произведениями Б. Шаховского, К. Ерымовекого, Б. Жилина, Б. Филиппова, Ф. Субботина были опубли­кованы «Охотничьи рассказы для детей» Адихана Шадрина. Это была самая первая его публикация, не считая газетных.

После окончания института молодой писатель возвращается в родную Ново-Краснинскую школу-восьмилетку, где преподаёт физику и математику. В постоянном общении со своими учениками, мечты и фантазии которых ясны и понятны по воспоминаниям о собственном детстве, у Шадрина возникает желание рассказать и другим детям о жизни рыбацкого края. Первые книги Шадрина — сборники рассказов «Первая охота»(1955). «Толя и Коля» (1958), «Загадки Никитинской гривы» (во втором издании — «За Кабаньим Бродом») (1960), «Вовка-моряк» (1964), сборники повес гей «Камышовый плен» (1966) и расска­зов «Следы на воде» (1970) адресованы детям и написаны с человечес­кой теплотой и искренностью. Вот что писал автор в предисловии к одной из книг: «Ниже Астрахани Волга разветвляется на сотни мелких рек, они-то и выносят воды великой русской реки в море-озеро Каспий. На отлогом берегу одной из этих рек, почти у самого взморья, есть ста­ринное рыбацкое село Ново-Красное. Ранней весной прилетают сюда караваны крикливых гусей и белоснежных лебедей, бесчисленные стаи >ток, лысух, гагар. Они поселяются в зарослях камыша, вьют гнёзда, выводят птенцов. А на деревьях строя г свои жилища белые, серые и красные цапли, каравайки, бакланы, колпицы. Всё это мне пришлось видеть с самого раннего детства — я жил и учился в селе Ново-Красное. Оттого и кажется мне, что лучше этого села нет на всём земном шаре, а поскольку далеко не все могут побывать в наших кра­ях, то и решил я написать об этом для ребят. Пусть, думаю, почитают и узнают, как живут их сверстники в рыбацком селе, чем занимаются летом, какая тут богатая рыбалка, какие птицы и звери обитают в дельте реки Волги».
Книги для детей Адихана Шадрина не только увлекательны, но и познавательны. Из его рассказов можно узнать, почему дружны меж собою такие непохожие друг на друга птицы, как баклан и пеликан, отчего утки и гуси летом не могут летать и многое другое. С самого начала своего творчества писатель ставит перед маленьким читате­лем важные нравственные вопросы, пишет о непростом труде рыбака, требующем и отваги, и усердия. В центре повести «За Кабаньим Бро­дом» — трагедия мальчика Тимки. Действие происходит в военное труд­ное время, когда фашисты подошли к Волге. Ребята из села Морская Коса Тимка, Андрей и Панька во время рыбной ловли обнаружили троих дезертиров, среди них был и Тимкин отец, которого мальчик очень любил и которым гордился. Писатель лёгким и доступным языком говорит с детьми о чувстве долга перед Родиной, о действен­ной любви к ней, о том, что ей нельзя изменять, не потеряв человечес­кого достоинства.

Позже автор вернётся к этой серьёзной теме в одном из своих са­мых известных произведений — повести «Лизавета» (1976). И это не случайно: ведь обращение к этой теме вызвано воспоминаниями пи­сателя. На его глазах в родном и соседних сёлах — в Марфино, в Кон­ном Могое, в Тузуклее жили дезертиры, судьбы которых сложились по-разному — кто-то, не вынеся позора, свёл счёты с жизнью, кто-то искренне раскаялся. Шадрин посылал повесть в журнал «Волга», ре­дактор которого посоветовал перестроить сюжет таким образом, что­бы дезертир исправился. Разумеется, автор делать этого не стал. В повести исследованы мучительные психологические процессы, про­исходящие в сознании дезертира, предавшего Родину ради животного инстинкта самосохранения. Повесть «Лизавета» — о долге перед Родиной, о нравственном законе, не позволяющем человеку жить в разладе с собственной совестью.

К более раннему периоду издания (1968) относится роман «Запах смолы», замысел которого, по словам самого писателя, определила позиция журналиста. К тому времени Шадрин успел поработать и ра­диокорреспондентом областной редакции радиовещания, и литсотрудником молодёжной газеты «Комсомолец Каспия», пройти в газете «Волга» путь от литсотрудника до ответственного секретаря и занять должность старшего редактора Астраханского отделения Нижне-Волжского книжного издательства. По сей день Адихан Измаилович бла­годарен тогдашнему редактору «Комсомольца Каспия» Н. Н. Лавро­вой за поддержку: «Если бы не она, я бы не стал не только газетчиком, но и писателем».

Роман «Запах смолы» — первое произведение Шадрина, адресо­ванное взрослому читателю. Запах смолы, самый устойчивый из запа­хов прикаспийского села Лебяжьего, что расположилось на берегу реч­ки Белужки, глубоко волнует потомственных рыбаков, чьи жизни навсегда связаны с морем, для кого путина — настоящий праздник, ведь дело ловецкое передаётся из поколения в поколение, от отцов и Дедов. И в деле этом удача важна не меньше, чем многолетние мастер­ство и опыт. Эти слова, пожалуй, можно отнести и к писательскому труду. Адихан Шадрин считает себя везучим литератором — он стал первым астраханским писателем, изданном в столичном «Современ­нике» и первым лауреатом литературной премии, носящей имя Васи­лия Тредиаковского. И хотя сегодня, годы спустя, сам автор оценива­ет свой первый роман несколько критически, упрекая себя в излишней очерковости и публицистичности, «Запах смолы», тем не менее, первое крупное многоплановое произведение, после которого одна Другой были написаны три повести — «Лизавета», «Белуга» и «Одиночество», неоднократно переиздававшиеся и не единожды отмечен­ные критикой всесоюзного масштаба.
Писательское сердце болит за всё живое. Шадрин всерьёз обеспо­коен, что останется на земле после нас, что мы оставим потомкам. Повесть «Белуга» публиковалась в журнале «Москва» (1976 г. №7), была замечена и поставлена в один ряд с произведениями Виктора Астафьева, Фёдора Абрамова, Юрия Рытхэу.

Ко времени выхода в Нижне-Волжском книжном издатетьстве сбор­ника «Лизавета» (1976), объединившего эти три повести под одной обложкой, Адихан Шадрин уже был членом Союза писателей, куда вступил в 1969 году по рекомендации известного башкирского прозаи­ка Анвера Бикчинтаева, с которым познакомился на одном из твор­ческих семинаров.

За роман «Запах смолы» и повесть «Белуга» Аднхан Шадрин стал лауреатом премии имени Героя Соцтруда депутата Верховного Совета СССР В. П. Евсеева.

В 1977 г. в издательстве «Современник» выходит сборник повес­тей «Поучительная история». В повести «Меченый» автор в который раз развивает мысль о бережном отношении ко всему живому.

Вся писательская и человеческая судьба прозаика тесно сплелась с судьбой родного Понизовья. Одна из его книг, вышедшая в свет в Нижне-Волжском книжном издательстве в 1986 году, так и называ­ется: «Понизовье — судьба моя».

Интересно по построению повествование в письмах «Приглашение на свадьбу», где в переписке отца и сына разговор с личных проблем по поводу предстоящего семейного торжества переходит на проблемы взаимоотношений города и села. «А вообще, батя, — пишет сын отцу, -скажу тебе, намечается обратный поворот в народе — на природу люди тянутся, в деревню. Это прежде рвались к городской житухе, в теат­ры, кино и разным другим культурным мероприятиям. Ныне будто дичать люди стали: им бы на остров безлюдный, в лес, в камыши. » Для Шадрина этот вполне привычный приём ломки психологических стереотипов, происходящей в сознании героев, решается по-новому в плане композиционного построения произведения.

Словами «Понизовье — судьба моя» писатель выразил не только сыновнюю любовь к родному краю, но и постоянную тревогу за его судьбу. В этой книге предметом разговора является всё, что волнует автора — труд и жизнь астраханцев, их исторические корни, сложные экологические проблемы в тесном переплетении с нравственными, как это происходит с главным героем повести «Ржа» егерем охотобазы Михаилом, человеком мягкого характера, жёстко и непримиримо относящемся ко всем, кто, подобно высокопоставленному браконьеру Рунову, покушается на всенародное достояние-природу. Герои Шад­рина живут реальной, а не вымышленной жизнью, что неоднократно подчеркивалось критикой.

На творческой конференции писателей Поволжья, состоявшейся в июне 1981 г, в Саратове, имя Адихана Шадрина было названо в числе писателей Волги, усилия которых направлены на постижение народ­ного характера, на воплощение в слове яркого образа нашего современника На выездном куйбышевском расширенном заседании Совета по критике и литературоведению Союза писателей СССР, где обсужда­лась современная проза Поволжья, Шадрин был отмечен в числе лучших писателей России, касающихся в своих произведениях проблем современной деревни.

Адихана Измаиловича смело можно назвать патриархом Астрахан­ской писательской организации, возглавляемой им на протяжении двадцати трёх лет. Когда он начинал работать ответственным секретарём, в астраханском отделении было 5-6 литераторов. К тому моменту, когда он передал свои полномочия ответ. секретаря, членов Союза писателей России в нашем городе было более двадцати.

Заслуги Шадрина, как писателя и руководителя творческого со­юза, были оценены по достоинству. 8 мая 1987 года Адихану Измаило­вичу было присвоено почётное звание «Заслуженный работник куль­туры РСФСР», в 1997 году он стал Почётным гражданином города Астрахани, а в 1998 году — первым лауреатом литературной премии имени В. К. Тредиаковского за роман «Суд неправедный», книгу, ко­торую писатель считает одной из главных в своей жизни.

В произведениях Адихана Шадрина тесно связаны два направле­ния: документально-историческое и современное, поскольку край По­волжья имеет славную историю и прекрасную современность. Так в романе-дилогии «Смута», состоящем из двух книг: «Турган-птица» и «Чайка-беляна», описаны первые смутные волнения начала XX века в нашем крае. Роман «Турган -птица» был задуман автором ещё в 1957 году, а появилось это произведение лишь через семнадцать лет, замы­сел требовал кропотливой работы с архивными материалами. Писателя взволновали богатая история края, тревожное время и судьбы людей, ставших героями романа, на долю которых выпала немыслимо тяжё­лая судьба. Они «стремились сделать жизнь счастливой для всех и пытались заглянуть в будущее, увидеть, что будет через двадцать-тридцать лет. Но они не знали, что эти два-три послереволюционных деся­тилетия обернутся невиданной в истории России трагедией, к которой они, конечно же, не имели никакого отношения», — пишет автор. Этим одухотворённым, чистым, почти святым людям начала двадцатого века, искренне верившим в красивую сказку о всеобщем братстве, и посвятил автор свой роман. Книга «Турган-птица» выдержала три изда­ния, дважды издавалась дилогия. Героиня «Чайки-беляны» Ольга, решившаяся ехать за Андреем в Сибирь, на каторгу, хотела быть похо­жей на белую чайку из легенды, в которую превратилась девушка, спа­сая милого.

В основе последнего законченного произведения «Чёрный арга­мак», написанного в декабре 1993 — феврале 1994 гг. и опубликован­ного в молодёжном журнале Татарстана «Идель», лежит легенда-сказ­ка о большой любви храброго воина Данислан-бека и прекрасной юной Девушки Айнур, с детства просватанной за старого Садур-бека. Шадрин назвал своё произведение, которое читается на одном дыхании, легендой о любви и коварстве. «Чёрный аргамак» написан на матери­але отдельных мотивов сказания «Бугор Каралат», записанного во вре­мя фольклорной экспедиции по астраханским сёлам студентами-фи­лологами под руководством Константина Ерымовского и Василия Самаренко. В легенде описано время разгрома Хазарин князем Святос­лавом, когда мусульманская часть населения ушла из Хазарин.

Легенда написана ярким, сочным языком. В ней воплотились муд­рость и мастерство писателя, отметившего семидесятилетие. Взяв за основу древнюю легенду, автор стремится осмыслить глубинные пла­сты человеческой нравственности. Эти проблемы Шадрин поднима­ет и в чисто житейской повести «Возвращенец». Закончена неболь­шая повесть «Лёшка-инопланетянин» о таинственном исчезновении Лёшки-бакенщика, ставшем событием из ряда вон выходящим для жителей тихого островною села Сетное. Замысел произведения был вызван всеобщим увлечением фантастическими похищениями лю­дей, однако Лёшку украли вовсе не инопланетяне.

Сегодня Адихан Измаилович полон творческих замыслов. Вдох­новение ему дарит маленькое островное село Станья, где писатель привык работать. Шадрин преданно любит свою широкую Волгу с её рукавами и протоками, свою Астрахань с её замечательными людь­ми-тружениками, скромно делающими своё дело.

На грани веков: Очерки. — ISBN 5-85320-321-5, Астрахань: Астраханское отделение Союза писателей России при Участии астраханского отделения Литературного Фонда России, 2000.- 208 стр. Рекомендовано Астраханским отделением Союза Писателей России в качестве учебного пособия по литературному краеведению.

©. Д.Л. Немировская, 2000.

СТИХОТВОРЕНИЕ АДИХАНА ШАДРИНА

Белый стих его исповеди, обретя крылатость, воспарил над его любимым Понизовьем, его родной Волгой.

Уверен я: коль рай земной есть,
Он – здесь, у нас, на Нижней Волге.
Люблю я в полную Луну
Средь половодья неживого света
Просиживать часами у реки.
Иной тогда весь мир.
Неузнаваем.

Вода у ног бежит расплавленным свинцом.
В белёсых хороводах
Толпятся призраки-деревья.
Стогами вдоль реки
Округло горбятся строенья.
Подслеповато
Желтеют кляксы света в спящих избах.
И – тишина.
Покой.
Прохлада.

От тихости той – звон в ушах.
Глазам мешают слёзы,
А сердце бьётся
Часто-часто.

И не сдержать тогда в душе
Безмолвный возглас:
«За что Ты, Господи, в конце пути
Даруешь рай земной мне?
Чем угодил Тебе, что старость
За счастье почитаю?
Иль не узрел за мной греха?
Иль я прошёл по жизни свято?»

О, если б так!
Но весь в грехах я тяжких, тяжких.
Каюсь.
Кривил не раз душой,
Отравленной неверьем.
Молчал, где надо бы кричать.
Грубил, где надо бы помягче.
Гордыню не смирял,
Рубахой с бедным не делился.
И жизнь Твою, о Боже,
Со слов чужих
За сказку принимал.

Тогда за что же
Это всё даруешь щедро так?
Ответа – нет.
Безмолвно небо.

И страстно хочется тогда остаток жизни,
Край,
Совсем последние шаги
Пройти безгрешно.
В покое, тишине,
В нелёгких буднях
Ни хитрости, ни зла,
Ни зависти, ни лжи.

Судьба – родное понизовье // Немировская Д. На грани веков. – Астрахань, 2001 –с.16

Аудио: Стихи Льва Ошанина, музыка Марка Фрадкина, поёт Людмила Зыкина — «ТЕЧЁТ ВОЛГА»

Всем советую посмотреть фильм об Адихане Шадрине, автор Марина Лазарева http://www.youtube.com/watch?feature=player_embed.

Рейтинг работы: 271
Количество отзывов: 13
Количество сообщений: 24
Количество просмотров: 2997
Добавили MP3 в избранное: 3
Добавили в избранное: 9
© 16.01.2011г. Дина Немировская
Свидетельство о публикации: izba-2011-274218

Александр Щерба 30.05.2015 09:51:06
Отзыв: положительный
АДИХАН ШАДРИН

Памяти Ю. Селенского
1
Была осень, и дул ветер – упругий, холодный, сырой. И оттого было зябко, неуютно.
Природа будто осознанно противилась тому, что происходило сегодня, с утренней зари, когда на востоке едва заметно полыхнуло розовым светом. В тот же миг сдвоенный выстрел-дуплет разорвал тишину, разметал безмятежье, покой, устроенность в природе. Все это исчезло мигом: в страхе заметались стаи уток, не находя спасения, не осознавая даже, откуда этот гром и кем он наслан…
И Валентин время от времени вскидывал старенькую тулку о двух стволах, целясь в проносящихся мимо уток. Он не особенно тревожился, когда «мазал», и дикие птицы испуганно шарахались от него. Был он человек в летах, за пятьдесят, с философским настроем души, неспешный в мыслях и поступках. Оправдание промахам находилось само собой: ну, промазал, и хорошо, что мимо. Ежели каждый заряд в цель, живого на земле не останется.
Редкие выезды на охоту он считал прекраснейшим отдыхом и, конечно же, никак не сравнимым с пребыванием в санаториях и курортах. Потому уже много лет брал отпуск осенью, в сезон охоты. И если ему предоставлялась возможность до ледостава три-четыре раза побывать на природе, лучшего и не желал.
Он искренне радовался, когда оставался наедине с тем, что его окружало и что мы называем природой – лесом, озером, зарослями камыша, с порывистыми ветрами или степной тишиной. Все это он любил, и его чувство никак не противоречило тому, что он, стреляя в дичь, убивал ее, потому что считал и, видимо, вполне справедливо, что все вокруг принадлежит человеку и разумное использование всего живущего и растущего никак не вредит природе, наоборот, создает необходимое равновесие. И когда друзья-горожане, его сослуживцы, упрекали охотников, в том числе и его, в жестокости, Валентин с присущим ему спокойствием в пику им произносил фразу, которая коробила многих:
– Вот лебедя тоже пора отстреливать. Не утверждаю, что повсюду, но у нас, на севере Каспия, пора. И не возмущайтесь. Вам, дилетантам, только бы охать да ахать: «Красота, редкостная птица…» А она давно уже не редкость. Заполонила взморье тысячными стадами. И птица эта жестокая. Она без всякой причины убивает тех, кто слабее ее, разоряет гнезда… Нет, что ни говорите, а пора выдавать лицензии на отстрел…
Справедливости ради надо отметить, что сам он никогда бы не смог сгубить лебедя. В далеком детстве случился однажды грех, подстрелил из старой берданки лебедицу. Она рухнула в ильмень неподалеку от него с поломанным крылом, но удивительно быстро оправилась и поплыла прочь, красиво, даже будто бы надменно оглядывая незадачливого охотника. И затрубила серебряно и звучно, словно не было этого рокового выстрела, поломанного крыла и падения…
Что-то дрогнуло в душе Валентина, но он, обуреваемый охотничьей страстью, послал вслед птице еще один выстрел, и лебедица вдруг сникла: ее красивая шея обмякла, голова упала на воду, а цельное крыло взметнулось судорожно, задергалось мелко-мелко, и трубный предсмертный стон вырвался из груди птицы – последняя песня, в которой было все: и тоска, и боль, и жалоба, и прощанье… С тех пор всякий раз, вспоминая то давнее, Валентин ощущал щемящее неспокойствие в душе. Он не верил многочисленным и пустым легендам о лебедях, но, выросший в почтительном отношении к этим когда-то действительно редким птицам, не смог бы поднять на них руку.
2
Когда окончательно развиднелось, приметил Валентин по ту сторону небольшого озерка лебединую семейку – лебедя с лебедицей и пятью птенцами. Именно птенцами (это он рассмотрел в бинокль, который всегда носил с собой), несмотря на позднюю осень, когда лебедята обычно отличаются от белоснежных родителей не размерами, а лишь серым пером. И по тому, как тесная стайка жалась к дальнему камышовому колку и лебедь с лебедицей, оберегая детенышей, ни на миг не оставляли их без присмотра, Валентин почувствовал их беспокойство и даже страх перед ним, человеком, и громом, который он, непонятное для них существо, время от времени насылал в утреннюю тишь. И не то чтоб устыдился себя и своих поступков, нет, думалось лишь, что вот приходится вносить смятение и неустроенность в природу, точнее, в жизнь этой семейки. Но ей ничего не грозит.
И птиц он не тронет, да и не позволит этого никому. Вроде бы успокоение нашло на него после таких мыслей. Но ненадолго. Что-то более отдаленное, не зависящее от него, волновало Валентина. Это чувство, еще не осознанное, но уже овладевающее им, не оставляло его, мешало, как в прежние выезды, отдыхать душой. И прошло немало времени, покуда не настала ясность не оставлявшей его тревоги – тревоги за птенцов: как же они дальше-то? Скоро морозы скуют льдом озерцо – и гибель?
В прошлый выезд, неделю назад тому, видел Валентин на взморье огромные табуны лебедей. Каждый выводок держался особо, не смешиваясь. Такое, правда, виделось только опытному глазу, а на первый взгляд огромная стая на многокилометровой ширине жила как нечто единое. И во всем этом многоголосом шумном скопище не было столь запоздалого выводка, как вот тут, на тесноватом степном озерке.
Валентин знал, что было причиной тому. Возможно, даже разные мотивы, но в любом случае виною случившемуся явился человек: или же весной разорил он кладку, или, что еще дурнее, стрелял в лебедей. И оставшиеся от разбоя лебедь и лебедица соединились в новую семью, что случается очень редко. И, как исход разыгравшейся на озере трагедии, одиноко плавал лебединый выводок, который взрослые птицы не смогут оставить в беде, если даже после ледостава придется им погибнуть на этом пустынном озере.
Так представлялось Валентину их недалекое будущее, но даже он, опытный охотник, не мог знать, что непоправимое случится раньше и совершенно нечаянным способом.
3
По краям озера стрельчато целили в небо острые, выжаренные первым заморозком листья ежеголовки. Ближе к середке разрастались из года в год одолень-трава и нимфейник. Причем растения эти, не смешиваясь, сами по себе обживали новые пространства, образуя живописные белоснежные и лимонно-желтые колонии водорослей. Озеро имело почти округлую форму, и лишь там, где Валентин облюбовал себе скрадку, оно несколько вытягивалось, переходя в неглубокий проран. Когда-то это было русло реки, потом оно заилилось, омелело, заросло. И теперь лишь угадывалось по буйному разнотравью, камышовым колкам да по цепочке крошечных омутков, обрамленных водоростью. Никакого движения воды в дремлющем парусле не было, но в весеннее всеобщее водобуйство старица взбухала, наполняла до краев озеро. А в летнюю межень и даже осенью малые омутки, в которых водились мелкие окуньки, красноперки да щурята, словно бусы, нанизанные на нить, соединяли озеро с соседним, где тоже изредка всплескивались выстрелы. И, судя по тому, что одни были сухи и коротки, а другие раскатисто-басовиты, Валентин сразу смекнул, что там, за бугром, куда вела старица, обосновались двое охотников.
Неподалеку от того же староречья, примерно в полуверсте от скрадка Валентина, на сухом взлобке оранжево выставилась палатка, возле нее голубел основательно потрепанный «уазик». Над ними, схоронив палатку от старицы, кособоко возвышалась обезображенная летами и степными пожарами одинокая ветла, неестественно, словно в болести, заломив ветви.
Едва развиднелось, Валентин приметил краешком глаза, как из палатки вышел Юрий, его напарник, в таких же летах, чуть, может, постарше, с удилищами на плече, и сошел к старице, к одному из омутов. Юрий охоту с ружьем не признавал, но радовался, когда Валентин брал его с собой. Был он человеком деликатнейшим, ни поступком ни словом не досаждал охотникам, всякий раз отыскивал рыбистую речушку или озерко и целыми днями пропадал там.
Валентин представил травистый бережок, многоколенчатые бамбуковые удилища, красно-белые поплавки на зеркальной воде и Юрия, совершенно забывшего о них, склонившегося над омутком в мыслях о чем-то постороннем…
И еще Валентин представил себе шофера Сашку, шумного в многословии и шустрого в действиях парня. Тот, конечно же, сейчас дрыхнет в палатке, подтянув колени к подбородку. Ему не до охоты и не до рыбалки. Удочками он займется потом, когда его разбудит вызревшее солнце и вернувшийся с утрянки охотник.
4
Когда Валентин достиг палатки, со стороны старицы поднялся на взгорок и Юрий. Он ворчал еле слышно. И, хотя слов было не разобрать, Валентин наверное знал – воркотня по поводу рыбалки. Это уже вошло в привычку. И неважно, ловится рыба или нет, крупная или мелюзга. Повод завсегда найдется: то червь шустрый и не желает на крючок насаживаться, то окуни слишком прожорливы и глубоко заглатывают наживку. А то и совсем непорядок – щурята будто ножницами отсекают самодельные блесенки, в которые было вложено столько изобретательности и труда.
Пока просыпался Саша, а Валентин для сохранности потрошил дичь, окончательно выяснилась причина недовольства Юрия.
– Шантрапа, а не окуни,– успокаиваясь, внятно говорил он.– Сорок шесть штук в одной спичечной коробке уместились…
– И еще с десяток войдет,– выпячиваясь из палатки, поддакнул Сашка.
Юрий довольно ухмыльнулся.
– А самое паршивое, старики, в том, что блесну финскую проворонил,– сказал он.– Помнишь, которая бабочкой, крыльями эдак работает…
– Работала,– уточнил Сашка.
Когда окончательно выяснились размеры трофеев и потерь и Валентин понял, что рыболов сегодня не кормилец, предложил:
– Сейчас, мужики, вскипятим чаек, а на обед сварим пару уток.
– Принимается,– шумно радовался Сашка.– А улов, Юрий Василич, пустим на сушку.
– Ладно тебе, юморист тоже отыскался. Сбегай-ка за водой, а я костерок запалю. Рабочий класс,– он кивнул на Валентина,– пусть отдохнет малость. Кормильца надо уважать.
В этот день ничего примечательного больше не произошло. Сашка после обеда полез под капот посмотреть, отчего масло подтекает,– его не вдохновил утренний улов Юрия. И сам неудачник-рыболов больше не ходил к омуту, отдыхал в палатке. А Валентин снарядился на вечерянку.
Лету доброго не было. Редкие стайки шли на недосягаемой для дробовика высоте. Поэтому пребывал охотник в бездеятельности долгое время, пока не понял, что пустынность на озере не только оттого, что не в чего стрелять, а и оттого, что исчезла лебединая стайка. И как только он вспомнил о выводке и заметил его отсутствие, затревожился, потому как знал: по берегам озерка совсем не было камышовых дворов или хотя бы невеликих проранов, где птицы могли бы схорониться от людского глаза. Выходило, что пока он отсутствовал, стайка подалась по омуткам в соседнее озеро. Видимо, там просторнее и менее опасно. К таким мыслям подошел Валентин в своих рассуждениях, после чего нашло на него успокоение.
5
Вечером, после чая, когда ярко вызвездилось небо, сидя у нежаркого костерка, Валентин рассказал о лебедином выводке, так неожиданно исчезнувшем.
– Смышленая птица,– успокоил его Юрий,– Я вот вычитал как-то, уж не помню у кого, достаточно любопытный случай. Раненый лебедь, спасаясь от преследователей, бросился к пруду, где плавали прирученные его сородичи. И смешался в стайке. До глубокой осени жил в пруду, держался одиноко и гордо. Но едва появлялись люди, терялся в стае.
– А правду говорят,– полюбопытствовал Сашка, что лебедь, если лебедицу убьют, разбивается? А потому, будто, грех стрелять их…
– Запоносило… – снисходительно усмехнулся Юрий.– Архиреи, небось, жрали лебедей, и ничего. А царские пиры разве обходились без них? Вереницами подавали на стол целиком зажаренных лебедей. Не боялись греха. А член ВЛКСМ Александр Ведищев засомневался.
– Ко-ошма-ар! – выкрикул Сашка свое любимое словечко.
Молчавший доселе Валентин заговорил рассудительно:
– Красивый и пустой вздор. В жизни все довольно-таки странно. И ворона, и лебедь одинаково зорят гнезда более слабых птиц. Но ворона приносит, кроме вреда, огромную пользу как санитар. И ее же люди преследуют, уничтожают. А лебедя за одну лишь красоту боготворят, в Красную книгу заносят.
– А почему Красной называется? – встрял Сашка.
– От стыда, старик,– отозвался Юрий,–За тебя, за меня, за Валентина вот…
– Я тут при чем,– возразил Сашка.– Ничего я плохого не сделал.
– Не расстраивайся, у тебя все впереди. Ты вот что, старик: завтра накачай свой тюфяк да подальше от берега забрось снасти.
– Вот даете… Какой же это тюфяк? Лодка надувная.
– Ладно, будь по-твоему. Но испробуй.
– А давайте-ка, мужики, я вам звезды покажу,– неожиданно предложил Валентин. Астрономия была его страстью, в ней он был сущий профессор.
– Я в прошлый раз досыта насмотрелся,– отказался Юрий и откинулся на полушубок, брошенный поверх пожухлой травы. А Валентин подал бинокль Сашке и начал объяснять, где какие созвездия. Но тог, кажется, не слушал, его поразило то, что открылось через окуляры.
– Сколько тут их! Ко-ошма-ар…
– Ты вот сюда посмотри,– напутствовал Валентин,– на Стожары. А вот тут выше – Лира. Теперь чуть выше и правее. Видишь, светится пятно размытое. Это туманность Андромеды.
Но туманность на Сашку никакого впечатления не произвела. Он продолжал удивляться обилию звезд и яркости неба…
– У меня, старики, такое ощущение,– тихо заговорил Юрий,– что после смерти человек обитает средь звезд.
– Пустое,– возразил Валентин.
– Понимаю, что пустое. Но, когда гляжу на Млечный путь, рождается вот такое… Так что ты, Валь, когда меня не будет, посматривай на звезды. А вдруг…– Он недоговорил. Со стороны соседнего озера ударил выстрел, потом другой.– Ни себе покоя, ни птице. На природу вышли отдохнуть, называется.– Юрий зло сплюнул и полез в палатку.
6
И снова была зорька – тихая, без единого ветерка. Зарозовело на востоке небо, подожгло огнем воду, камыши, водоросли. Немного спустя розовость эта сошла – приближалось утро. Такими рассветами только любоваться, потому как ничто – ни холод, ни ветер – птицу не тревожит, кормится она на недоступных для охотника приморских отмелях. И та, что за неделю обвыкла и прикормилась на малых степных озерках, откочевала после вчерашней ружейной канонады. Уже совсем наступило утро, уже и Юрий с Сашкой вышли на рыбалку, а Валентину так и не пришлось ни разу выстрелить – лишь однажды невеликая стайка чирков недосягаемо просвистела стороной. И в соседнем озерке только раз отдуплетили, видать, там тоже бездетно.
Так прошел час, а может, чуть больше. И тут услышал Валентин Сашкин вскрик, ему что-то отвечал Юрий – слов не понять, но по голосам угадывалось: что-то там приключилось. То ли большую рыбину выудили, то ли Сашка свалился с надувной лодки. Валентин поежился, представив парня, барахтающегося в холодной воде, но потом подумал, что, возможно, там ничего особенного не произошло, и усмехнулся своей фантазии.
Посидев в скрадке еще некоторое время, охотник подумал, что пустое это занятие надо кончать и лучше рядом с товарищами посидеть с удочками. И уже хотел выйти на открытое, как приметил: мимо него со стороны старицы плыл серый лебеденок. В его движениях было так много настороженности, даже страха, что Валентину в тревоге подумалось: с остальными птицами что-то стряслось. Еще не веря в это, ощупывал биноклем ближайший к нему омут и заросли, но там было пусто, и догадка его переходила в уверенность.
Меж тем птенец проплыл мимо и удалился в противоположный конец озерка, где еще вчера обитала вся стайка. И тогда Валентин покинул скрадку.
…Юрий разводил огонь под котелком. На бечевке, натянутой между палаткой и машиной, сушилась Сашина одежда.
– Купальный сезон затянулся? – усмехнулся Валентин.
– Тюфяк – он и есть тюфяк, на нем разве усидишь,– отозвался Юрий.– Но не в этом дело. Посмотри-ка, что он натворил. Ты с ружьем и без трофеев, а он «гуся» добыл. И ему неважно, что грача за ворону принял. Охотничек…
У палатки на траве лежал убитый птенец лебедя – без пера, в нежном сером пуху, с культями вместо крыльев и несуразно длинной шеей. На клюве птицы запеклась кровь.
– Охранная книга от стыда еще больше покраснеет,– зло сказал Юрий.
– Да разве я знал,– подал голос Сашка из палатки.– Ко-ошма-ар какой-то! Я думал, гуси.
А случилось вот что. Юрий расположился на берегу, а Сашка на надувной лодке почти посередке омута зацепился за камышовый колок. Клев был неважный. Сидели рыбаки безмолвно, потому как Юрий терпеть не мог разговоров на ловле. И вдруг Сашка увидел, как из-за колка – совсем рядом, хоть рукой дотянись – выплыли две птицы. Он подумал, что это гуси, схватил весло и метнул в птиц. Лодка покачнулась, рыбачок потерял равновесие и свалился в воду.
– Ты что, зачеты, что ли, по плаванию сдаешь?– осерчал Юрий. Но гнев враз сменился удивлением: он увидел, как от лодки метнулся в заросли лебеденок, а второй, уронив голову на воду, судорожно бился около пловца.
Выслушав рассказ, Валентин заглянул в палатку. Из спального мешка торчала Сашкина голова.
– По новой, что ли, дрыхнуть собрался?
– Мокрая одежда-то. Вот подсохнет…
– Ох ты, батюшки! Она двое суток провисит эдак. Не лето.– Валентин вытянул из палатки рюкзак, достал смену белья, брюки и тужурку.– Одевайся. Охота кончилась. Домой двинем.
И, пока Юрий кипятил и заваривал чай, Валентин стянул с себя резиновый костюм, вывернул его для просушки, упаковывал ружье и охотничью амуничку. И все это время мыслями был на озере, не переставал гадать, что же могло произойти и почему на озеро вернулся лишь один птенец. Со вторым все ясно: его Сашка по глупости порешил, а где же остальные? И где взрослые лебеди? Если они на соседнем озере, то почему вернулись эти птенцы?
После чая, когда сложили все вещи, Валентин предложил:
– Завернем по пути на соседний ильмень.
Никто ничего не спросил, потому как догадывались, чем озабочен Валентин.
…Озеро открывалось медленно, по мере того, как , дорога по склону вползала на взгорок. И когда они оказались на маковке бугра, Сашка притормозил.
Валентин шарил биноклем по береговым камышовым закоулинам и обнаружил удивительное сходство с тем озерком, где он охотился: те же камышовые колки, те же заросли кувшинки и нимфейника, так же старица уходила цепочкой омутков к дальнему, третьему озеру.
– Ты думаешь, только среди нас герои? – сказал Юрий,– Наш браконьер хоть без оружия. А эти при двух орудиях.
Не хотелось верить Валентину, но выходило, что Юрий прав.
– Давай-ка пройдем бережком.
Без дороги, по старым арбузным чекам и водотокам вышли к озеру и тут приметили на умирающей траве следы машинных колес. По ним свернули к берегу и вскоре обнаружили приметы оставленного людьми становища: следы палатки, пепелище костра, две пустые бутылки из-под водки, пустую консервную банку, обрывки газет, целлофановые мешочки… Но Валентину нужны были иные улики, и он бродил чуть в отдалении, заглядывая в камышовые и чаканные кулиги, под кусты краснотала, в бурьян, но ничего не находил и оставался в растерянности, не зная: то ли радоваться, что зло не сотворено, то ли огорчаться, что не открыл следов этого зла, которое, скорее всего, все же содеяно.
Весь обратный путь, в глубоком расстройстве, зримо вспоминая одинокого в страхе птенца на холодной пустынной воде, он почти не разговаривал с товарищами, размышлял о случившемся. И все чаще останавливался на мысли, что зло все-таки сотворено и никого уже нельзя ни уличить, ни наказать.


источники:

http://www.regionvol.ru/rayon/vydayushchiesya-lyudi-rayona/pisateli-i-poety/?ELEMENT_ID=182

http://www.chitalnya.ru/work/274218/