Абдурахман Ас Сугури биография

Хаджимухаммад из Согратля (1812–1870)

Признанный ученый своего времени

Среди поэтов Дагестана XIX века, чьё творчество тесно связано с борьбой народа за национальное освобождение, видное место занимает Хаджимухаммад ибн Абдурахман ас-Сугури (1812–1870 гг.н.э.). Он родился в Дагестане, в ауле Согратль, в семье известного учёного-богослова, сподвижника Имама Шамиля Абдурахмана-хаджи Сугури.

Первоначальное образование Хаджимухаммад получил у своего отца в его знаменитом медресе, затем учился у других известных земляков: Шафи-хаджи, окончившего в Египте исламский университет Аль-Азхар, Махдимухаммада (философия и логика) и «Шайтан» Абдуллы (математика, астрономия). Во время Кавказской войны Хаджимухаммад был среди активных идеологов газавата. Все своё ораторское искусство, талант учёного и блестящее слово поэта он направлял на воодушевление и призыв народа на борьбу с врагом, за свободу и независимость Родины.
После окончания Кавказской войны, Хаджимухаммад эмигрировал в Османскую империю. Здесь он пользовался большим авторитетом у представителей власти, был принят султаном Абдул-Хамидом.

Хаджимухаммад ас-Сугури был признанным и талантливым учёным, арабистом своего времени. Он в совершенстве владел классическим арабским языком, писал на нём поэтические произведения и философские трактаты. Кроме того, он свободно говорил и творил на турецком и персидском языках. Известный дагестанский исследователь арабоязычной литературы Мансур Гайдарбеков так характеризует поэтическое творчество Хаджимухаммада ас-Сугури: «При чтении его произведений ощущается мощный прилив арабской классической литературы, глубокое знание грамматики, риторики и лексикологии. Сразу чувствуется плавный, свободный от церемоний, свой оригинальный стиль».

Из богатого поэтического наследия поэта до нас целиком дошла лишь поэма «Век-давитель», написанная на арабском языке и опубликованная в Стамбуле в 1909 году. На русском языке она была напечатана впервые в 1941 году в подстрочном переводе с арабского А.М. Барабанова.

Поэма «Век-давитель» написана в жанре послания к другу-единомышленнику, с которым поэт делится сокровенными мыслями, чувствами, навеянными темой повествования. К такому жанру часто обращались писатели дагестанской диаспоры для выражения отношения к событиям, происходившим на исторической Родине.

Предметом поэтического осмысления Хаджимухаммада является история и современная поэту обстановка в Дагестане, сложившаяся после его покорения Россией и установления здесь правления русской администрации, то есть после такого значительного общенародного события в недавнем прошлом, каким явилась национально-освободительная война, продолжавшаяся несколько десятилетий.

Как отмечает Ч.С. Юсупова, «Век-давитель» как бы повторяет в стихах изложенную в известной хронике Мухаммада Тахира аль-Карахи историю борьбы горцев Северного Кавказа с царизмом. С точки зрения описания, естественно, история представлена очень скупо, ибо поэма представляет собой не хронологическое изложение событий и фактов, а богатую эмоциональную картину этой истории. Она дана как переживание повествователя, в каждом слове, в каждом восклицании и даже в каждой паузе которого раскрывается сложное, противоречивое душевное движение, вызванное конкретными историческими событиями.

Поэма начинается с описания трудных времён, наступивших в Дагестане после поражения горцев в тяжёлой, изнурительной войне и приходом русских, которые установили правление христианского большинства и ведут себя в горном крае, как хозяева. Этот период поэт называет временем многочисленных и тяжёлых бедствий, проникших до костей горцев и согнувших их спины. Автор сетует на то, что судьба несправедлива к горцам, поражая их несчастиями и бедствиями:

Пришёл к нам век-давитель
и сок выжимает из бедствий.
И пить нам даёт чаши
(с напитком) из ядов.
Пьяными от огорчений
мы оказались,
Хотя до этого мы и не пили вина.
Пришло к нам господство
неверных,
Победило и овладело местами
нашего пребывания.
Из-за этого прихода к нам, дни
помрачились настолько,
Что от мрака день стал
темнее ночи.

Повествуя о трагической участи Отчизны, поэт, между тем, тешит себя и своего визави воспоминаниями о славных страницах недавнего прошлого, когда горцы давали достойный отпор врагу:

И сколько на них прежде
охотились – бойцы газавата,
Так же, как на голубей охотятся соколы!
Сколько нападали на них, убивая внезапно,
Так же, как львы нападают на скот.

Особой болью в душе поэта отдаётся трагедия Гуниба, последнего оплота Имама Шамиля и его сторонников. Казавшаяся неприступной, которую «не взяли бы и тысячу лет», эта естественная крепость покорена врагом не силою оружия, не в честном бою, а… хитростью и коварством:

Поднялись (враги) на Гуниб
только при помощи хитрости,
В то время, когда все люди
находились (там) в беспечности.
И если бы не окружили их
при помощи хитрости,
То не взяли бы боем
и в тысячу лет!

Страдания поэта, его тяжёлые думы и болезненные переживания по поводу наступивших тяжких времён настолько велики, что из его уст вырывается трагический стон:

О, друг мой! Если б ты видел
своими глазами то, что я излагаю,
То ты, без сомнения, завопил бы от горя!

Кажется, что у поэта не осталось больше сил вести повествование дальше: он высказался сполна и его переживания, вызванные картинами покорения Родины, характером и поведением завоевателей и последствиями наступивших тяжёлых времен, выражены достаточно ясно и убедительно в глазах его друга.
Но здесь у автора словно второе дыхание открывается — и он, продолжая «самый удивительный из рассказов. «, просит того, к кому адресовано его повествование, выслушать его внимательно.

Продолжение «рассказа», на наш взгляд, продиктовано осознанием поэтом, что он не сказал главного: не дал оценки жизни и деятельности руководителей освободительной войны, главных защитников Ислама, выразителей духа сопротивления горцев. В его глазах они несли основное бремя священной борьбы, олицетворяли лучшие черты характера народа – правду, свободу и благородство. И потому без такой оценки личностей имамов Газимухаммада, Гамзата и Шамиля данное повествование не будет объективным в той степени, в какой это нужно для истории и не произведёт на слушателя такого впечатления, какого от него ждёт сам поэт. Характеризуя личности руководителей национально-освободительной войны и их деятельность, Хаджимухаммад оценивает их, прежде всего, как вождей-воинов, ведших за собой народ по пути утверждения, защиты и сохранения Ислама.

Обращает на себя внимание стиль поэмы, в которой делается акцент не на этнической, а на религиозной доминанте народа. В лексическом арсенале автора отсутствуют слова типа: дагестанцы, горцы, Россия, русские, царь, свобода, независимость и пр. Вместо них он употребляет такие понятия, как благородные, правоверные, мусульмане, бойцы газавата, люди религии, павшие за веру, неверные, кяфиры, Ислам, Шариат и пр.

Всё это говорит о том, что Хаджимухаммад – адепт Ислама, учёный-богослов – воспринимает объективную реальность и оценивает её не с позиций представителя конкретного этнического социума, а с позиций правоверного мусульманина, члена мусульманской уммы.

Так, первого Имама Дагестана Газимухаммада поэт характеризует как «имама Ислама», который вёл за собой народ по верному пути «утверждения Шариата», человека справедливого и смелого, погибшего за веру как настоящий воин.

Вот уже возложили имамство
с покорностью
На имама Газимухаммада.
Начал он с того, что заботливо повёл народ
По верному пути утверждения Шариата и обрядов.
Он возвеличил религию в этих
жилищах,
Он возвратил данный Богом
закон, до него устранённый.
Был он, несомненно, имамом
Ислама,
Он соблюдал истину Ислама
справедливо и точно.

Второй имам – Хамзат – достойно продолжает дело предшественника. Это опытный воин, предводитель мусульман – «халиф», «великий герой», который сражается «на верном пути джихада». Но имам Хамзат пал не на поле брани — его подло убили в Соборной мечети во время молитвы, что, по мнению автора, послужило причиной раскола и раздора в обществе.

Сражался он на верном пути
джихада.
Старание его было прекрасным среди всех людей.
Он – второй над этими жилищами
Из халифов и великих героев.
Братья несчастия пошли на
убийство —
Во время скопления народа в Соборной мечети.
Рассеялась в те дни совокупность общины,
И была пролита кровь
благородных.

После трагической гибели второго имама, народ присягнул на верность Шамилю – «герою, вождю». Поэт даёт высокую оценку третьему имаму, которого характеризует как благоразумного, последовательного лидера народа в борьбе за веру и свободу. Отмечается осторожная политика Шамиля по объединению разрозненного народа, признанным руководителем которого он стал. Имам не только консолидировал народ, он также «вновь воссоздал, укрепил здание Ислама».

Повествуя о ратных успехах и победах Шамиля и его сторонников, которых поэт называет не иначе, как «мусульмане», он восхищается ими и по достоинству оценивает их.
Поэтически воспевая победы и достижения Шамиля в борьбе и в политике, Хаджимухаммад не обходит стороной и причины, приведшие освободительную войну горцев к печальному итогу, к поражению. «Поэт-рационалист, – пишет Ч.С. Юсупова, – анализирует причины поражения и находит их в разложении самого руководства освободительного движения: коррупции, корыстолюбии, алчности, предательстве, обмане, распространившихся среди некоторых наибов Шамиля»:

Его обманули друзья его подлые,
А друг его оказался наиболее враждебным соперником.
Наибы его оказались наибами порока,
Подлинно, они были бедствиями для народа.

В конце повествования Хаджимухаммад заявляет, что он не претендует на совершенство своего поэтического дарования, а лишь как очевидец свидетельствует о превратностях времени. Поэт, будучи уверенным, что его побеждённый, растерянный и униженный народ заслужил более высокую награду, обращается к Аллаху с просьбой о даровании ему достойной человеческой жизни:

Этими стихами я не собираюсь претендовать
На поэзию, если бы даже обнаружил и слов чародейство.
Однако, я свидетельствовал, как очевидец, о превратностях
Моего века и сообщил о делах до конца.
И если были порочными время и люди моего века,
А народ оказался приведшим в расстройство порядок,
То я вот – Хаджимухаммад Сугратли —
Прошу у Аллаха хороший исход!

А.М. МУРТАЗАЛИЕВ,
Заведующий отделом литературы ИЯЛИ им. Г. Цадасы ДНЦ РАН,
доктор педагогических наук.
Подготовил Магомедрасул Омаров

Абдурахман-Хаджи из Согратля

  • Опубликовано в Дагестан
  • Прочитано 3269 раз
  • Поделиться:

Легенды и предания ходят в народе о шейхе Абдурахмане-хаджи, очень влиятельном мюриде, алиме и святом человеке, у которого было много учеников и последователей, ставших известными во всем Дагестане и за его пределами, а один из его сыновей, Мухаммед-хаджи был провозглашен четвертым имамом Дагестана. Другому его сыну, шейху Ахмеду, люди с великой благодарностью построили зиярат в Закатале.

Жители Казанища теперь с гордостью и почтением вспоминают обо всем, что связано с этим зияратом, а также с годами пребывания шейха Абдурахмана-хаджи ал-Сугури на их родной земле. Немало рассказов, преданий и легенд до сих пор сохранилось в памяти народа об этом удивительном человеке. Удивительна и сама аура вокруг этого святого места – умиротворяющая людей, прибывающих сюда в поисках утешения и молитвы. Старожилы села рассказывают о том, что с огромным почтеньем относился к шейху Абдурахману-хаджи Согратлинскому, его духовному наследию выдающийся кумыкский ученый-арабист, поэт, прозаик и просветитель Абусупьян Акаев, уроженец этих мест, сосланный на каторгу советскими властями и впоследствии погибший в невыносимых каторжных условиях в Котласе.

Все мы дети своего прошлого, своей истории. Многое в нас самих и событиях нашей жизни объясняются этим. Немало святого и святых мест осталось потомкам от наших предков. Это тоже наша история, у которой глубокие и крепкие корни.

Возглавил восстание 1877 года сын Абдурахмана Сугури Магомед-хаджи, который со своими сподвижниками уговорил отца благословить их на борьбу. Абдурахман-хаджи понимал, что это восстание может привести к большим жертвам и потерпит крах, как и движение Шамиля. Но он вынужден был встать на сторону восставших, ибо его отказ выглядел бы как трусость и нежелание считаться с волею народа. Он не мог в такой тяжелый час и в такое тяжелое время остаться в стороне и бросить тысячи людей на произвол судьбы. Восстание разразилось, словно гром среди ясного неба, и охватило многие села Дагестана. Осенью 1877 года кавказское командование начало самые активные действия против повстанцев. Под руководством князя Меликова восстание было жестоко подавлено и многие его участники казнены. Был казнен и вождь восстания – Магомед-хаджи. Хотели казнить и Абдурахмана-хаджи как вдохновителя и идейного вождя восстания. Но узнав об этом, мать царского офицера из Н.Казанища Абдул-Кадыра Даитбекова, который служил у князя переводчиком, сказала своему сыну:

— Ты не мой сын, если позволишь казнить человека, уважаемого во всем мусульманском мире. Аллах накажет нас, если не поможем больному шейху.

Абдул-Кадыр обратился к князю: —Он шейх, святой человек, казнь его отзовется на весь Кавказ, может восстановить против нас многих. Он не принял участия в восстании.

— Не принял участия? Знаю я их, – задумался царский генерал. Казнь этого шейха-любимца народа может озлобить его соплеменников, но и отпустить этого больного старика он тоже не мог, кто знает, что еще они могут выкинуть.

—Казнь шейха может вызвать бурю негодования? Дикари неугомонные, только смерть может их угомонить.

— Ваше высочество! Дайте этого больного старика мне на поруки. Он не опасен. Успокоится он – успокоится народ. Каждое его слово жадно ловят люди. У него тысячи мюридов – послушников во многих краях. Случится с ним что-нибудь, все свалят на нас. Даю честное офицерское слово: я ручаюсь за него! — просил Абдул-Кадыр, чтоб сдержать слово, данное матери. — Он может призвать людей к молитвам и миру.

— Ну, ладно, уговорил, – произнес наконец Меликов. – Ты отвечаешь за него головой. Только где ты будешь держать этого бунтаря. Нельзя оставлять его среди соплеменников.

— Я отвезу его ко мне в село. Там он будет жить и коротать свои дни в молитвах.

— В молитвах, говоришь. Ишь, глядит Зверем. Всех бы нас зарезал, как баранов. Убери его с моих глаз.

Вот так Абдурахман-хаджи оказался в Нижнем Казанище среди кумыков-единоверцев и жил там до самой смерти. Говорят, что после похорон на его могилу три ночи подряд посыпался «нюр», божественный свет, его могила стала местом паломничества мусульман. Даже в советское время, когда шла яростная борьба безбожников против религии и религиозных деятелей, люди тайком, рискуя жизнью, ходили на могилу к шейху.

Абдурахман-хаджи пользовался огромным авторитетом не только среди кумыков, но и во всем Дагестане. С его именем связано немало рассказов, легенд и преданий. Одно из таких преданий рассказал мне покойный Магомед Хангишиев, кумыкский писатель, автор первого букваря на кумыкского языке.

Однажды, в обеденное время Абдурахман-хаджи начал молиться у дороги на поляне. Молился он долго и усердно. Рядом на своих наделах работали сельчане. Бросив работу, многие окружили шейха и тихо наблюдали за ним. Тут на своем фаэтоне проезжал начальник участка, который всегда ездил со своим волкодавом огромного роста. Ему было поручено осуществлять надзор за Абдурахманом-хаджи. Люди дали начальнику кличку «Призрак»: он всегда появлялся неожиданно и незаметно. Увидев молящегося шейха и толпу зевак, которые, затаив дыханье, слушали его молитвы. Призрак разозлился:

— Что вы тут делаете? Разойтись!

— Смотрим, как шейх совершает намаз, – сказал кто-то. — Не мешайте.

— Что?! – закричал Призрак. – Вот сейчас я вам покажу намаз. А ну, взять его!

Он отвязал волкодава. Все оцепенели от страха.

Поняв все сразу, собака зарычала, как бы собирая злобу и прицеливаясь к старцу, который продолжал усердно молиться, не обращая никакого внимания ни на Призрака, ни на его страшную собаку, с которой тот ходил на медведя и кабана.

— Ату его! – приказал долговязый Призрак с черными усиками на бледном лице.

Но собака почему-то не очень стремилась наброситься на этого человека, который ничего плохого не делал, не ругался, не кричал, не бежал, не звал на помощь. Он спокойно сидел на коленях и, с любопытством глядя прямо в глаза собаке, продолжал читать свою молитву.

Собака наконец-то сообразила, что хозяин не оставит ее в покое, если она не выполнит приказ. Она тихо тронулась с места и стала медленно подходить к человеку, как бы давая время ему опомниться и собраться с силами и встать с колен.

Волкодав, весь ощетинившись, с тихим рычаньем подошел к шейху и остановился перед последним прыжком, словно удивляясь спокойствию и выдержке этого человека. Такого он еще не встречал. Пес сел на задние лапы, высунул длинный красный язык и с огромным любопытством стал рассматривать Абдурахмана-хаджи. Эту собаку специально учили догонять и хватать беглецов, разбойников, воров и диких зверей во время охоты. И теперь, стоя на задних лапах перед этим бесстрашным человеком, который продолжал спокойно молиться и временами как бы невзначай глядел на него добрыми глазами, полными печали, страданий и милосердия, Серый растерялся. Он не знал, что делать, как быть. И вдруг, к великому удивлению сельчан, которые молча наблюдали за этой картиной, пес поднял морду к небу и стал жалобно выть. Это было что-то невообразимое. Тяжелый, душераздирающий вой огласил всю округу, всю землю, леса и горы. Казалось, что этот жалобный вой призывал быть милосердным, не убивать друг друга, прекратить раздоры, не натравливать четвероногих друзей человека на ни в чем не повинных людей.

На глазах у всех Абдурахман-хаджи, глядя прямо в глаза собаке, во всеуслышание стал читать какую-то молитву: собака поджав хвост, стала пятиться назад. Абдурахман-хаджи встал и, спокойно надев старую шубу, пошел домой. Говорят, после этого случая еще больше поднялся авторитет Абдурахмана-хаджи среди казанищенцев.

Многие ученые, писатели, деятели культуры находят у него понимание, поддержку и помощь, – получают возможность реализовать свой творческий потенциал, издавать свои книги. Вот таким образом возводится великолепный «зиярат» духовной культуры, выросшей на славных делах и духовном наследии таких выдающихся сынов Дагестана, как Абдурахман-хаджи Согратлински

Место и роль Абдурахмана-хаджи ас-Сугури в истории Накшбандийского тариката в Дагестане : XIX в. Магомедова Зейнаб Ахмеддибировна

480 руб. | 150 грн. | 7,5 долл. ‘, MOUSEOFF, FGCOLOR, ‘#FFFFCC’,BGCOLOR, ‘#393939’);» onMouseOut=»return nd();»> Диссертация — 480 руб., доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

Автореферат — бесплатно , доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

Магомедова Зейнаб Ахмеддибировна. Место и роль Абдурахмана-хаджи ас-Сугури в истории Накшбандийского тариката в Дагестане : XIX в. : диссертация . кандидата исторических наук : 07.00.02 / Магомедова Зейнаб Ахмеддибировна; [Место защиты: Ин-т истории, археологии и этнографии Дагест. науч. центра РАН].- Махачкала, 2008.- 184 с.: ил. РГБ ОД, 61 08-7/462

Содержание к диссертации

Глава І. Накшбандийский тарикат в Дагестане

1. Возникновение суфизма 18

2. Проникновение и распространение суфизма в Дагестане 33

3. Накшбандийский тарикат в Дагестане: история возникновения 47

4. Крупнейшие идеологи Накшбандийского тариката в Дагестане: Мухаммад-эфенди ал-Йараги, Джамалуддин ал-Газигумуки 61

Глава II. Абдурахман-хаджи ас-Сугури — учёный, суфий, поэт

1. Из истории арабо-мусульманской культуры в Дагестане 73

2. Абдурахман-Хаджжи ас-Сугури — религиозный и политический деятель 82

Глава III. Абдурахман-хаджи ас-Сугури и восстание 1877 г.

1. Социально-экономическое и политическое положение Дагестана накануне восстания 1877 г 109

2. Роль Абдурахман-хаджи ас-Сугури в восстании 1877г 119

Список сокращений 155

Приложение 1 156

Приложение 2 157

Приложение 3 180

Проникновение и распространение суфизма в Дагестане

Исламизация народов Дагестана — процесс, медленно совершавшийся на протяженижнескольких веков.- За этот промежуток времени обнаруживается наличие как суннитских (арабы, турки), так и шиитских влияний на Кавказе, в частности, и на Дагестан.

Однако уже в XVI-XVIII вв. картина несколько меняется. Турецкие и иранские проникновения на Кавказ и значительное расширение влияния некоторых собственно Кавказских феодальных государств (как шамхальство Тарковское или Кабарда) привели к ускорению процесса исламизации. Язычество удержалось теперь только в глубине гор, уступив на плоскости и в части горных областей месту мусульманству1.

Как известно, исламизация затронула горские народы Кавказа на первой волне арабских завоеваний. Исламизация Кавказа неизбежно должна была привести к формированию здесь локальных разновидностей ислама, идеологически и структурно обособленных друг от друга. Их формообразующей основой и стал суфизм — явление само по себе маргинальное, пограничное; как таковое, мистическое движение в исламе отличалось качественным многообразием религиозной практики и глубоко синкретическим характером доктрин и обрядов, обусловленных наличием разнообразного немусульманского духовного субстрата. Развиваясь на межцивилизационном духовном пространстве, суфизм в гораздо большей степени, чем другие течения ислама, был подготовлен к восприятию новых идей и представлений. Суфии подхватывали эти идеи и перерабатывали их на свой, мусульманский лад, приспосабливая их к общественно-политическим условиям новой формации. В последующий период процесс исламизации населения Северного и Восточного Кавказа развивался во многом под влиянием тюркского и персидского этнокультурных элементов.

Характерной особенностью ислама на Северо-Восточном Кавказе является его многоликость, обусловленная, прежде всего, этнической пестротой мусульман, тесным переплетением с местными традициями, обычаями разных народов и этнических групп. Мусульмане данного региона принадлежат также к разным направлениям ислама (сунниты, шииты), к разным догматико-правовым -школам (шафииты, ханафиты), к разным суфийским братствам (накшбандийа, кадирийа, йасавийа)1.

В XII-XV вв. с покорением западного Прикаспия чингизидами, а затем Тимуром здесь получает распространение шейхизм — культ местных праведников, нередко вступавших в политическое противостояние со светскими правителями. Следующий этап исламизации региона был связан с попытками османской и персидской экспансии и сопровождался дальнейшим усилением шейхизма (XVI-середина XVIII вв.)1.

Триумфальное шествие ислама обычно связывают с именем Масламы ибн Абд ал-Малика, часто называемого Абу Муслимом — одного из наиболее почитаемых святых (аулийа ) на Восточном Кавказе, которому приписывают обращение в ислам целых народов и первые успехи исламского просвящения в регионе . Это объясняется тем, что в ряде дагестанских хроник имя Масламы легко было заменено именем Абу Муслима, хотя последний ни в конце VII в., ни в 732-734 г. (т.е. во время походов Масламы), не мог быть в Дагестане, т.к.-в, первом случае. Абу Муслима ещё не было на свете, а во втором — ему не было больше 13 лет3. Обращение же в мусульманство всего Дагестана было делом многих полководцев, газиев, алимов. По этому поводу Али Каяев писал: «Нельзя утверждать, что кто-то один обратил в мусульманство весь Дагестан: арабам, занятым войной с хазарами, было не до обращения дагестанских народов в Ислам, к тому же принятие Дагестаном новой веры проходило не так легко и быстро, как гласят предания — ведь это не под силу одной — двум личностям»4.

Ислам очень медленно внедрялся в те короткие промежутки времени, когда арабам удавалось ненадолго овладевать Дербентом.

Передовым арабским отрядам под руководством Масламы приходилось вести на территории Дагестана упорную борьбу с горскими племенами и уже складывающимися первыми феодальными образованиями аварских, кумыкских, южно-дагестанских и других княжеств и ханств, хазарским государственным образованием.

Продвижению ислама сильно препятствовали общественно-политический и бытовой уклад горских народов, вследствие чего мусульманское духовенство вынуждено было уступить и частью принять полностью многие из обычаев бывших у горцев в доисламский период.

В Дербентском районе в VIII в. ислам был господствующей религией, в аварских районах он прививается в XIII-XIV вв. Распространение же ислама на все дагестанские народы в основном закончилось в XVI-XVTII вв.1.

С X в. создается ряд условий, внешних и внутренних, предопределивших усиление в последующие века (X-XV вв.) темпов исламизации Дагестана. Сравнительно, і быстрый рост производительных сил, успехи хозяйства и связанное с этим усиление имущественного и социального неравенства толкало правящую верхушку на поиски идеологического оружия в целях укрепления и сохранения своих позиций.

Начиная с X в. Дербент выступает как активная сила в насаждении ислама в соседних районах, в частности жители Дербента, убитые в «борьбе за веру», получали почетное звание «шахид» — «мученик за веру». К X в. относится известие о том, что одни из северных ворот Баб ал-абваба (Дербента) носят название «Баб ал-Джихад», т.е. «Ворота борьбы за веру». С именем «шахидов», связан также могильник в Дербенте, известный под тюркским названием «Кирхляр»2.

Как было сказано ранее, ислам в Дагестане распространялся в форме суфизма или исламского мистицизма ещё в раннем средневековье. Во всяком случае, суфийские общины действовали в Дербенте с XI в. Об этом свидетельствует:» монументальный энциклопедический труд Абу Бакра Мухаммада ад-Дарбанди «Райхан ал-хакаик ва бустан ад-дакаик» («Базилик истин и сад тонкостей»). Это сочинение является энциклопедией суфийских терминов, морально-этических категорий, «привнеся в суфийское учение новые элементы и реалии местной духовной жизни ад-Дарбанди обогатил суфизм»1.

Уникальность сочинения, созданного дербентским суфием-шафиитом в конце XI в., заключается в том, что оно отражает многообразие идеологических проблем интереснейшего периода развития мусульманской религиозно-философской мысли, периода наивысшего расцвета мусульманской культуры. «Райхан ал-хака ик» написан в ранний, формативный период развития суфийской литературы, на этапе доктринального оформления суфизма, от которого сохранилось лишь считанное число письменных источников. Все эти источники были созданы в центральных районах Халифата, что делает появившийся на окраинах «Дар ал-ислам» памятник еще более1, значимым, поскольку он отражает региональные особенности ислама эпохи его становления, формы реального его бытования на периферии мусульманского мира .

«При анализе сочинения удалось установить имена десятков авторов из ал-Баба (Дербента), писавших труды по комментарию Корана и хадисов, суфизму, суфийской поэзии» . К середине XI в. по всему мусульманскому миру стремительно распространялся суфизм. Демократичность и компромисс с доисламскими религиями способствовали его широкому распространению в мусульманских странах. Примерно в то же время в Дагестане имели хождение сочинения ч выдающегося ученого суфия ал-Газали (ум. 1111 г.) — «Ихйа улум ад-дин», «Ал-Ваджиз» и др.

Крупнейшие идеологи Накшбандийского тариката в Дагестане: Мухаммад-эфенди ал-Йараги, Джамалуддин ал-Газигумуки

Чтобы понять специфику и сущность идеологии Накшбандийского тариката в Дагестане необходимо проанализировать деятельность её главных идеологов в Дагестане в XIX в.

На рубеже XVIII-XIX вв. Дагестан являлся объектом интересов таких крупных государств, как Иран, Турция, Россия. Консолидация феодальных владений и сельских общин раздробленного Дагестана осуществлялась преимущественно перед угрозой иноземных завоеваний. «Дагестану была жизненно необходима идеология сплочения всех здоровых сил перед фактом такого тотального завоевания»2

Такой объединяющей силой становится суфизм с его иерархически организованной структурой. Ислам сам по себе (в отличие от некоторых других религий) не имел института духовенства, и как следствие, не существовало единого духовного центра, который мог бы объединить все политические образования.

Носителем новой идеологии в исламском вероучении, называемой муридизмом и первым его проповедником на Кавказе становится муршид Мухаммад-эфенди ал-Йараги (1770/71-1838) — «святой тарикатский шайх, источник божественных истин, руководитель лиц, идущих к великим тайнам, спаситель гибнущих, великий чудотворец, светоч исламской религии»1.

Он являлся крупнейшим идеологом Накшбандийского тариката в Дагестане. На должность тарикатского шайха — муршида его благословил Хас-Мухаммад Ширванский.

Мухаммаду-эфенди было далеко за двадцать пять лет, когда он, «завершив курс науки и знаний в Кюринском округе и в остальном Дагестане», возвратился на родину в Вини Яраг. Сельчане встретили его весьма радушно. Они уже были наслышаны о его успехах в учёбе и в родном селении, и особенно, в Ахтах,.Согратле и.других исламских образовательных центрах Дагестана . Кроме того, велик был авторитет его отца Исмаила-эфенди, который, как и дед его Шихкамал занимался преподавательской и проповеднической деятельностью в Вини Яраге. Благодаря их стараниям в селении была построена мечеть, при которой открылась исламская школа. Сельчанам было приятно сознавать, что Мухаммад пошёл по отцовскому и дедовскому пути.

Несмотря на то, что в Дагестане ислам начал распространяться ещё с середины VII в., вплоть до второй половины XV в. в начале XIX в. в горских селениях еще-был широко распространен адат- местный обычай. Адат порой противоречил шариату — нормам мусульманского права и морали. Мухаммад-эфенди начал свою деятельность в Дагестане, решительно потребовав повсеместного отказа от адата и перехода к шариатскому законодательству. Он выдвинул идеи антифеодального, антиколониального протеста и справедливости. В своем обращении к горцам он говорил: «Первый закон нашей веры — это свобода во всех отношениях. Ни один мусульманин не должен быть рабом другого и, еще того меньше, жить порабощенным чужими народами. Второй закон равноценен первому, ибо один без другого не может существовать»1.

К нему в селение Яраг стали стекаться горцы из других селений, чтобы послушать его проповеди.

Число недовольных властью царских наместников и местных феодалов стало расти. В марте 1824 г. наместник царя на Кавказе генерал Ермолов вызвал правителя Кюринского и Казикумухского ханства Аслан-хана и приказал прекратить возникшие волнения. Аслан-хан встретился с Мухаммадом-эфенди в селении Касумкент, куда по его требованию был вызван Мухаммад-эфенди с некоторыми своими приверженцами.

Аслан-хан стал упрекать Мухаммада-Эфенди в том, что он своими призывами к газавату, к войне с неверными, ведет народ к гибели. Хан говорил о больших военных силах русских, противостоять которым горцы не смогут. В ответ на эти упреки Мухаммад-эфенди заявил: «Я бы посоветовал и тебе, хан, оставить мирскую суету и подумать о том, куда мы все пойдем». Когда хан стал убеждать, что он честен и исполняет все обязанности мусульманина, Мухаммад-эфенди ответил: «Ты говоришь ложь». Шайх обвинил хана в пособничестве царским колонизаторам, в порабощении подвластного ему народа. Публично оскорбленный хан дал пощёчину Мухаммаду-эфенди. Правда слов кадия задела Аслан-хана за живое, но через некоторое время он успокоился и попросил прощения у ал-Йараги. Обратившись к Мухаммаду-эфенди,.он сказал: «Прости меня за оскорбление, которое я нанес тебе в легкомысленной злобе, но исполни просьбу, которую я выскажу во имя твоего и моего блага: прикажи своим мюридам вести себя тихо и не призывать больше народ к возмущению. В противном случае русский наместник потребует, чтобы я привел тебя к нему и мне придется исполнить его волю; я боюсь совершить тяжкий грех, передав такого большого алима, как ты в руки неверных русских. Если же я встану полностью на вашу сторону, то русские заберут у меня мою землю и наследство, а меня прогонят из моего дома, с моей Родины».

Ал-Иараги ответил ему: «Если ты не можешь быть за нас, то не выступай и против нас. Будь для русских другом на словах, чтобы обезопасить себя и быть полезным нам»1. Аслан-хан сообщил генералу Ермолову, что.віханстве восстановлен порядок.

Однако до порядка было еще далеко. Услышав о проповедях Мухаммада-эфенди, в Ярагское медресе явились Гази-Мухаммад и Шамиль из Гимры, Ших-Шабан из Губдена, Гаджи-Юсуф и Джамалуддин из Казикумуха, мулла Хан-Мухаммад из Табасарана и др.2 Мухаммад-эфенди изложил программу своей муридистской организации. Главной целью организации был газават: «Тот, кто не придерживался шариата и никогда не обнажал меча против неверных, для того никогда не наступит спасение, обещанное нам Аллахом через своего Пророка. Тот же, кто действительно желает выполнять.повеления.шариата, тот должен радостно отречься от всех земных благ и кровь свою и имущество отдать на защиту своего Бога, оставить свой дом, жену и детей и последовать призыву битв»3,- горячо проповедовал Мухаммад-эфенди.

Ал-Йараги для убедительности каялся, что он ошибался, получая от верующих приношения, и просил разделить его имущество между собой. Однажды, когда перед его домом собралось много людей, Мухаммад ал-Йараги обратился к ним с такими словами: «Я очень грешен перед Аллахом и Пророком. До сих пор я не понимал ни воли Аллаха, ни предсказаний его посланника Мухаммада. По милости Всевышнего только сейчас у меня открылись глаза, и я, наконец, вижу, как подобно сверкающим алмазам проходит мимо меня источник вечной правды. Все мои прошлые деяния лежат на моей душе как тяжелое бремя грехов. Я потреблял плоды Вашего поля, я обогащался за счёт Вашего добра, но священнослужителю не пристало брать и десятой доли, а судья должен судить только за то вознаграждение, которое обещал ему Аллах. Я не соблюдал этих заповедей, и сейчас совесть обвиняет меня в грехах. Я хочу искупить свою вину, попросить прощения у Аллаха и у Вас и вернуть Вам все, что брал ранее. Подходите сюда; все мое имущество должно стать Вашим! Берите его и делите всё между В ами!»1 м , і

Шайх был очень активен в эти годы. Он проявил себя не только духовным руководителем горских масс, но и тонким политиком, полностью владеющим обстановкой.

Это был период подъёма тарикатского движения под неустанным контролем и руководством ал-Иараги. Муршид активно пропагандирует газават и умело направляет деятельность тарикатских мулл. Известность шайха и его учения распространяется далеко за границами Кюры, Кубы, Дербентского и Казикумухского ханств.

Учение ал-Иараги о тарикате складывалось из идей, заложенных в Коране, взглядов столпов традиционного накшбандийского тариката, ряда мыслей суфизма, части философии ал-Газали, и собственных убеждений, выражающих индивидуальное миропонимание и специфику духовных запросов населения в конкретных исторических условиях. Сущность и содержание учения излагались помимо речей и воззваний также в молитвах, рукописном сочинении «Асар», касыдах, переписке с проповедниками из разных мест, учебных пособиях и на устных занятиях в медресе .

Абдурахман-Хаджжи ас-Сугури — религиозный и политический деятель

Абдурахман-хаджи ас-Сугури (1792-1881/82) — третий шайх Накшбандийского тариката в Дагестане. О нём упоминает ал-Багини в своём сочинении «Табакат ал-Хаваджиган» («Путь учителей»): «Полный хранитель, проницательный, разумный советчик Абу Мухаммад Хаджи Абд ар-Рахман Эфенди был учёным, знаменем ученых-правоведов, господином достойных, гротом рабам божьим, советчиком для порочных людей, врагом для упрямых, красноречивым в разговоре, проповедником Дагестана»1.

Абдурахман-хаджи родился в 1792 г. в селении Согратль. «Селение Согратль — родник учёных, благочестивых, поклоняющихся, смельчаков, ювелиров, потомственных кузнецов. В Дагестане во всех этих делах нет селения равного ему» — так писал о селении Согратль Абдурахман из Газикумуха в «Книге воспоминаний»2.

Научный интерес к данному селению был вызван тем, что оно известно как центр организации отпора нашествию иранских полчищ Надир-шаха и место их поражения, а также как один из центров образованности в Дагестане3.

О происхождении названия селения у согратлинцев наиболее распространена следующая версия: «Сел» на местном диалекте означает крутое, овражистое, малодоступное место, отсюда и первоначальное название их селения — «Салукъ»4. Труднодоступное место было избрано первопоселенцами Согратля не случайно: времена были неспокойные, и люди в полной мере ощущали тяжесть феодальных междоусобиц и раздробленности.

Раньше на данной территории было около трёх десятков хуторов и селений. Большинство из них в настоящее время представляют собой развалины. Однако некоторые селения существуют поныне. К таким относятся: Пиридулмахи («Хутор молнии»), Обоноб (от названия растения), Гургул-Раала (по одним объяснениям — «Вершина ветра», по другим -«Вершина Георгия»), Рухти-раала, Хурутль («Урожайное место»), Карзада, Асунав, Цукоб, Кудаб-нухала («Большая пещера»), Хициб, Безело, Рухи-чудала. Для безопасности часть хуторов объединилась в один аул, расположенный в труднодоступном укреплённом месте.

Существует предание, что в период объединения этих хуторов в единый аул Салукъ (нынешний Согратль) его жители исповедовали христианство грузинского толка. Называют даже имя грузина-феодала Митли, который жил на окраине селения (отсюда и название этой территории — «Митлиб») .

Первого проповедника ислама в Согратль, по преданию, прислал из Кумуха сам легендарный Абумуслим. Согратлинцы, однако, убили этого посланца. Но через некоторое время они всё же были вынуждены принять ислам. Якобы из-за того, что они приняли ислам добровольно, Абумуслим не поставил над ними «хана» — таким путём Согратлинское общество сохранило независимость3.

Позднее Согратль стал крупнейшим центром арабоязычной культуры в Дагестане. Здесь был сформирован крупный учебно-научный центр с несколькими медресе, богатейшей библиотекой, переплетной мастерской.

Здесь совершенствовали свои знания выходцы из многих краев Кавказа. Прошедшие здесь обучение получали право на продолжение учёбы в общемусульманском центре образования в Каирском университете Ал-Азхар.

В этом селении было несколько медресе, пользовавшихся большой популярностью в Дагестане. Среди них выделялись медресе Шафи-Хаджи, окончившего самое почетное в мусульманском мире учебное заведение Ал-Азхар в Египте, медресе Махди-Мухаммада и Абдурахмана-хаджи. В них обучались в среднем по 150-200 человек в год. Туда приезжали со всех концов Дагестана, главным образом для совершенствования мусульманского образования1. .

В Согратлинском школьном музее собрана крупная рукописная коллекция (около 600 единиц), которая включает в себя сочинения, имевшие хождение в XVII-XIX вв. в Дагестане известных арабских и дагестанских авторов, таких как: ал-Газали, Салих ал-Йамани, ан-Навави, Ибн Хаджар ал-Хайтами, Абдаррахман ал-Казвини, аз-Занджани, Халид ал-Азхари, ат-Тафтазани, Юсуф ал-Ардабили, Джалалуддин ас-Суйути, Хасан ал-Кудали, Абубукар ал-Аймаки, Ша банилав ас-Сугури, Мухаммад Мирза ал-Аймаки, Татилав ал-Карати, Дауд ал-Усиши, Ибрахим ал-Уради, Мухаммад-Тахир ал-Карахи, Мухаммад ал-Йараги, Муртада али ал-Уради, Шу айб ал-Ури, Хаджи Хасан ал-Гумуки, Махди Мухаммад ас-Сугури, Абдурахман-хаджи ас-Сугури, Мухаммад ас-Сугури, Наджмуддин ал-Хуци, Абдаллах ас-Сугури и др.2

В коллекции имеется ранее неизвестное произведение Абдурахмана-хаджи ас-Сугури — «Маса ил» сугурийа» (Вопросы и ответы по мусульманскому праву) и стихотворение, посвященное событиям эпохи Шамиля.

Коллекция очень богата по своему тематическому содержанию: грамматика арабского языка, мусульманское право, поэзия, логика, суфизм, комментарии к Корану, хадисы, теология, астрономия и т.д. Хронологически сочинения охватывают XVII-XX вв.

В коллекции несколько сочинений по грамматике арабского языка: «Ал-Фава ид ад-Дийа ийа» («Дийааддиновы полезности») — одно из самых популярных в мусульманском мире учебных пособий по арабской грамматике для медресе. Автор трактата — Абдурахман Джами (1414-1492) -учёный, мистик, поэт — посвятил его своему сыну Дийаддину. Другое, не менее популярное сочинение в Дагестане «Унмузадж» («Образец синтаксиса») известного богослова, законоведа, филолога XII в. аз-Замахшари (1083-1144) — одного из основоположников арабской грамматической школы, который долгое время жил и работал в Хорезме1. Среди комментариев на «Унмузадж» особой популярностью пользовался труд, составленный Мухаммадом ал-Ардабили (ум. 1626).

Имеется грамматическое сочинение — «Изхар ал-асрар» — учебник по синтаксису арабского языка Мухаммада Ибн Пир Али Мухйиддина ал-Биркави (ум. 1573)., «Ми ат амил» («Сто управляющих частиц») -сочинение Абу Бакра Абдалкахира ибн Абдаррахмана ал-Джурджани (ум. 1087) по синтаксису арабского языка; «Шарх тасриф ал-максуд» Мухаммадтахира ал-Карахи (1809-1880) — толкование в стихах грамматического сочинения «Тасриф ал- Иззи» Изаддина аз-Занджани; «Марах ал-арвах» — Ахмада ибн Али ибн Мас уда (начало XV в.) ; имеется комментарий, популярный в Дагестане, написанный ат-Тафтазани на «Талхис ал-Мифтах» под і названием «Аш-Шарх ал-Мухтасар»; сочинение известного арабского учёного, жившего и работавшего в Багдаде — Изаддина Абу-л Фада ила Абдалваххаба аз-Занджани под названием «Дийа ал-кулуб ли ман назара ила джилаи кулуби». Сочинение переписано в 1249/1833-34 г.

Переписчик Мухаммад б. Кади Мухаммад ас-Сугури.

В коллекции имеются также сочинения по логике, такие как: «Шарх ал-Исагуджи», составленный Хисамаддином ал-Кати (ум. 1359) — это комментарий на «Китаб ал-Исагуджи» — трактат по логике философа и астронома Асир ад-Дина ал-Абхари (ум. 1265).

Поэзия, адаб представлена комментарием Ибн Хаджара ал-Хайтами (ум. 1565) под названием «Ал-минах ал-маккийа» («Мекканские дары») на поэму знаменитого египетского поэта XIII в. ал-Бусири (ум. 1294). «Ал-касыда ал-хамзийа», посвященная восхвалению достоинств Пророка1. Имеется сборник стихов Наджмуддина ал-Хуци (Гоцинского). Дата составления сборника 1345/1926-27 г. Имеется работа по стихосложению Махди Мухаммада ас-Сугури. Дата переписки — 1282/1865-66 г.

Астрономия представлена сочинением «Таквима мухталифа» Абдаллаха ас-Сугури.

По мусульманскому праву имеются следующие сочинения: «Китаб минхадж ал-фикх» или «Минхадж ат-талибин». Автор — Абу Закарийа Йахйа ибн Шараф Мухйиддин ан-Навави (1233-1278) — знаменитый арабский правовед, хадисовед и биограф, который принадлежал к числу лиц, знающих наизусть Коран и являлся также автором трудов в различных областях знаний2; комментарий на сочинение Йусуфа ал-Ардабили (ум. в конце XV в.) «Ал-анвар ли а мал ал-абрар» («Лучи для деяний праведных») или просто «Анвар». В сочинении даётся обобщение данных крупнейших представителей шафиитского толка; «Китаб ал-анвафи фикх» — автор Йусуф Ардабили.

Роль Абдурахман-хаджи ас-Сугури в восстании 1877г

Страшной трагедией обернулось для Дагестана восстание 1877 г., оценка которого была неоднозначной. С одной стороны, это было похоже на провокацию со стороны Турции (и на это были все основания), с другой-ответной реакцией на всё усиливавшийся гнёт царизма.

Чтобы понять сущность этого восстания, необходимо заглянуть далеко в прошлое и проанализировать его предпосылки.

Антиколониальное выступление горцев 1877 г. имеет прямое отношение к Кавказской войне 20-50-х гг. XIX в., известной в истории как движение под руководством Шамиля.

Оба движения были связаны с именем Мухаммада-эфенди ал-Яраги. В период антиколониальной борьбы 20-50-х гг. XIX в. ал-Яраги был его идейным вдохновителем. Как известно, для Шамиля, как и для других руководителей того движения, ал-Яраги был учителем-наставником. В восстании же 1877 г. участвовали потомки ал-Яраги: его сын Исмаил — кадий Кюринского округа; внук ал-Яраги и, соответственно, сын сестры Исмаила Хафисат — Гасан Алкадари, наиб Южно-Табасаранского участка Кюринского округа; Казанфар Зулфукаров из Мамрача, сын которого Юсуф был женат на дочери Исмаила Айшат. Кроме того, известный поэт Етим Эмин (один из ближайших друзей Исмаила, работал в непосредственном его подчинении, чьи стихи тоже сыграли свою роль в восстании 1877 г.) был кадием суда в селении Ялцуг1.

Питательной средой обоих движений были тяжёлые жизненные условия большинства горцев.

Любая национально-освободительная борьба имеет два начала, две движущие силы. Первой движущей силой является стремление господствующих слоев освободиться от чужой опеки для безраздельного господства на своей территории, над «своими» народными массами. Вторая движущая сила — это желание угнетённых масс хоть как-то облегчить свою жизнь. На разных этапах в силу тех или иных причин может преобладать как одна, так и другая сила. В 20-х гг. XIX в., благодаря деятельности ал-Яраги в освободительном движении была предпринята попытка осмысления собственных интересов угнетённых масс и их отстаивания .

Спустя восемнадцать лет со времени окончания Кавказской войны, пламя борьбы, тлевшее всё это время, вспыхнуло с новой силой. Началось грандиозное, не менее масштабное, чем движение под руководством Шамиля восстание, охватившее весь Дагестан и Чечню.

Накануне его политическая расстановка сил в Дагестане была следующая. Население Дагестанской области разделялось на два противоположных лагеря: одна часть — это основная угнетённая масса в лице райатов, чагаров, лагов, узденей, постоянно борющаяся с существующим общественно-экономическим режимом; другая часть населения, заинтересованная, хотя и не всегда, в сохранении колониального режима, -ханы, беки, наибы, старшины и торгово-гростовщическая прослойка.

Князь Меликов в письме начальнику главного управления наместника Кавказа от 12 декабря 1871 г. так характеризовал эту группу (ханы, беки и др.), что «во всех волнениях до сих пор за нас стояло огромное число влиятельных туземцев, существенно заинтересованных настоящим порядком; у каждого из них была своя партия, и эта часть населения составляла нашу опору, всегда остающуюся на стороне спокойствия и, в случае его нарушения, готовая помогать нам. Эти люди ведут с духовенством борьбу за влияние на массу, которая, сама по себе без постороннего влияния, всегда предпочитает покой»1.

Рост двойного гнёта, систематически сопровождавшийся всё большим увеличением налогов, податей, повинностей, обрекал население Дагестана на борьбу с царизмом и усиливал классовые противоречия между феодалами и основной массой горцев-крестьян .

Все признаки неизбежности восстания в горах в самое ближайшее время были налицо. Царская администрация, осознавая это, готовилась к его подавлению «в самом его зародыше»3.

В это время Россия готовилась к войне с Турцией. И когда в начале 1877 г. война казалась неизбежной, князь Меликов прямо заявил, что «можно было предвидеть, что за период войны с Турцией будут и частые волнения в местном населении Дагестана»1.

Во время подготовки к войне началось широкое проникновение турецких эмиссаров по всему восточному и западному Кавказу. Особо широкая агитация была предпринята по всему Дагестану и Чечне. Обстановка была накалена до предела и для восстания требовался только повод.

Царская администрация, ведя неустанную подготовительную работу к войне, одновременно направляла все усилия, чтобы удержать массы от восстания. Для этого был предпринят ряд мер: был установлен строжайший полицейский. надзор. за влиятельными людьми из народных масс, на всех горных тропах и проходах со стороны западного, южного и среднего Дагестана были поставлены пикеты для преграждения подозрительным лицам путей в пределы области.

Шла подготовка опорных пунктов, штаб-квартир (в Дешлагаре, Ишкартах, Чир-Юрте и др.), укреплений (в Гунибе, Хунзахе, Ахтах, Ботлихе, Ходжал-Махах), боевых средств и были приняты меры к обеспечению переправ. Для этого по требованию начальника Дагестанской области князя Меликова было ассигнован 100 тыс. рублей .

К февралю 1877 г. Дагестан был уже на военном положении.

По получении первых известий о восстании командующий войсками в Дагестанской области генерал-адъютант князь Меликов сделал распоряжение 0 формировании отряда в укреплении Ботлих и вверил начальство над ним полковнику князю Накашидзе.

Сформированный у Ботлиха нагорный дагестанский отряд имел первоначальной целью оказать содействие войскам Терской области для усмирения мятежа, обнаружившегося в пограничных с Дагестаном обществах. Начав свою деятельность со стороны Андийских высот и продолжая её в Чеберлоевском обществе, нагорный отряд в середине мая выполнил свою задачу и поторопился возвратиться в Дагестан, т.к. мятеж, вспыхнувший в Гумбете и угрожавший перекинуться на ближайшие селения Западного Дагестана, требовал для подавления его скорых и решительных мер1.

Первый мятеж произошёл в Дагестане в мае 1877 г. на севере Дагестана Гумбете. 15 мая туда был двинут полк Накашидзе. Главным местом возникновения мятежа был аул Сиух. Туда Накашидзе и направил свой удар. Восставшие, не выдержав борьбы, укрылись в Цилитле. Новый приступ русских унёс жизни восьмидесяти гумбетовцев, сто человек было ранено . Гумбет был усмирён, главные мятежные аулы истреблены.

После князь Накашидзе подавил мятеж в Мехельта, Артлухе и Данухе. Однако в это время восстание вспыхнуло в совершенно противоположной стороне, на крайнем юго-западе, в Дидо. Восстание угрожало Алазани.

Князь Накашидзе двинулся к Дидо. Прибытие русского отряда охладило пыл мятежников. Был взят Кеметль и мятежники сосредоточились в Асахо. Битва при ауле Асахо длилась три дня. Жителям было предложено сдаться или вывести женщин и детей, которые могли погибнуть. Но на это был ответ: «Наш дом — наша могила. Наши семейства должны погибнуть с нами» .

И действительно, многие из женщин погибли, принимая участие в битве. На этом восстание .в Дидо окончилось, и дидоевцы запросили помилования. Полагая, что горцы окончательно разбиты, наступавшие под начальством полковника Ширвашидзе с криком «ура» бросились вперёд и заняли все три башни. Но атака была преждевременной — горцы были ещё крепки духом и продолжали отчаянно сопротивляться. 18 июня Ширвашидзе дал распоряжение отряду вплотную подойти к аулу и поджечь бапши. Крыша убежища, укрывавшего асаховских мятежников, рухнула и похоронила под собой горцев. Войдя в труднодоступный аул, царские солдаты начали беспощадную резню.

Ширвашидзе не ограничился тем, что живьём зажарил в огне сотни горцев, он потребовал к себе представителей от всех джамаатов дидоевских обществ, которым объявил, что «главные виновники мятежа с их семействами отправляются в ссылку; все пастбищные дидоевские места с настоящего времени конфискуются в казну; убытки, понесённые частными лицами, должны .быть пополнены за счёт имущества ссылаемых, а недостающая сумма — за счёт всего общества; сожжённая мятежниками кодорская башня на главном сообщении с Кахетией будет возобновлена правительством, но все расходы по возведению её должны быть тоже пополнены из средств Дидойского общества»1.

На время is. волнения в Дагестане утихли. Но турецкие эмиссары, отправленные на Кавказ ещё задолго до начала военных действий, делали своё дело. Их целью было поднять знамя восстания и тем самым отвлечь часть русских войск, расположенных на Кавказе. Деятельность турецких агентов оказалась вполне плодотворной, что вскоре и выяснилось: едва начались военные действия с Турцией, как в некоторых частях Дагестана и Чечни появились частые возмущения, перешедшие вскоре в открытое поголовное восстание2.


источники:

http://www.obzor-smi.ru/dagestan/935-abdurahman_hadzhi_iz_sogratlya.html

http://www.dslib.net/istoria-otechestva/mesto-i-rol-abdurahmana-hadzhi-as-suguri-v-istorii-nakshbandijskogo-tarikata-v.html