Абрам Абрамович Морозов биография

Абрам Абрамович Морозов биография

Абрам Абрамович Морозов

Абрам Абрамович Морозов (1839–1882) – московский купец, потомственный почётный гражданин, директор правления Тверской мануфактуры.

Тимофей Саввич Морозов создал прекрасное предприятие в Твери для двух своих племянников: Абрама и Давида. Большую роль в развитии мануфактуры сыграл Абрам Абрамович, при котором расширяется производственный комплекс, покупаются новые участки земли с лесными угодьями.

Абрам Морозов – сложный по характеру, способный идти на риск. Один из таких рисков чуть не стоил ему состояния. В 1870-х гг. в России наблюдается некоторое «затишье» с суровыми тканями. Он отдал распоряжение скупить все суровье. Тверская мануфактура нажила на этом большие деньги, что вскружило Морозову голову. Но очередная сделка сорвалась, мануфактура была на грани разорения.

От чрезмерных перегрузок нервная система Морозова дала сбой. Родственники все чаще стали замечать перемены в его психике. Тогда в дело вмешался тесть, Алексей Иванович Хлудов, известный текстильный фабрикант, который пригласил для освидетельствования лучших врачей, они и подтвердили диагноз: полное сумасшествие. Неудачная сделка была аннулирована.

Все тяготы болезни легли на плечи жены, Варвары Алексеевны Морозовой. Вопрос о том, где муж будет находиться во время лечения, даже не стоял, хотя друг семьи и прекрасный врач Сергей Сергеевич Корсаков предлагал госпитализацию. Пять лет они боролись с недугом, но болезнь прогрессировала, и в конце концов Абрам Абрамович скончался.

Великие коллекционеры братья Морозовы

Морозовы, купцы и предприниматели из старообрядцев, со всей страстью занимались благотворительностью и меценатством, чем прославили свою семью.

Из крепостных в миллионеры

Из нескольких строк в мемуарах Фёдора Шаляпина можно легко понять, что речь идет о Морозовых:

«…российский мужичок, вырвавшись из деревни смолоду, начинает сколачивать своё благополучие будущего купца или промышленника в Москве. Он торгует сбитнем на Хитровом рынке, продаёт пирожки на лотках, льёт конопляное масло на гречишники, весело выкрикивает свой товаришко и косым глазком хитро наблюдает за стежками жизни, как и что зашито и что к чему как пришито… А там, глядь, у него уже и лавочка или заводик. А потом, поди, он уже 1-й гильдии купец. Подождите — его старший сынок первый покупает Гогенов, первый покупает Пикассо, первый везёт в Москву Матисса. А мы, просвещённые, смотрим со скверно разинутыми ртами на всех непонятных ещё нам Матиссов, Мане и Ренуаров и гнусаво — критически говорим: «Самодур…» А самодуры тем временем потихонечку накопили чудесные сокровища искусства, создали галереи, музеи, первоклассные театры, настроили больниц и приютов на всю Москву…»

Основатель будущей текстильной империи, Савва Васильевич Морозов, в конце 18-го века получил от старообрядческой общины капитал на первое предприятие. Это было приданое жены — 5 рублей. На предприятии работало всего несколько человек. Через два поколения его семья стала одной из самых богатых в Москве.

В старообрядческой среде было принято и считалось хорошим тоном заниматься благотворительностью. Не стали исключением и Морозовы. Они старались улучшить условия жизни своих рабочих, строили и поддерживали медицинские учреждения и систему образования. Построенную ими в Москве больницу до сих пор называют Морозовской, а Морозовская коллекция живописи известна на весь мир. Братья-меценаты, погодки, Михаил и Иван Морозовы стали собирать каждый свою коллекцию.

Михаил Морозов, старший брат

Михаил Морозов умер очень рано, в 33 года. Он был яркий, полный сил, энергичный человек, который успел много сделать за свою короткую жизнь. Он поддерживал театр, дружил с литераторами и артистами, содержал свой интеллектуальный салон, и первым стал собирать коллекцию живописи, сначала русской, а потом и западной. Его собрание было небольшим, по сравнению с теми результатами, которых достиг его младший брат. Собрал её Михаил Морозов за довольно небольшой период времени, буквально за несколько лет, когда он получил свою часть капитала и у него появилась такая возможность. Он первый из русских коллекционеров купил Ван Гога, но для этого ему нужно было пройти огромный путь внутреннего духовного и интеллектуального развития.

Для современного человека в этом нет ничего удивительного, мы видели десятки и сотни работ Ван Гога, а для человека 19-го века, который впервые увидел работы мало кому известного голландца, это было шоком. Это было явление, которое существовало вопреки всем канонам, и традиции, и благопристойности. Чтобы начать собирать такое, нужно было обладать недюжинной храбростью.

Кроме того, такую живопись надо было ещё и найти. Ведь это по сути был андеграунд. Такие картины не выставлялись, ими не торговали ведущие маршаны. Надо было как-то попасть в этот мир парижских мастерских и туда нужно было ещё найти дорогу.

Иван Морозов, младший брат

Страстью к коллекционированию актуальной живописи Михаил заразил и Ивана, чьё первое приобретение относится к этому же времени. Любой коллекционер, как и любой художник, должен был пройти определённые ступени развития, и Морозовы проходили их очень быстро. Все художники-авангардисты прошли через этап импрессионизма. Это можно сравнить с тем, что без разбега невозможно перепрыгнуть пропасть.

Михаил и Иван пришли к пониманию новой живописи эволюционно, постепенно. Этот путь начинался через русских художников, среди друзей Морозовых были Константин Коровин, Валентин Серов и Игорь Грабарь, то есть люди, которые находились на максимальном уровне развития и созвучия с новейшими европейскими течениями.

Иван тоже начал с приобретения полотен русских художников, и продолжал их покупать и дальше. Он начал свою коллекцию с картин Левитана и Коровина, художников русского импрессионизма, а в годы Первой мировой войны он стал первым крупным коллекционером, который включил в своё собрание произведения Марка Шагала. Путь был пройден огромный.

Французские картины для своей коллекции он приобретал на ощупь, и не сразу самые радикальные вещи. Начал он, например, приобретать Клода Моне с «Эффекта тумана», вещи нежной, спокойной, не взрывной. Он тщательно взвешивал каждую свою новую покупку. Известен рассказ о том, что у него в коллекции была целая стена работ Сезанна с одним пропуском. И он объяснял, что здесь должен висеть «голубой» Сезанн, то есть вещь последнего периода художника. И он ее выбирал очень долго. У него был выбор, и он хотел получить самое лучшее. У него были «глаз» и «нюх». Вот так формировалась его коллекция. Талант коллекционера — это особый дар, присущий не каждому.

Судьба коллекции Михаила и Ивана Морозовых

После смерти Михаила Морозова его вдова, Маргарита Кирилловна, урождённая Мамонтова, передала его коллекцию Третьяковской галерее. После революции она осталась в Москве, прожила долгую, но тяжёлую жизнь и умерла в 1958 году.

Драматически сложилась судьба Ивана Морозова и его собрания. У него отобрали фабрику, коллекцию национализировали, а в большей части его дома разместилось общежитие какого-то наркомата. Ему оставили три маленькие комнатки. Его даже не назначили директором собственной коллекции, а всего лишь помощником хранителя. Несколько месяцев Иван Морозов продержался в этой роли, но всё-таки эмигрировал в Швейцарию, где не перенеся разлуки с коллекцией, вскоре умер.

Многое можно было продать, было бы желание, но к счастью продали очень немного. Все картины из коллекций Морозовых остались в России, за исключением четырёх. В голодные 1920−1930 годы американскому предпринимателю, внуку основателя компании «Зингер» Стивену Кларку советским правительством были проданы «Ночное кафе» Винсента ван Гога, портрет «Мадам Сезанн в оранжерее», «Горничная» Огюста Ренуара и «Зеленая певица» Эдгара Дега.

Дальнейшее объединение и разъединение коллекций

После национализации в Москве сначала появилось два новых музея западного современного искусства, Первый — Щукинский, второй — Морозовский. Потом их объединили в Морозовском особняке на Пречистенке. Коллекцию Ивана Морозова объединили с коллекцией Сергея Щукина, и произошла трагедия. Оба собрания потеряли лицо. Они превратились в братьев-близнецов — Щукин-Морозов, и десятилетиями о них так и писали как о близнецах, через дефис. А они абсолютны разные. Морозов и Щукин видели по-разному, искали разное и находили.

В таком виде музей просуществовал до 1941 года, во время войны его эвакуировали, а по её окончании не открыли, и многие вещи так и хранились упакованными, а большие холсты, такие как «Танец» Матисса, были просто накатаны на валы без подрамников. И они так лежали долго, пока в 1948 году не началась война с космополитизмом, с западным влиянием и с буржуазным искусством. На самом высоком уровне было принято решение музей закрыть. Постановление политбюро предписывало ликвидировать его в десятидневный срок. Злопыхателей у музея всегда было много, а Академия художеств, в таком виде, в каком она тогда существовала, просто визжала от восторга, они были счастливы, потому что воспринимали это как долгожданную и окончательную победу единственно правильного «изма» — социалистического реализма над формализмом.

Картины стали делить люди, которые очень хорошо понимали, их ценность. Разделом занимались профессионалы, с одной стороны — директор Пушкинского музея Сергей Меркуров, скульптор-монументалист, который всех этих художников-авангардистов по своим парижским годам просто знал лично. А с другой стороны был академик Иосиф Орбели, он об этом ничего не знал, но у него была жена, Антонина Изергина, историк искусств. Она возглавляла отдел нового искусства Эрмитажа и очень хорошо всё понимала, давая мужу грамотные рекомендации.

Подобные передачи начались ещё в начале 1930-х годов. Москва уже тогда делилась картинами из коллекций Морозовых и Щукина, получая взамен классическое искусство из Эрмитажа, и таких траншей ещё до войны было несколько, потому что в Музее современного западного искусства помещалось далеко не всё. Это очень маленькое здание. Морозовский особняк был в своей экспозиционной части — это всего 500 квадратных метров. У них были огромные фонды, и они начали ими делиться ещё до войны.

А в этот раз, всё делилось строго пополам. Пополам, но не совсем. Москва по-хозяйски брала себе то, что можно будет когда-нибудь выставить, если заглянуть далеко вперёд и предположить, что пройдёт время и режим станет более мягким. А в Ленинград отдавали то, что они считали, что в Советском Союзе выставлено не будет НИКОГДА, и поэтому Эрмитаж получил самых лучших Пикассо и Матиссов. А в остальном, всё по-честному, есть восемь картин — четыре сюда, а четыре сюда. И нельзя сказать, что кто-то остался в обиде, но такой акцент на возможно/невозможно был.

Время воссоздавать коллекции

Через сто лет после насильственного слияния и разъединения собраний настало время их триумфального возвращения. В июне 2019 года в Москве ГМИИ имени А. С. Пушкина открылась выставка «Щукин. Биография коллекции», а в Петербурге в Государственном Эрмитаже — «Братья Морозовы. Великие русские коллекционеры». Эти выставки такие же разные, как и коллекции Сергея Щукина и братьев Морозовых. Если в Москве сделана попытка поместить картины из Щукинского собрания в контекст своего времени и развесить их так, как их видел сам коллекционер и его гости, то в Эрмитаже полотна из коллекций Морозовых говорят сами за себя и не нуждаются в обрамлении.

Автор — заместитель заведующего Отделом западноевропейского искусства Государственного Эрмитажа.

  • Изображение анонса и лида: Wikimedia Commons

Морозовы. История одной купеческой династии

Морозовы — одна из самых знаменитых династий предпринимателей, меценатов и благотворителей Москвы. Ее основатель Савва Васильевич совершил почти невозможное. Будучи крепостным крестьянином, он открыл свое дело, преуспел и вскоре смог выкупить себя и семью. Начав с маленькой шелкоткацкой мастерской, к концу жизни Савва Морозов был купцом первой гильдии и владельцем множества фабрик. Его потомки стали богатейшими людьми страны, проявившими себя не только в области промышленности.

После Октябрьской революции 1917 года все предприятия Морозовых были национализированы. Их общий капитал составлял более 110 миллионов рублей.

Представители всех четырех ветвей морозовского рода. Слева направо: Абрам Абрамович, Тимофей Саввич, Иван Захарович и Викула Елисеевич Морозовы. Начало 1860-х годов

Савва Первый

Крепостной-старообрядец Савва Морозов, принадлежащий помещику Николаю Рюмину, никогда не сидел без дела: трудился и извозчиком, и пастухом, и рабочим. В юности он устроился ткачом в шелкоткацкую мануфактуру Федора Кононова в деревне Зуево Богородского уезда Московской губернии. Он внимательно следил за тем, как устроено производство, мечтая когда-нибудь создать собственное.

Закрыть эту дорогу могла рекрутская служба, на которую его призвали. Забыть о мечте на 25 лет (а именно столько тогда требовалось отдать военному делу) Морозов не хотел и решился на беспрецедентный поступок: просил Кононова дать ему в долг большую сумму денег, чтобы откупиться, и перешел на сдельную оплату труда. Невероятно, но вернуть средства он смог всего через два года — пришлось много работать, отказывая себе во всем.

Савва Васильевич Морозов

В 1797 году его женой стала Ульяна Афанасьевна — дочь красильного мастера. Отец дал за нее пять золотых рублей приданого, и эти деньги позволили Морозову открыть свою мастерскую.

Через 14 лет на него работали уже 20 наемных работников, которые в год изготавливали товара на сумму более чем тысяча рублей — вложение предприимчивого Морозова окупилось сполна. В 1812 году, когда хозяева всех московских текстильных мануфактур опустили руки, глядя на сожженный город, Савва Васильевич не растерялся, а обратил печальные события себе во благо. Он знал: Москва — вместе со всеми провинциями — сильно нуждалась в ткани. Незадолго до войны в Россию перестали поступать ткани из Англии, этому поспособствовал Наполеон. Морозов использовал все возможные мощности своей мастерской, чтобы наладить достойное производство.

В 1821 году он выкупил у помещика себя и четырех своих сыновей: Елисея, Захара, Абрама и Ивана. Деньги за вольную потребовали баснословные — 17 тысяч рублей. Чуть позже в семье Морозовых родился пятый сын — Тимофей.

Еще два года Савве Васильевичу понадобилось, чтобы приобрести у своего теперь уже бывшего хозяина земли в селе Никольском (сейчас — Орехово-Зуево). Именно там чуть позже будет создана знаменитая Никольская мануфактура, которая позволит его семье больше никогда не беспокоиться о деньгах.

Здание Никольской мануфактуры, принадлежавшей Морозовым

Семейная фирма выходит на новый уровень

В Москве ткацкую фабрику Савва Васильевич основал в 1825 году. Поначалу дела шли хорошо, однако после Крымской войны (1853–1856) ее пришлось закрыть. В 1830-м Морозов открыл фабрику в Богородске (сейчас это город Ногинск). Там же располагались красильня и отбельня, а также контора, где мастерам выдавали пряжу и получали от них уже готовую ткань.

В 1838 году Морозов-старший открыл Никольскую бумагопрядильную и механическую ткацкую фабрики, а чуть позже рядом с последней появился прядильный корпус. Примерно в это же время у предпринимателя начались проблемы со здоровьем, и свои дела он постепенно начал передавать сыновьям. В 1842-м богородским заведением начал управлять Захар Морозов — он перенес его в село Глухово, а через пять лет построил там механическую ткацкую фабрику. В том же году семья купцов получила потомственное почетное гражданство.

В 1855-м Захар Саввич создал паевое товарищество «Компания Богородско-Глуховской мануфактуры», а в 1860-м был основан паевой торговый дом «Савва Морозов с сыновьями» — семейное дело вышло на новый уровень. Саввы Васильевича не стало в том же году.

Отчет Общества распространения между образованными женщинами практических знаний за 1891 год. 1892 год. Из фондов Музея Москвы

Тимофей, который не знал неволи

Дети Саввы Васильевича прославились на всю страну — все, кроме Ивана, которого не интересовало предпринимательство. Наиболее обласкан славой был младший, Тимофей Саввич. Отец относился к нему благосклоннее, чем к остальным детям. Он даже не скрывал причины своего особенного отношения: Тимофей единственный из братьев не ощутил на себе, что такое крепостное право, был рожден свободным, вольным человеком — стало быть, и дела он сможет вести без оглядки на кого бы то ни было.

Тимофей Саввич Морозов

В начале 1850-х годов отец доверил Тимофею организацию работы своих фабрик, торговлю. Через семь лет находчивый Тимофей начал приобретать под новую фабрику земли в Тверской губернии, чем в очередной раз заслужил одобрение отца. Тверская мануфактура была создана в 1859-м. В 1873-м Тимофей Морозов переименовал семейное предприятие в Товарищество Никольской мануфактуры «Саввы Морозова сын и К». Спустя время она стала лучшей среди текстильных предприятий России.

Станки Морозов закупал в Англии, красители тоже были импортными. С его продукцией было трудно соперничать. Тимофей Саввич каждый год получал несколько миллионов рублей. Село Никольское в это время было похоже на владение Морозовых: все жители трудились у Тимофея Саввича. Его вклад в экономику страны был настолько велик, что ему — первому в России — пожаловали титул «господин мануфактур-советник». В 1882 году ему вручили орден Святой Анны — «за особые труды по Всероссийской промышленно-художественной выставке в Москве».

Помимо основной деятельности, он был соучредителем Московского купеческого и Волжско-Камского банков. Он платил стипендии студентам Московского технического училища, вкладывал деньги в строительство гинекологической клиники на Девичьем поле.

Торговая печать Саввы Морозова с сыновьями. Конец XIX — начало XX века. Из фондов Музея Москвы

Формула процветания

Морозовы часто заключали браки с представителями других влиятельных семей купцов или промышленников. Так, женой Тимофея Саввича стала Мария Симонова, двоюродная племянница фабриканта, книгоиздателя и владельца имения Кунцево Козьмы Солдатенкова. Супруги поселились в Трехсвятительском переулке, на территории их богатой усадьбы была собственная моленная, оранжерея. В целом семейная пара старалась придерживаться старообрядческого уклада жизни, но от шумных приемов гостей отказаться не могла.

Мария поддерживала мужа во всех его начинаниях. Больше 20 лет она помогала благотворительным заведениям, жертвовала церквям, за что получила знак отличия — первая среди купчих России. Помогала получить образование бедным талантливым девушкам, выделяла деньги на стипендии в московской гимназии. После себя Мария Федоровна оставила самое большое состояние в России — 30 миллионов рублей.

Мария Федоровна Морозова

Ее младший сын Сергей открыл Музей кустарных изделий — основу коллекции составили приобретенные им экспонаты кустарного отдела Всероссийской художественно-промышленной выставки 1882 года. Вскоре меценат перенес музей из флигеля особняка на углу Знаменки и Ваганьковского переулка в перестроенное для него здание в Леонтьевском переулке.

Савва Второй и любовь вопреки

Непростые отношения у Марии Федоровны были с сыном Саввой, названным в честь деда. В семье парня считали сумасбродом. Он отказался от дворянского титула, который хотел пожаловать ему сам царь. Не обращая внимания не недовольство родителей, в 26 лет женился на Зинаиде Морозовой, бывшей жене собственного двоюродного племянника Сергея Викуловича. Разразился скандал: разведенная женщина, да еще и родственница! Но Савва Тимофеевич был непреклонен. В подарок на свадьбу он выстроил для возлюбленной неоготический особняк на Спиридоновке. Архитектурным проектом занимался Федор Шехтель, а внутренним оформлением — малоизвестный тогда Михаил Врубель. Балы, светские приемы, званые ужины — с легкой руки хозяйки в этом доме всегда царило веселье.

Особняк Зинаиды Морозовой

Савва Морозов известен прежде всего как меценат. Он щедро помогал Московскому художественному театру, совершенно не жалея средств на его развитие. На деньги Морозова, например, было построено здание в Камергерском переулке. Две тысячи рублей на театр дал также его брат Сергей.

Выпускник Московского университета и Кембриджа, в 29 лет Савва Тимофеевич стал выборным Московского биржевого общества. Он укрепил позиции доставшейся ему в наследство Никольской мануфактуры, превратив ее в одно из крупнейших предприятий России. Его волновало положение рабочих, он следил за тем, чтобы они получали достойную зарплату и трудились в хороших условиях. Как и его отец, он помогал им повышать квалификацию. Не забывая специальность химика, которую он получил в Англии, Савва Тимофеевич основал на Урале анонимное общество соединенных химических заводов «С.Т. Морозов, Крель и Оттман», которые производили красители для ткани.

Савва Морозов поддержал революцию 1905 года. Он жертвовал деньги нелегальной газете «Искра», спонсировал издание «Новой жизни» и «Борьбы».

Самый эксцентричный Морозов

Несмотря на отказ от дворянства и скандальную женитьбу, самым экстравагантным представителем рода стал не Савва Второй, а Арсений Морозов, его племянник. Молодого человека не интересовали семейные дела; решениям рабочих вопросов он предпочитал благотворительность, различные духовные практики и путешествия.

Однажды в Португалии он увидел дворец Palacio Nacional da Pena и понял: в Москве ему нужен дом в псевдосредневековом стиле. Над эклектичным особняком начали откровенно смеяться еще во время строительства. Мать Арсения, Варвара Алексеевна, припечатала острой фразой: «Раньше одна я знала, что ты дурак, а теперь об этом узнает вся Москва». Умер Арсений Морозов от заражения крови.

Особняк Арсения Морозова

Варвара Алексеевна тоже была известной меценаткой. Именно она настояла на том, чтобы построить психиатрическую клинику на Девичьем поле. Также помогала Московскому университету, предоставляла стипендии, на ее деньги создавались училища. Варвара Морозова основала читальню имени И. С. Тургенева — она стала первой бесплатной библиотекой в городе. Книги она особенно любила: в усадьбе на Воздвиженке, доставшейся ей после смерти мужа, Абрама Морозова, она устроила литературный салон. Его гостями были Валерий Брюсов, Андрей Белый, Александр Блок и другие.

Читальня имени И. С. Тургенева

Любовь к импрессионизму

Тверской мануфактурой какое-то время руководил (и весьма успешно) Иван Морозов, сын Абрама Саввича. Он также участвовал в делах Московского купеческого банка, был одним из учредителей Российского акционерного общества коксовой промышленности и бензольного производства.

В. Серов. Портрет Ивана Абрамовича Морозова. 1910 год

Но настоящей его любовью стала живопись. Его приводили в восторг работы французских импрессионистов. Иван Морозов собрал свыше 600 произведений — одно из самых больших собраний в мире. Его не волновала цена шедевров — главное, что он мог любоваться ими тогда, когда хотел. Картины располагались в его эклектичном особняке на Пречистенке, чудом уцелевшем после пожара 1812 года и позже перестроенном. При перестройке дома Иван Абрамович попросил предусмотреть комнату с толстыми каменными стенами и бетонированным потолком. При необходимости в ней можно было спрятать всю коллекцию.

После революции его собрание национализировали. Ивану Абрамовичу предложили стать заместителем директора в новом музее, который тогда так и не открыли. Чуть позже коллекция попала в Музей нового западного искусства, а сегодня ее можно увидеть в ГМИИ имени А. С. Пушкина и Эрмитаже.

Больница и Музей фарфора

Основатель знаменитой Морозовской детской больницы — Алексей Морозов, сын Викулы Елисеевича. Алексей Викулович продолжил семейные традиции, касающиеся благотворительности и меценатства. Обстановка, которая к 1900 году сложилась в Москве, совсем его не радовала: дети, страдающие от коклюша, дифтерита и других болезней, не получали должного лечения. Морозов решил построить собственную больницу, в которой детей будут лечить бесплатно. В строительство он вложил отцовское наследство — 400 тысяч рублей. Назвали больницу в память о Викуле Елисеевиче.

За три года до этого Морозов возглавлял Товарищество Викулы Морозова сыновей, но потом отказался от руководства в пользу брата Ивана. На первом месте у создателя Морозовской больницы была его коллекция икон, фарфора и гравюр — он отвел для этого целый особняк во Введенском переулке, специально перестроенный. Кстати, на этом проекте снова встретились архитектор Федор Шехтель и художник Михаил Врубель. После революции в этом доме открылся Музей фарфора (сегодня — Музей керамики в Кускове), а Алексей Морозов стал его хранителем.

В. Серов. Портрет Алексея Викуловича Морозова. 1909 год


источники:

http://diletant.media/articles/45259542/

http://ruvera.ru/articles/morozovy_istorija_odnoj_kupecheskoj_dinastii