Абрамян Юрий Георгиевич биография

Прохладные отношения

Вокруг российского завода «Баскин Роббинс» развернулась ожесточенная семейная война

Знаменитые кафе закрываются одно за другим (фото: Сергей Шахиджанян)

Мало кто знает, что заслуга появления знаменитого калифорнийского мороженого в России принадлежит одному человеку. Юрий Абрамян, классический «красный директор», возглавлявший московский хладокомбинат N 9, в начале 90-х сумел убедить американцев, что к нам идти можно смело. Инфляция, приватизация не помеха — мороженое будет в ходу всегда. Тогда-то и появилось на девятом холодильнике оборудование, с которого хотелось пылинки сдувать: новенький, словно игрушечный, завод разместился прямо на территории. Видавшие виды работники ходили смотреть на него как на музейный экспонат.

Мороженое помогло пережить лихую годину 98-го — когда шахтеры стучали касками по Горбатому мосту, а вся страна задыхалась от неплатежей, работники СП Абрамяна жалованье получали исправно. Даже сейчас, через полгода после его кончины, на заводе его называют Шефом. Именно так, с большой буквы.

— Папа говорил, что деньги можно потерять, а потом заработать, а людей терять никак нельзя, — вспоминает дочь Юрия Абрамяна Виолетта, — многие наши сотрудники работают здесь всю жизнь, по 30-40 лет, ветераны помнят отца еще молодым.

Обороты росли, и львиную долю прибыли «красный директор» вкладывал в развитие «холодного бизнеса». В неформальный холдинг помимо девятого хладокомбината и завода «Баскин Роббинс» (ЗАО «БРПИ») вошли несколько компаний, в том числе хладокомбинат N 7 на Хорошевском шоссе. Эти предприятия составили 40 процентов всех рефрижераторных мощностей столицы.

Дочь Виолетта пришла в бизнес отца после института, в 1994 году. И сразу взяла на себя самые, наверное, трудоемкие направления: финансирование и продажи. Через несколько лет Юрий Геворкович даже не вникал в эти вопросы, отдав их полностью в ведение дочери. Семейный тандем не могло разрушить ничто — даже развод Юрия Абрамяна с мамой Виолетты три года назад. Этот шаг для близких стал серьезным ударом — все-таки супруги прожили 40 лет. Разлучницей стала давний друг семьи, главный специалист по акушерству и гинекологии Минздрава, академик, доктор медицинских наук, профессор Лейла Адамян.

Отношения отца и дочери не изменились ни на йоту. Виолетта давно жила отдельно, папа оставался для нее боссом и кумиром, любил нянькаться с внучкой, а в работе доверял ей все больше. К весне 2009 года с его подачи она заняла ключевые должности на трех его предприятиях — председатель совета директоров, член совета директоров и финансовый директор. Без дочери Юрий Геворкович не принимал ни одного серьезного решения. Свои планы, которых было громадье, он всегда обсуждал с ней. Так было до самого первого апреля этого года — дня усмешки судьбы.

Мачеха

— У папы было очень хорошее здоровье, — говорит Виолетта Абрамян, — врачи говорили, что как минимум 10 лет он может вести активную жизнь. И он работал — всегда, даже дома. В тот день он неожиданно почувствовал себя не очень хорошо и остался дома. Мы постоянно созванивались, советовались по делам, а потом он вдруг позвонил и сказал: «У меня отнимается рука». Я все бросила и помчалась к нему.

Юрий Абрамян умер на руках дочери, не дожив четырех месяцев до 70-летия. Вместо юбилея его друзья собрались на похороны. У гроба была вся семья — распри отступили перед горем. Тут же, на поминках, договорились о том, что разумеется само собой: делами и имуществом займемся позже. Сделаем все, как совесть велит. Глядя на Лейлу, не прожившую в новом браке и трех лет, трудно было предположить, какие вихри бушуют в ее голове.

Через несколько дней Виолетта вернулась на работу и приняла дела отца. Удержать бизнес на плаву, не дать рассыпаться созданной структуре — день за днем она вникала в еще не изученные тонкости, разбирала бумаги, отвечала на письма, знакомилась с партнерами. Но вдруг случилось то, чего никто не ждал.

Отстроенный на территории хладокомбината завод мороженого имеет свою проходную. В один из весенних дней охранник, знавший Виолетту Юрьевну несколько лет, потупил взор и с тяжелым вздохом сказал:

— Не велено, Виолетта Юрьевна. Простите.

Давние знакомые с завода при встрече отводили глаза. Те же, с кем удавалось переброситься парой фраз, пожимали плечами и признавались, что этот разговор для них может обернуться неприятностями.

Правда открылась спустя время. Оказывается, еще 6 апреля, через 3 дня после похорон, когда земля еще не осыпалась на могиле, Лейла Адамян провела внеочередное собрание акционеров ЗАО «БРПИ». При этом Виолетту, дочь основателя компании, одного из трех акционеров, представляющего 20 процентов акций, на собрание никто не позвал. В итоге «акционеры» решили назначить гендиректором завода врача-гинеколога Агнессу Осипову, которая приходится Лейле Адамян дочерью.

— Мы провели свое расследование, запросили документы и выяснили, что фактически собрания акционеров не было, — говорит Вячеслав Леонтьев, управляющий партнер адвокатского бюро «Леонтьев и партнеры», представляющий интересы Виолетты Абрамян, — был лишь составлен его протокол. Лейла Вагоевна, по всей видимости, подписала его от имени иностранного акционера, не имея на это полномочий. Сейчас итоги этого «собрания» оспариваются в суде, но юристы Лейлы Вагоевны всячески затягивают процесс. На затребованные в судебном порядке документы, подтверждающие присутствие акционеров на собрании, они вообще никак не отреагировали.

Виолетта Юрьевна попыталась встретиться с мачехой. Безуспешно: вместо нее прибыли холеные юристы и заявили: откажитесь от всех притязаний. Только в этом случае мы попытаемся выделить вам хоть что-то. Иначе потеряете все. При этом молодые люди прямо намекали на связи доверительницы в очень высоких кабинетах, хозяева которых всегда готовы за нее вступиться.

Тем временем Лейла Адамян назначила себя гендиректором хладокомбината N 7. Правда, через два месяца одумалась — она ведь госслужащий и занимать должности в коммерческих структурах не имеет права. И тогда профессор-гинеколог стала. юрисконсультом на БРПИ с зарплатой около миллиона рублей.

Пытаясь уменьшить долю Виолетты Абрамян в ОАО «Хладокомбинат N 7», главный гинеколог Минздрава провернула аферу, которой позавидовали бы рейдеры со стажем. Дело в том, что по состоянию на апрель 2009 года 9,11 процента акций комбината находились в его, комбината, собственности (их выкупали еще при Юрии Абрамяне). Но уже в 20-х числах апреля они были проданы неким Светлане Аскольской, Татьяне Гавриловой, Елене Будиловой и Светлане Саакян. Общая сумма сделки с этими женщинами — почти 49 миллионов рублей. Три первые дамы — сотрудницы Научного центра акушерства, гинекологии и перинатологии имени академика В.И. Кулакова и напрямую подчиняются Лейле Адамян. А Светлана Саакян ее родная сестра. Откуда же у этих женщин 49 миллионов? Точно сказать нельзя. Но деньги, полученные от продажи акций, хладокомбинат перечислил под видом займа некоему ЗАО «Рутек». Гендиректором этой компании оказалась Елена Андреева, также «подрабатывающая» в центре Кулакова. А почти 50 миллионов со счетов «Рутека» через пару дней были переведены в неизвестном направлении. Так что хладокомбинат оказался и без акций, и без денег.

Одновременно намечаются попытки уменьшить долю Виолетты и в самом заводе мороженого «Баскин Роббинс». По сведениям адвокатов, на это планируется потратить около 10 миллионов долларов.

— У нас нет иллюзий, — говорит Вячеслав Леонтьев. — Это стандартная схема незаконного, рейдерского захвата предприятия. На наш взгляд, в эту ситуацию должны вмешаться правоохранительные органы. Как минимум большие вопросы вызывает ситуация с продажей акций.

Несколько исков в арбитраж уже заявлены. Так что рано или поздно все должно встать на свои места. Но пока суть (точнее, суд) да дело, отлаженный и выстроенный «красным директором» бизнес трещит по швам. Проявившие чудеса финансовой ловкости гинекологи оказались никудышными управленцами. Если в первом квартале, когда Юрий Абрамян был еще жив, завод дал прибыль в 6,5 миллиона, то во втором — после 6 апреля — всего 500 тысяч. Не выдержав, один за другим начали закрываться кафе «Баскин Роббинс». Даже сети супермаркетов из-за перебоев пересматривают условия своих контрактов с БРПИ.

Мальки для акул

Могла ли Лейла Адамян, достойнейшая, казалось бы, женщина, которая всю жизнь отдала медицине, придумать все это? Я имею в виду не моральный аспект, иногда родственники способны и не на такое. Тем более что в многочисленных интервью вдова о последнем супруге даже не вспоминает, говорит лишь о первом — хирурге.

Но могла ли врач-гинеколог разработать запутанную схему с размывами пакетов акций, продажей, выкупом, кредитами и займами. И одновременно запустить ежедневную текущую работу предприятий, которые она считает своими. Не верится. Как говорят врачи, не срастается.

Сама Лейла Вагоевна не раз подчеркивала, что она далека от коммерческой деятельности. Похоже, это правда. И то, что происходит с заводом мороженого и хладокомбинатом, больше всего напоминает криминальное обналичивание бизнеса. Это как в 90-е — братки вводили в правление «подкрышного» ресторана своего человека, тот выкачивал из него «налик» до последней копейки, а потом уходил из разоренного заведения. Бизнесмен-хозяин только благодарил судьбу, что остался жив.

Не исключено, что сейчас Лейла Адамян играет роль как раз такого директора. Ее рукой, подписывающей документы, явно водит кто-то другой — акула, привыкшая глотать таких мальков. Иначе откуда такой напор, как объяснить способность мыслить десятками миллионов долларов? Да и сами десятки миллионов откуда?

Не пообещали ли мачехе вместе с ее подчиненными и родственницами райское будущее, отчего они растаяли, как мороженое «Баскин Роббинс»? И теперь делают все, что бы им ни говорили эти «доброжелатели».

Кто эти кукловоды? Может быть, те самые хозяева высоких кабинетов? Или некие авторитетные предприниматели? По сведениям из весьма надежных источников, люди, напоминающие таких предпринимателей, сейчас часто собираются в штабе Лейлы Вагоевны в 7-м хладокомбинате на Хорошевском шоссе.

Как бы то ни было, вся затея, которая сейчас представляется профессору Лейле Адамян дорогой к процветанию, может обернуться разбитым корытом. Акулы поплывут дальше, а главный специалист Минздрава в лучшем случае останется ни с чем. В худшем — ей вместе с родственницами и подчиненными придется ответить за уплывшие деньги. И перед акционерами, и перед законом.

Титям мороженое

С ПЕРЛАМУТРОВЫМИ ПУГОВИЦАМИ

Первые отечественные эндопротезы молочной железы были разработаны еще в советское время группой ученых из лаборатории медицинских изделий Научно‑исследовательского института резиновых и латексных изделий под руководством Евгения Смагина. «Условия работы в лаборатории оставляли желать лучшего, да и выпускали там протезы поштучно, – вспоминает один из сотрудников лаборатории. – Тогда и появилась идея вынести производство имплантатов за институтские стены и поставить это дело на поток». В числе идеологов был и хирург Арнольд Адамян, увлекающийся исследованиями в той же области и практикующий в Институте хирургии им. А.В. Вишневского: Адамян пробовал делать реконструктивные пластические операции, в том числе и на груди, и хорошо понимал потребности своих пациентов.

В начале 90‑х было решено перенести производство грудных эндопротезов в Останкинский район на территорию московского хладокомбината №9, директором которого был близкий друг Арнольда Адамяна – бизнесмен Юрий Абрамян. Так родилось малое медико‑производственное предприятие «Пластис», а впоследствии – ЗАО «Пластис‑М». Поддержать проект финансово вызвался тогда руководитель молодежного центра «Базис» при комитете ВЛКСМ НПО Космического приборостроения Юрий Урличич (ныне известен как разработчик системы ГЛОНАСС), рассказал генеральный директор «Пластис‑М» Иван Гальмуков. Но сколько партнеры вложили тогда в предприятие, он вспомнить не смог, а сам Урличич оказался недоступен для комментариев.

90‑е казались идеальным временем для силиконового стартапа. К этому моменту с рынка фактически самоустранился главный конкурент – американский производитель грудных имплантатов Dow Corning. В середине 80‑х у компании начались проблемы: пациентки, установившие протезы Dow Corning, стали жаловаться на серьезные побочные эффекты, приводящие к фиброзу тканей и развитию онкологических и аутоиммунных заболеваний. В итоге компании пришлось прикрыть деятельность всего грудного бизнес‑направления. В освободившуюся от импортеров нишу легко вписался «Пластис». Концепция импортозамещения содержалась уже в основе их бизнес‑плана: выпускаемые имплантаты производились из отечественного сырья – материал брали на Казанском заводе синтетического каучука.

«Многие изделия, которые выпускал «Пластис», появлялись с подачи Арнольда Арамовича [Адамяна. – Vademecum], – вспоминает Иван Гальмуков. – Он хорошо понимал, что нужно для медицины, и просто фонтанировал идеями». Позже в линейке «Пластиса», помимо грудных имплантатов, появятся протезы икроножной мышцы, опорной культи глазного яблока, мужского яичка, мочезадерживающих клапанов, а также эспандеры для растяжения кожных покровов.

«Первые контракты и поставки шли на ура, – вспоминает Гальмуков, – по тем временам они достигали несколько миллионов рублей». Дешевые протезы «Пластиса» (в 90‑е они стоили $50 за штуку, а средняя стоимость импортных имплантатов составляла $250) закупали как столичные клиники, так и медучреждения других городов. Однако активнее прочих имплантаты закупал НИИ хирургии им. А.В. Вишневского, где со своими же продуктами и работал хирург Арнольд Адамян. Приобретали силиконовые бюсты «Пластиса» и специализированные частные клиники, в том числе Институт пластической хирургии на Ольховке.

Арнольд Адамян. Фото: ktovmedicine.ru

Окрыленные первыми успехами, владельцы «Пластиса» нацелились организовать сотрудничество с выходившей тогда на российский рынок американской «силиконовой» компанией McGhan Corp. «Руководители фабрики пригласили нас однажды к себе на предприятие, похвалились, что за короткий срок сократили технологическую себестоимость производства на 30%. Предложили и нашим американским коллегам «помочь», сказали: «Давайте делать СП», – вспоминает торговый представитель McGhan Александр Артемьев. – Но американские топ‑менеджеры отказались, пояснив, что на фоне дорогих разработок новой продукции, клинических испытаний, регистрации, обучения докторов и торговых представителей себестоимость производства их не очень интересует».

Причина для отказа теоретически могла быть и в другом. Стародавние недоброжелатели говорят, что «Пластис» рисковал столкнуться с теми же претензиями пациентов, что и Dow Corning. «Силикон, который они брали с Казанского завода синтетического каучука, имел сертификаты для применения в медицине, но использовался в том числе в промышленных целях», – свидетельствует источник Vademecum, близкий к истории производителя. А еще имплантаты «Пластиса» якобы вызывали фиброзные осложнения у пациентов.

Были такие случаи или нет, Vademecum спустя 20 лет уточнить уже не смог. Но фактом остается то, что с 1998 года компания стала резко терять завоеванные позиции. Отчасти это было связано с потерей важного источника финансирования – в 1997‑м «Базис» Юрия Урличича вышел из проекта «Пластис‑М».

После расставания с Урличичем «Пластис‑М» был разделен между двумя собственниками – Мосхладокомбинатом №9 в Останкине и ЗАО «ААА Компани», в котором Арнольд Адамян был гендиректором и одним из соучредителей наряду со своей тогдашней супругой – акушером‑гинекологом Лейлой Адамян и другом Юрием Абрамяном. Сегодня, по данным СПАРК‑Интерфакс, ЗАО «ААА Компани» принадлежит 60% «Пластис‑М», остальная доля – у ПАО «Мосхладокомбинат №9».

НЕОТКРЫТЫЙ ПЕРЕЛОМ

Стоит признать, что судьба «Пластис‑М» своих основателей увлекала не слишком. Арнольд Адамян активно оперировал, Юрий Абрамян бросил все силы на развитие холодильного бизнеса в столице, в чем невероятно преуспел. В «нулевые» Юрий Абрамян стал управленцем и совладельцем не только Хладокомбината №9 в Останкино, но и Хладокомбината №7 в Хорошево, а чуть раньше создал показательное совместное предприятие – ЗАО «БРПИ» – по производству мороженого со знаменитой американской корпорацией Baskin Robbins. Разумеется, на фоне всех этих проектов маленький бизнес «Пластис‑М» не очень котировался.

Лейла Адамян. Фото: Life-InStyle.com

Впрочем, именно этому скромному проекту суждено было оказаться в центре личной драмы Арнольда и Лейлы Адамян и Юрия Абрамяна. Как следует из хроник Гагаринского районного суда Москвы, Лейла Адамян развелась с Арнольдом Адамяном и в 2006 году вышла замуж за Юрия Абрамяна. Этот брак формально продлился недолго – в 2009 году Абрамян скончался в результате сердечного приступа. Еще год ушел на судебные разбирательства между наследниками Абрамяна. Его бывшая жена Маргарита попробовала в суде побороться с официальной вдовой и ее дочерью Агнессой Осиповой за половину всех активов в оставленных мужем «холодильных» проектах. Но уже в суде второй инстанции бывшая жена Абрамяна потерпела поражение. Лейла Адамян строила свою аргументацию в суде на том, что Маргарита Абрамян не вела общего хозяйства с Юрием Абрамяном с 1997 года, а значит, на приобретенное начиная с этого периода имущество (в частности доли в акционерном капитале хладокомбинатов №7 и №9, а также ЗАО «ААА Компани», которые рассчитывала получить Абрамян) претендовать никак не могла. В Мосгорсуде с этими тезисами согласились, и разбирательство двух жен Абрамяна угасло. Если верить свидетельствам, два клана наследников сосуществуют мирно: Агнесса Осипова сегодня руководит фабрикой «Баскин Роббинс», а родная дочь Юрия Абрамяна Виолетта работает финансовым директором Хладокомбината №9, да еще и сохраняет там блокирующий пакет акций.

В итоге семейная драма Адамян – Абрамян более всего отразилась на бизнесе скромного «Пластис‑М». «Много лет нигде не встречал я продукцию «Пластиса» – ни на выставках, ни в клиниках», – говорит торговый представитель американского производителя имплантатов. Главный врач фамильной клиники эстетической медицины Владимир Корчак подтверждает: «Знаю, что их имплантаты давно никто не ставит. Ни от одного хирурга я не слышал, что их продукция используется». По данным СПАРК‑Интерфакс, в период с 2010‑го по 2012 год «Пластис‑М» заключил лишь семь контрактов на поставку своей продукции, что принесло компании чуть меньше 3 млн рублей выручки.

Нынешний гендиректор «Пластис‑М» Иван Гальмуков считает, что черная полоса в жизни компании наступила в 2012 году со смертью Арнольда Адамяна. «Компания сегодня находится в упадке, – не скрывает Гальмуков. – Молодые менеджеры преследуют только собственную коммерческую выгоду, у них нет идейности, как у Арнольда Арамовича [Адамяна. – Vademecum] и Юрия Геурковича [Абрамяна. – Vademecum]. А без этого невозможно поднять такое производство».

Владельцами предприятия «Пластис‑М», по данным СПАРК‑Интерфакс, остаются сегодня ЗАО «ААА Компани» и ПАО «Мосхладокомбинат №9», однако особого участия в судьбе компании ее акционеры не принимают, говорит Гальмуков. По его словам, заниматься силиконовыми протезами никому из наследников этого бизнеса, в том числе главному внештатному специалисту по акушерству и гинекологии Минздрава РФ Лейле Адамян, в принципе неинтересно: «Лейла Владимировна работает по своему профилю и управлять производством имплантатов она не будет». Сама Лейла Адамян, равно как и ее дочь Агнесса Осипова, на аналогичный запрос Vademecum не ответила. Виолетта Абрамян от комментариев отказалась.

«Мы все еще надеемся предприятие сохранить», – обещает Иван Гальмуков. А пока оставшаяся команда «Пластиса» вынуждена переехать в лабораторию НИИ резиновых и латексных изделий, где когда‑то зарождался первый отечественный производитель имплантатов молочной железы. Компании стало нечем платить Хладокомбинату №9 за аренду помещений.

Спор о 50% «Баскин Роббинс». У Мосгорсуда свой взгляд на законы и ВС

Завтра Гагаринский районный суд Москвы повторно рассмотрит иск 70-летней женщины Маргариты Абрамян, которая добивается права на часть имущества, нажитого ею вместе с супругом Юрием Абрамяном за 44 года. Речь идет, ни много ни мало, о крупном морозильном холдинге, на который приходится 40% рефрижераторных мощностей Москвы. Говоря проще, 40% от всего оборота мороженого в столице.

Дело это, в принципе достаточно типичное, показывает не только то, как сложно добиться справедливого решения при очевидных, казалось бы, обстоятельствах. Оно демонстрирует, как далеки еще суды общей юрисдикции от слаженной работы и применения единых подходов в рассмотрении аналогичных дел. Ведь Мосгорсуд и вольно обращается с законодательством, и игнорирует разъяснения ВС РФ, и ставит судью первой инстанции в положение, когда он должен выбирать между законом и небезупречными указаниями вышестоящей инстанции.

Гагаринский суд ранее уже рассматривал это дело и вынес по нему решение. Но другая претендентка на наследство обжаловала его в Мосгорсуд. Он отменил решение нижестоящего суда и отправил его на новое рассмотрение, сопроводив странными комментариями, которые не совсем согласуются ни с Гражданским, ни с Семейным кодексами, а также показывают пренебрежение к позиции ВС РФ по данным вопросам.

В итоге Маргарита Абрамян рискует остаться без причитающейся ей доли наследства. Нелегко придется и федеральному судье Гагаринского районного суда Москвы Елене Черныш — ей предстоит выбирать между законом и разъяснениями Мосгорсуда. Ведь они обязательны для нижестоящих инстанций.

Юрий и Маргарита Абрамян развелись в 2005 году, но претендовать на наследство бывшая жена стала значительно позже

Прожив в браке с 1961 года, Юрий и Маргарита Абрамян развелись в декабре 2005 года. Брак между ними был расторгнут решением мирового судьи судебного участка №195 Можайского района г. Москвы.

В 2006 году Юрий Абрамян женился на Лейле Адамян.

Как рассказал адвокат Московской коллегии адвокатов «Князев и партнеры», Александр Селютин, представляющий интересы Маргариты Абрамян в суде, после развода для нее в сущности ничего не изменилось. Хотя ее бывший муж уже был женат на другой женщине, он продолжал обеспечивать прежнюю супругу всем необходимым. Более того, он даже не все вещи перевез в новую квартиру, к новой жене, и иногда заезжал к Маргарите Абрамян, чтобы перекусить и переодеться.

Огромным холдингом, который был создан в период брака с бывшей женой, по-прежнему управлял Юрий Абрамян. Маргарита Леонидовна ни на что не претендовала. Просто потому, что ей это не нужно было.

А холдинг, надо сказать, весьма приличный. В него входят несколько крупных компаний: ОАО «Хладокомбинат №9», завод «Баскин Роббинс» (ЗАО «БРПИ», на котором производится американское мороженое), ОАО «Хладокомбинат №7». Все эти предприятия составляют около 40% всех рефрижераторных мощностей Москвы.

Но в 2009 году случилась трагедия. 1 апреля Юрий Абрамян скончался. И вот тогда Маргарита Абрамян решила воспользоваться своим правом на часть собственности, которая появилась у ее бывшего мужа в то время, когда он жил с ней в законном браке.

22 апреля 2009 года женщина обратилась к нотариусу с заявлением, в котором попросила выделить свою супружескую долю.

Отказ нотариуса побудил Маргариту Абрамян пойти в суд. Это и есть момент, когда женщина узнала о нарушенных правах

Нотариус, исходя из законодательства, конечно же, отказал женщине в просьбе, так как она уже не состояла в браке с Юрием Абрамяном. Прямыми наследниками оказались дочь умершего Виолетта Абрамян (она, кстати, принимала активное участие в управлении компанией и является одним из трех ее акционеров) и его новая супруга Лейла Адамян.

Чтобы защитить свое право на долю в имуществе, совместно нажитом с бывшим мужем, Маргарита Абрамян в августе 2009 года подала иск в Гагаринский районный суд г. Москвы к прямым наследникам. В январе 2009 года суд (рассматривала дело судья Волчкова Е.В.) признал ее право собственности на земельный участок и жилой дом, а также на ? долю акций холдинга (решение суда вы можете изучить здесь).

Лейла Адамян не согласилась с решением Гагаринского районного суда Москвы и обжаловала это решение в Мосгорсуде. Его судебная коллегия под председательством Базьковой Е.М. в составе судей Брагинской Е.А. и Дегтяревой О.В. отменила решение и отправила дело на новое рассмотрение. Обоснование Мосгорсуда выглядит весьма странным и сомнительным (определение Мосгорсуда об отмене решения Гагаринского районного суда Москвы находится здесь).

Странное утверждение Мосгорсуда № 1: супруги уже разделили имущество раньше. Но подаренная доля квартиры — не раздел

Вообще-то никакого раздела имущества при разводе супруги не производили. Почему же тогда Мосгорсуд утверждает обратное? Как выяснилось, еще до расторжения брака с Маргаритой, в сентябре 2005 года, Юрий Абрамян оформил договор дарения на долю квартиры и гаражного бокса и передал своей жене в собственность. Именно это Мосгорсуд и классифицировал как раздел имущества. Но разве можно всерьез говорить о таковом, когда самое главное имущество — огромный холдинг — целиком остался в собственности бывшего супруга?

По мнению адвоката Московской коллегии адвокатов «Князев и партнеры» Александра Селютина, вывод Мосгорсуда о разделе имущества противоречит нормам подпунктов 2, 3 статьи 38 СК РФ.

Такого же мнения придерживается и управляющий партнер юридического бюро «Виртус — Лекс» Юлия Мешкова. Она полагает, что сделку по дарению доли квартиры и гаражного бокса признать разделом совместно нажитого имущества нельзя. Раздел имущества производится либо по письменному соглашению супругов, которое можно также «для верности» оформить при участии нотариуса либо в судебном порядке. Суд в своем решении указывает, кому какое имущество принадлежит.

Юлия Мешкова считает, что муж просто подарил жене часть имущества, все остальное, совместно нажитое в период брака, осталось в их общей совместной собственности.

Сомнительное утверждение Мосгорсуда № 2: истек срок исковой давности. Но ГК и СК РФ, а также ВС РФ всвоих постановлениях указывают на иное

В своем определении Мосгорсуд указал, что суд первой инстанции неправильно определил срок исковой давности, в рамках которого Маргаритой Абрамян было подано исковое заявление. Если говорит проще, в Мосгорсуде считают, что трехлетний срок исковой давности истек, так как исчисляется он с момента расторжения брака.

Такая позиция противоречит не только нормам Семейного и Гражданского кодекса, но и разъяснениям Верховного Суда РФ о «начале течения сроков исковой давности».

Как следует из пункта 2 статьи 9 СК РФ, применяя нормы, устанавливающие исковую давность, суд руководствуется правилами статей 198 — 200 и 202 — 205 ГК РФ.

В статье 200 ГК РФ говорится: течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Очень четко говорится о том, как надо исчислять трехлетний срок исковой давности, и в Постановлении Пленума ВС РФ № 15 от 5 ноября 1998 г. «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака». А именно: срок следует исчислять не со времени прекращения брака (при расторжении брака в суде — дня вступления в законную силу решения), а со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

О нарушенных правах собственника Маргарита Леонидовна Абрамян узнала лишь в мае 2009 года, когда обратилась к нотариусу и получила отказ в выдаче Свидетельства о праве собственности на долю в общем имуществе супругов.

Как заметили адвокаты Московской коллегии адвокатов «Князев и партнеры» Александр Селютин и Павел Попов, законодатель определил, что требование о разделе совместно нажитого имущества является правом лица, а не его обязанностью. Поэтому и сейчас Маргарита Абрамян может претендовать на имущество, нажитое в период совместного брака, длившегося 44 года.

А тот факт, что Маргарита Абрамян не предъявила встречного требования о разделе имущества при рассмотрении в 2005 году иска Юрия Абрамяна о расторжении брака к ней, не может лишать ее права на супружескую долю в совместно нажитом имуществе.

Аналогичная позиция выражена Верховным Судом Российской Федерации в Определении от 25 августа 2009 г. N 18-В09-54: «Если бывший супруг не обращалась с заявлением о выдаче свидетельства о праве собственности на указанную долю, нельзя расценить как ее отказ от этой доли, и невозможность признания за ней право на это имущество».

«Супругам действительно дают три года для того, чтобы уладить все вопросы по разделу общего имущества,- говорит управляющий партнер Юридического бюро «Виртус-Лекс» Юлия Мешкова. — Но надо помнить о том, что течение этого срока начинается не с момента прекращения брака, а с момента когда один из бывших супругов узнал о нарушении своих прав на общее имущество, то есть когда бывшая супруга узнала о том, что есть имущество, о котором ей не было известно в период брака. Тогда она вправе была обратиться в суд за признанием своего права собственности на половину. Безусловно нужно доказывать, что раньше она этого не знала и знать не могла».

Про доказывание — это логично. Но Мосгорсуд ведь категорично пишет — суд не правильно определил срок исковой давности.

Под вопросом и право женщины на имущество, и действия судьи, и порядок в системе судов общей юрисдикции

ГПК РФ обязывает районные суды, когда они выносят новые решения, придерживаться указаний вышестоящих инстанций, в данном случае — Мосгорсуда.

Но когда эти указания столь далеки от норм законодательства, можно ли рассчитывать на справедливое решение суда. Вправе ли семидесятилетняя женщина, прожившая 44 года в браке, надеяться, что оно будет именно таким, если предметом спора является крупный промышленный холдинг.

И чем руководствоваться судье Гагаринского суда при вынесении решения — указанием вышестоящей инстанции или законом, которому она призвана служить.

А самое главное: эта частная, казалось бы, история о разделе имущества и о наследстве, на самом деле показывает, сколь далеки еще суды общей юрисдикции от выработки единых подходов и практики в рассмотрении аналогичных дел. Очень далеки, если суд даже не первой инстанции может весьма вольно трактовать законодательство и пренебрегать разъяснениями Верховного суда РФ.


источники:

http://vademec.ru/article/tityam_morozhenoe/

http://virtus-lex.ru/press_center/about_us/index.php?ELEMENT_ID=1638