Абдулла Баттал биография Татарча

БАТТАЛОВ АБДУЛЛА

Абдулла Вазих улы Батталов 1916 елның 1 маенда Татарстанның Биләр (хәзерге Алексеевский) районының Олы Тигәнәле авылында туа. Авыл мәктәбендә җиде класс бтергәннән соң, колхозда эшли. Чистайда, Донбасста эшләп ала. 1937 елны аны армиягә алалар. Абдулла бик теләп бара, чөнки кече чшьтән үк хәрби кеше булырга хыяллана. Ул Казанда, Кремльдә хезмәт итә. Аны кече командирлар курсына укырга билгелиләр. Ләкин көтмәгәндә Абдулла бәхетсезлеккә очрый: аягын имгәтә. Госпитальдә ятып чыкканнан соң, хәрби хезмәткә яраксыз дип, аны өенә кайтарып җибәрәләр.

Олы Тигәнәледә Абдулланы клуб мөдире итеп куялар. Һәрбер чарада конферансье да, артист ат, укучы-декламатор булып та катнаша. Әдәбият белән дә мавыга, күп укый, аеруча Такташ поэзиясен ярата. Үзе дә шигырь язгалый. Кайбер язмаларын район газетасына җибәреп карый. Аның әсәрләрен яратып кабул итәләр, газета битләрендә бастыралар. Бераздан үзен дә редакциягә чакырып, корреспондент урыны тәкъдим итәләр. Сугыш алдыннан Абдулла берничә ай редакция хезмәткәре булып эшли. Бөек Ватан сугышы башлану белән, аягы зәгыйфь булуга карамастан, Абдулла фрнтка омтыла һәм үз теләгенә ирешә. Аның кайда ничек сугышканы, ничек әсирлеккә төшүе әлегә билгеле түгел.

Демблин лагеренда Муса Җәлил һәм аның көрәштәшләре белән очраша. Алар белән бергә антифашистик оешмада эшли башлый: элемтәче вазифасын үти. 1943 елның августында, яшерен оешманың эше ачылганнан соң, җәлилчеләр кулга алыналар һәм фашист суды тарафыннан үлем җәзасына хөкем ителәләр. 1944 елның 25 августында 12 сәгать 27 минутта фашист палачлары Абдулла Батталны гильотинада җәзалап үтерәләр.

Рафаэль Мостафин.
“Җәлилчеләр” Казан, ТКН, 1988.

Абдулла Баттал: отстоять доброе имя

РАЗМЫШЛЕНИЯ ОБ АБДУЛЛЕ БАТТАЛЕ

Я Фарит Баталов, один из пятнадцати племянников Абдуллы Баттала – соратника Мусы Джалиля по подпольной борьбе в фашистском плену. С 29 августа по 4 сентября 2009 года, после почти шестилетней подготовки, я с дочерью наконец-то побывал в Берлине.

Мы с нашим знакомым, профессиональным пере-водчиком Джоном Ноксом, посетили место казни группы Курмаша в тюрьме Плетцензее, музей Германского Сопротивления на Штауффенберг-штрассе и при помощи главы татаро-башкирского культурного центра Венеры Вагизовой, также свободно владеющей немецким, даже смогли получить в ЗАГСе района Шарлоттенбург документ о смерти дяди Абдуллы! Разумеется, я не мог упустить случая, чтобы не поинтересоваться возможными причинами разоблачения подпольной группы Курмаша. Сказав только, что гестапо имело необычайно разветвлённую сеть осведомителей, и Венера ханум, и сотрудник музея Германского Сопротивления господин Андреас Хербст фактически повторили слова Ф. Султанбекова, не подтвердив версию о вине именно Абдуллы Баттала.

Я не застал дядю Абдуллу, поэтому мне остаётся привести воспоминания о нём очевидцев. К сожалению, о дяде Абдулле мало что удалось узнать даже у его старших сестры и братьев. Самый старший брат Галимзян, прошедший Гражданскую войну, погиб в первый же год Великой Отечественной под Москвой; Лейла с мужем и примкнувший к ним Салих были вынуждены покинуть деревню из-за голода в 1921 году; Мобарак абый плохо поддавался просьбам рассказать историю их семьи… Родственники соглашались с тем, что лучше всех дядю Абдуллу знал мой отец, потому что он дольше остальных прожил с ним в деревне. Добавив к его рассказам воспоминания других родственников и односельчан, получим следующий портрет.

…Абдулла Баттал – Габдулла Вазыхович Баттал — родился 1 мая 1916 года в деревне Большие Тиганы бывшего Спасского уезда Татарии (теперь Алексеевского района Татарстана) в семье крестьянина-середняка. Он был пятым из шести детей, оставшихся в живых (по данным моего отца, составившего генеалогическое дерево своей семьи, четверо умерли; если бы они выжили, дядя Абдулла был бы девятым). После рождения Габдуллы его мать заболела и его вскармливали соседки с грудными детьми. Несмотря на это, он вырос крепким и здоровым и, наверное, поэтому — очень общительным и ни на кого не похожим. Хоть он был не самым младшим ребёнком, его все баловали и на все его проделки смотрели сквозь пальцы. Иногда, потеряв терпение, мать то ли в шутку, то ли всерьёз говорила: «Разве ты мой ребёнок? Ты питался молоком со всей деревни, ты же общий ребёнок». Габдулла не был похож ни на кого из братьев. Все – черноволосые, черноглазые, чернобровые, а он – белолицый, с соломенными волосами, голубоглазый, веснушчатый. Ус-лышав от кого-то, что есть такой способ избавиться от веснушек, мальчик втайне тёр лицо снегом, взятым весной с воробьиных следов. Габдулла вырос весёлым, открытым, с чувством юмора.

В те года было трудно с продовольствием, и родители расходовали продукты экономно. Габдулла, кото-рому было три или четыре года, заметил: когда приходил гость, на стол выставлялось самое вкусное. Он выходил из дома и, встретив кого-нибудь, говорил ему: «Папа зовёт тебя в гости». Ничего не подозревавший отец радушно встречал гостя, угощал его самым вкусным и, разумеется, часть угощения перепадала Габдулле.

По окончании семи классов сельской школы Габдулла работал в колхозе; закончил среднюю школу в Чистополе; как его отец, поработал на шахте в Донбассе. Вдохновлённый примером брата Салиха, Габдулла стал мечтать о военной службе и носил его фуражку лётчика. Когда он выходил на улицу в будёновке, дос-тавшейся от Салиха, с голубой звездой с его лётного шлема, то оказывался в центре внимания девушек. В этой будёновке, полулёжа, он сфотографировался с группой колхозников в 1930 году под переходящим знаменем, полученным за высокий урожай. Увеличенное изображение Абдуллы с этой фотографии стало классическим; таким теперь его видят на различных плакатах и, конечно, на барельефе у казанского Кремля. (Добавлю от себя: сын сестры Лейлы Нариман был настолько похож на дядю Абдуллу, что по приглашению художника Искандера Рафикова позировал для его известной картины «Джалильцы»). Сын дяди Салиха Виктор запомнил, как дядя Абдулла говорил ему: «В армии мне дадут коня и саблю».

В 1937 году его призывают в армию. Габдулла служил в казанском Кремле; по собственному желанию был направлен на курсы младших командиров – в «Татаро-башкирскую военную школу». В это время с ним произошёл несчастный случай. Когда он ехал в бричке на склад за продовольствием, на улице Банковской – ныне Джалиля, ближе к Булаку, лошадь испугалась машины и понесла. Габдулла попал под колесо, повредил ногу.

После госпиталя Габдулла ходил прихрамывая. Признанный негодным к военной службе, он возвращается в родную деревню и становится заведующим клубом. Эта работа приходится ему по душе. Он собирает вокруг себя молодёжь, налаживает культурно-просветительную работу. Почти каждую неделю в клубе давался концерт или спектакль, в котором Габдулла участвовал или как конферансье, или артист, или чтец-декламатор; он виртуозно играл на баяне; с тёзкой-односельчанином Габдуллой Исмаковым играл главные роли в спектаклях в деревенском клубе.

Как-то для участия в спектакле «Галиябану» из другой деревни пришёл двоюродный брат Габдуллы Асхат. Чтобы лучше изобразить сына богатея Исмагила, он выпросил у отца Габдуллы карманные часы – их дом всегда был полон разных часов, которые приносили моему дедушке со всей округи как известному мастеру для ремонта. Во время игры Асхат часто вынимал часы и крутил заводную головку. После спектакля Габдулла принёс часы домой и там его отец обнаружил, что от частой заводки сломалась пружина.

Однажды был поставлен спектакль силами семьи Батталов: все пели, плясали, Салих страстно читал стихи. Габдулла тоже писал лирические стихи, которые охотно печатали в районной газете; у него был красивый почерк. Какое-то время спустя его пригласили в редакцию и предложили место корреспондента. Так несколько месяцев перед войной Габдулла поработал сотрудником редакции. Габдулла много читал; особенно любил поэзию Такташа, которую почти всю знал наизусть. У него было довольно много самодельных тетрадей – сборников стихов. Мой отец говорил: «Если бы Абдулла остался жив, в поэзии он, очень возможно, превзошёл бы брата Салиха». К сожалению, мать по религиозным соображениям сожгла все рисунки из его тетрадей; скорее всего, и тетради постигла та же участь.

Габдулла был мастер и критических заметок. Как заметит в колхозе какой недостаток – задавал жару, а подпись ставил «Г. Баттал.». Брат Галимзян ругал его: ты, мол, пишешь, а ответы приходят ко мне; подпи-сывайся как-нибудь по-другому… После этого Габдулла стал подписываться «А. Баттал», да так и остался в истории под таким именем – Абдулла.

Как-то его пригласили в Казань выступить по радио. В то время не было магнитной записи звука, только «живой» эфир, и многие перед микрофоном смущались, терялись. Даже знавший собственные стихотворения наизусть Хасан Туфан читал их по книге. А Абдулла, оказавшись перед микрофоном первый раз, чётко прочитал стихи наизусть, да ещё и вставил сердитые критические слова в адрес колхозного руководства вместо заранее вручённого ему хвалебного текста. Приезжая в Казань, Абдулла обычно останавливался у сестры Лейлы. Он и в плену при заполнении «смертной карточки» местом жительства назвал Казань, а вместо имён родителей – имя сестры и её мужа Гарифа. Как я слышал, это он сделал, чтобы смягчить удар для матери – чтобы сообщение о его смерти пришло сначала не к ней.

Общительный Абдулла быстро сходился с людьми. Он первым знакомился со всеми приезжавшими в деревню, звал их в гости. Родители укоряли его: предупредил бы заранее, сынок, мы бы успели накрыть на стол… Ещё он очень любил детей; они постоянно вертелись около него. Он водил их в лес, где в стихах рас-сказывал им сказки о деревьях, растениях, цветах.

Абдулла хотел пойти на Финскую войну, но его не взяли. Он говорил: «Жизнь моя будет короткой».

В 1938 году он женился на девушке из своей деревни Хадиче. К сожалению, их дочь Раиса умерла, не достигнув двухлетнего возраста. Во время одного из послевоенных посещений деревни мой отец на мельнице встретил Хадичу. Она заплакала: «Не вышло у нас счастливой жизни…». Позже, попросив символического разрешения у матери Абдуллы, она вышла замуж за другого. У её второго мужа уже было двое детей, потом появилось семеро своих. В последние годы Хадича жила у детей и умерла в 2003 году.

С началом Великой Отечественной войны Абдулла стремится на фронт и добивается своего. Мы не знаем, где он воевал и как попал в плен, не знал этого и его товарищ по подпольной борьбе Фарит Султанбеков, с которым мне посчастливилось познакомиться. «Я не спрашивал об этом Абдуллу» — ответил он мне. Как известно, в плену дядя Абдулла входит в состав подпольной группы, возглавлявшейся Гайнаном Курмашем, выполняет обязанности связного; совместно с Курмашем, Хасановым и Султанбековым распространяет ан-тифашистские листовки. Когда из-за предателя подпольная группа была разоблачена, все её члены, начиная с 10 августа 1943 года, были арестованы. 25 августа 1944-го Абдулла Баттал был казнён восьмым на гильотине вместе с десятью товарищами по группе.

После войны ни один наш родственник, конечно, не верил, что товарищи Джалиля изменили Родине, ну, а посторонние люди легко начинают верить слухам. Отец, работавший в то время на заводе мастером, слышал за спиной перешёптывания типа: «Вот брат врага народа!»; его вычёркивали из списков представленных к государственным наградам. Постоянное упоминание о брате как об изменнике способствовало ухудшению характера отца и, я считаю, в конечном счёте подорвало его здоровье. К тому же, когда при Брежневе прошла кампания по обмену военных билетов, у него исчезла запись об участии в войне и, как следствие, он не получил соответствующего удостоверения. Вот так: боевые награды есть, а удостоверения нет – как у самозванца. Из-за такого отношения к себе (и братьям) отец с выходом на пенсию с облегчением вышел и из партии. А когда неимоверными усилиями удалось восстановить статус участника войны, отец получил через меня новенькое удостоверение уже неизлечимо больным, у него даже не хватило сил поставить в нём подпись. Меньше чем через полтора месяца он умер.

Отец сказал как-то со скорбью: «Даже хорошо, что Абдулла погиб в плену. Если бы он вернулся с войны, его убили бы в сталинских лагерях». В марте 1990-го мы получили анонимку, адресованную отцу – статью из газеты «Татарстан яшьләре» об историке Габделбари Баттале, умершем в Турции в 1969 году. Поля газеты были полуграмотно исписаны по кругу корявым почерком: «…Баталов, вы врёте, что ваш брат казнён – он жив, он фашист, предатель… Ты хуже абдуллы (имя с маленькой буквы – Ф.Б.), вас судить надо…» — и т.п. По почерку и ошибкам мы узнали анонима: им оказался человек, 15 лет назад ставший нашим родственником, и его сын подтвердил наше предположение. Через три с половиной года этот родственник как ни в чём ни бывало позвонил нам по поводу кончины моего отца с укором, почему, мол, мы не сообщили ему об этом печальном событии. Я ответил: «Достаточно того, что об этом знал ваш сын» — и положил трубку.

Как известно, в 1994 году, когда исполнилось 50 лет со дня казни группы Курмаша (Джалиля), у памятника Джалилю были открыты барельефы его боевых товарищей. В 1999-ом одной из улиц родной деревни Абдуллы Баттала решением сельсовета было присвоено его имя (появились также улицы Салиха Баттала и Мусы Джалиля); 8 мая 2003-го в деревне состоялось торжественное открытие нового здания уже существовавшего краеведческого музея, одна из комнат которого посвящена семье отца.

Был и Указ президента СССР Михаила Горбачёва от 5 мая 1990 года, которым он посмертно наградил «джалильцев» орденами Великой Отечественной войны I степени. Следующий день, когда мы услышали эту новость, стал для нас, особенно для моего отца, праздничным. Правда, как рассказал в интервью газете «Со-циалистик Татарстан» писатель Туфан Миннуллин, тогда народный депутат СССР, этот Указ появился ис-ключительно благодаря его энергии, когда он чуть ли не «взял Горбачёва за горло». Через полтора года пре-зидент Татарстана Минтимер Шаймиев, исполняя этот Указ, вручил ордена родственникам героев. А в 2005 году им были вручены ордена «Великая Победа»; этот орден был вновь учреждён Академией проблем безо-пасности, обороны и правопорядка.

Теперь позвольте поделиться некоторыми грустными мыслями.

Во-первых. По-моему, соратники Джалиля – и казнённые вместе с ним, и избежавшие этой участи – до сих пор остаются в тени Джалиля, несправедливо долго упоминаясь в средствах массовой информации обычно только во время его очередного дня рождения — когда по именам, когда как пресловутая «группа товарищей». Как говорил 23 августа 2006 года в музее Джалиля на встрече, посвящённой 100-летию со дня его рождения писатель Рафаэль Мустафин, после неоднократных отказов в Москве присвоить «джалильцам» звания Героев Советского Союза было решено увековечить их память присвоением их имён улицам, посёлкам и т. п. Однако это решение выполнено практически для одного Алиша. Родная деревня Абдуллы Баттала не в счёт – если улица там и получила его имя, то по местной инициативе.

А имя Джалиля, естественно, было присвоено всему и вся, вплоть до станции на Байкало-Амурской ма-гистрали и «малой планеты № 3082».

К слову, о наименованиях: складывается впечатление, что решение о присвоении улицам и пр. имён «джалильцев» принималось в зависимости от их довоенных профессий, а не от участия в руководстве под-польной деятельностью в фашистском плену. Заслуженно увековечены имена писателей Джалиля и Алиша, но ведь их товарищи – бывшие учитель, инспектор Госстраха, колхозник и завклубом, товаровед, строители, бухгалтеры и военнослужащие — проявили в плену не меньший героизм.

Теперь признано, что истинным руководителем «подпольной группы Джалиля» был Гайнан Курмаш, и её осторожно начали называть «группа Джалиля-Курмаша». Если Джалиля наградили орденом Ленина и медалью «Золотая Звезда» Героя в 1956 году, то его товарищей первым орденом «Великой Отечественной войны» «со скрипом» в 1990-ом — через 34 года после Джалиля; памятник Джалилю открыли в 1966-ом, ба-рельефы товарищам – в 1994, через 28 лет. Когда наступит очередь улиц? Или количество объектов с именем Джалиля «компенсирует» отсутствие имён его товарищей?

17 февраля 2007 года в передаче «Доброе утро» («Хәерле иртә») телеканала ТНВ преподаватель Казанского государственного университета Хатип Миннегулов сказал по поводу 101-летия со дня рождения Джалиля (привожу в переводе, но по записи с эфира): «…проведено много мероприятий, но до сих пор мы не можем поднять Мусу Джалиля на должную высоту соответственно его деятельности, его творчеству… А ведь его деятельность, самоотверженность были настолько велики, что не было бы преувеличением сделать его одним из символов татар». А я думал, что эта задача давно перевыполнена… Упорное обожествление одного из равных между собой не укрепляет автоматически уважения к нему, и я согласен с Михаилом Черепановым, заведующим Музеем-мемориалом Великой Отечественной войны в Казанском Кремле, который пишет в своей книге «Зачем живым Долина смерти?»: «Такие «приписки» только компрометируют Джалиля» (статья «В чём заключался подвиг Джалиля?», стр. 181).

Словно отвечая Миннегулову, через полгода – 25 августа на митинге у Кремля заместитель министра культуры РТ Айрат Заббаров сказал: «Джалиль – гордость татарского народа, непоколебимый символ на-ционального духа»; Туфан Миннуллин: «Мы вспоминаем Джалиля не только как конкретного писателя, героя, но и как символ татарского народа…». Остальные, естественно, выражались в том же духе, только без слова «символ». Приятно отличалось от других выступление поэта Рената Хариса: он выразил сожаление, что в Татарской энциклопедии нет отдельных статей для каждого товарища Джалиля; раз они увековечены «в мраморе, граните и бронзе», то почему они не увековечены в книгах и энциклопедиях? Эта очевидная идея давно витает в воздухе, но мне его выступление понравилось потому, что эта мысль была высказана перед общественностью, пусть и такой немногочисленной, какая может собраться в этот день перед Кремлём.

Обращаю внимание: я не ставлю под сомнение личных заслуг Джалиля, хотя такие сомневающиеся – и старше, и моложе меня — есть и сейчас, и речь здесь не о поэтических способностях его и его соратников.

Во-вторых, почти во всех публикациях и передачах об Абдулле Баттале (как и о его брате Салихе) ока-зываются искажены факты. Правда, есть один автор, который не вызывает у меня по этому поводу раздра-жения. Это, по его собственному выражению, «задушевный друг» дяди Абдуллы по плену Фарит Султанбеков, с которым я успел познакомиться. В своей книге «Мужество останется в веках» он пишет (стр. 164): «…в Едлино и Хасан с Батталом, в глаза сцену не видавшие, носили гордое звание артиста». Завклубом, чуть ли не еженедельно ставивший спектакли и исполнявший в них главные роли – и не видал сцены? Но Султанбеков — открытый человек, уважительно отзывавшийся о товарищах, прошёл с дядей ужасы лагерей, поэтому он мог искренне ошибаться. Но чем объяснить слова «кандидата филологических наук, исследователя-джалиловеда» Исхака Забирова, пишущего в своих «документальных очерках и этюдах» «Джалиль и джалильцы» (Казань, 1983) об Абдулле Баттале (стр. 102): «Правда, он не владел даром поэтического слова, но вёл большую пропагандистскую работу…»? Человек писал стихи, которые публиковали в газете, «не владея даром поэтического слова»? Или «исследователь-джалиловед» обязан соблюдать точность только в отношении Джалиля?

Один известный писатель написал в общем-то красивую, хоть и с выдумками, статью о моём отце и его братьях, разумеется, уважительно упомянув и Абдуллу Баттала. А на следующий год, когда он увидел в от-рывном календаре листок с текстом о «джалильцах», у него невольно вырвалось: «Ну и дураки были эти джалильцы! Стоило ли отдавать жизни за идею…». Как говорится, сказано «по Фрейду».

Кстати, художественный фильм «Моабитская тетрадь», на который ходили все наши родственники, им не понравился. По их отзывам, в нём не рассказали толком о товарищах Джалиля, и актёр, исполнявший роль Абдуллы, не был похож на него…

В-третьих. Где доказательства, что причиной разгрома подпольной организации Курмаша-Джалиля явилось то, что провокатору проболтался Абдулла Баттал? На возражения типа: «Товарищи характеризовали Баттала как доверчивого человека» я могу сослаться на книгу, «написанную на документальной основе» — «Люди и маски» (Карчевский Ю., Лёшкин Н., Уфа, 1982). Здесь показывается, что провокаторы начали раскрывать подпольную группу через Курмаша и Джалиля: «Можно документально подтвердить, что и Курмаш вёл откровенные разговоры с Ямалутдиновым, да и с Исламгуловым и Тинчуриным тоже» (все фашистские агенты – Ф.Б.; стр. 102); «Пока Джалиль готовил на кухне ужин, Мурзагулов знакомился с его не-многочисленной библиотекой… Между страницами 46-47 был заложен листок, исписанный по-татарски… Это было «Обращение к солдатам легиона». Оно призывало принять участие в дне «Х», повернуть оружие против гитлеровцев…» (стр. 104-105); «В одной из «Моабитских тетрадей» Муса Джалиль указал, что предал подполье Ямалутдинов… Но он знал лишь нескольких человек и только в Едлино. Тюремному же заключению подверглось сразу несколько десятков – одновременно в Едлино, Берлине и на Украине» (стр. 109).

В 2006 году у Р. Мустафина вышла книга «Муса Җәлил турында истәлекләр» (почти та же книга Гази Кашшафа 1964 года «Муса турында истәлекләр» – «Воспоминания о Джалиле», но дополненная несколькими главами), в которой к рассказу подпольщика Михаила Иконникова добавлены два его письма Мустафину с таким предисловием (даю в переводе): «…Привожу отрывки из этих до сих пор не публиковавшихся писем (Выделено мною – Ф.Б.). В основном речь в них идёт об Ахмете Симаеве. Но эти письма помогают полнее представить, что пережили Джалиль и его товарищи». Вот красноречивый отрывок из одного из писем Иконникова (стр. 223): он пишет, что в связи с доставкой двух беглецов в лагерь Рабендорф «…Симаеву добавилось волнений: перед самым восстанием члены подпольной организации, забыв об осторожности, начали обнаруживать себя, доверяя незнакомым людям… Много чего они начали понимать уже после суда. Они увидели ошибки друг друга, но обид не держали. …Муса был чрезмерно доверчив, хотя в группе не только он, но и другие страдали легковерием. Потому что никому из них и в голову не приходило, что среди советских людей могут быть предатели. Это – основная ошибка Джалиля, говорит Симаев. Из-за этой чрез-мерной доверчивости все знали даже, где спрятаны листовки Джалиля…». Разумеется, я допускаю, что среди «других легковерных» мог быть и дядя Абдулла, но, если бы даже так и было, почему «другие» превратились в одного Баттала?

Наконец, Фарит Султанбеков пишет в своей книге (стр. 67-69, даю перевод): «В середине пятидесятых годов кто-то из наших товарищей по лагерю в Едлино неосторожно высказался в таком духе, что Абдулла Баттал невольно помог предателю Ямалутдинову напасть на след подпольной организации. Потом этот слух вошёл в книги уважаемых писателей и историков. Я жалею, что в своё время не обратил на это внимания. Сейчас бессонными ночами я думаю, как опровергнуть несправедливые слова в адрес Абдуллы и восстановить его честное имя… Для наблюдения за каждым человеком из легиона I-C у гестапо были отдельные агенты… Даже в условиях ареста в гестапо Абдулла для фашистов был «крепким орешком».

Дошло до того, что в отсутствие других аргументов даже мы начали верить в слух о чрезмерной довер-чивости Абдуллы. Я и сейчас не уверен, что наша с Султанбековым мечта сбудется в ближайшем будущем (он этого не дождался). Выходит, «в середине пятидесятых годов» с «джалильцев» сняли клеймо предателей, только Батталу его лишь заменили на клеймо болтуна…

Со слов Р. Мустафина в музее Джалиля 23 августа 2006 года (и по его книге), в легионе был некий художник Шамбазов, который заявил на допросах, что Джалиля немцы не казнили, а предоставили возможность бежать на запад. На вопрос, откуда он слышал это, тот лишь сослался на какие-то слухи: так, мол, говорили; и исходя из этих слухов, Джалиля с 1945-го по 1953 год считали предателем. Но почему этот слух о Джалиле опровергли, а о Баттале – что он проболтался провокатору – поддерживается? Судя по описанию истории востановления честного имени Джалиля – потому, что до нас дошли патриотические стихи Джалиля, а дядя, как и остальные, хоть и продолжал писать в плену стихи, но не в таком количестве и они не дошли до нас. Письма Иконникова датированы 1980-м годом, а впервые опубликованы Мустафиным в 2006-ом; выходит, эти подробности были тайной для широкой общественности 26 лет! Фарит Султанбеков смог поделиться душевной болью за Баттала только в 2001-ом, издав собственную книгу, как обещал боевым товарищам, благодаря всесторонней поддержке своих детей, в том числе финансовой — зятя-предпринимателя. Как рассказывал Султанбеков, «Абдулла так поднимал настроение товарищам, что мы забывали, что находимся в плену», а по словам Мустафина, Абдуллу Баттала держали в отдельной от других камере, чтобы он своими шутками не поднимал боевой дух остальным. Вот я и думаю: может быть, Абдулла Баттал, как отличавшийся открытым характером, потому и был выбран «громоотводом» для остальных?

После этого не приходится удивляться, что «уважаемые писатели и историки» восприняли этот слух как истину. Не грешить же на «символ» татар и «организатора группы»… Доктор исторических наук, профессор МГИМО Абдулхан Ахтамзян пишет в своей книге «Муса Джалиль и его соратники в Сопротивлении фа-шизму» (Казань, 2006г.) про Абдуллу Баттала: «Именно к нему, человеку доверчивому, эсэсовцы подсадили провокатора, который и навёл на след подпольной группы» (стр. 94); персонаж Абдуллы в спектакле Туфана Миннуллина «У совести вариантов нет» кается перед товарищами: «Вы же знаете, я слишком доверчивый человек… Вот из-за этой доверчивости мы и попались! Для меня все хороши, я не могу отличить, кто на-стоящий человек, кто – предатель…»; Ренат Харис пытается выразить муки совести Баттала (перевод Р. Бу-хараева):

«Повесят, расстреляют пусть скорей!

Пусть на ремни язык мой пустят длинный!

Все пытки этих нелюдей-зверей

Не стоят пытки совестью бессильной!».

Это ещё написано с уважением и с упоминанием, что товарищи «прощают» Баттала за провал их органи-зации. (Ну конечно, в современных сочинениях они «прощают» одного избранного, раз сами «много чего начали понимать уже после суда» и «увидели ошибки друг друга»…). Вот в пьесе Диаса Валеева «День «Икс», теперь, правда, практически забытой, один из товарищей Абдуллы несколько раз раздражённо повторяет: «Ну почему Баттал ляпнул, что восстание состоится четырнадцатого! Ну почему…». Думаю, было бы справедливо, если бы когда-нибудь появился третий вариант спектакля о членах группы Курмаша, в котором они были бы описаны с учётом «вновь» открывшихся, но, как выясняется, давно известных исторических фактов, без выпячивания одних и принижения других.

В юриспруденции есть правило: сомнительные, недоказанные версии истолковываются в пользу обви-няемых. Так почему это правило, применяемое к обвинённым в преступлениях, не применяется к людям, признанным патриотами? А пока Курмаш и Баттал остаются двумя «полюсами» в своей подпольной органи-зации: если Курмаша теперь начинают признавать её руководителем, то Баттала в народе считают простаком, в одночасье провалившим всю подпольную сеть в Германии.

Об этих «грустных мыслях» я постарался сообщить, конечно же и тем, для кого «джалильцы» явились темой для статей и художественных произведений. Несмотря на напоминания, из них до сих не ответил никто. Это и неудивительно, раз шестой десяток лет после реабилитации Джалиля его товарищам отводится роль фона для подчёркивания его исключительности.

25 августа 2008 года после выхода из музея Джалиля, где проходила встреча с его дочерью, меня попросили дать интервью для телеканала ТНВ, в котором я сказал, что нужно так же полно, на равных, рассказывать обо всех товарищах Джалиля, как о нём самом. На следующий день мне позвонили из этого музея и посоветовали думать, прежде чем давать интервью, особенно когда находишься в музее Джалиля; далее было сказано, что они на каждой экскурсии рассказывают о его товарищах, но поскольку это музей Джалиля, то и говорить они должны главным образом о нём; вот если бы они работали в музее Баттала, они и рассказывали бы в основном о Баттале, и это, конечно же, мне понравилось бы… Я ответил: нет, не понравилось бы, а Джалиля нужно хвалить за его личные заслуги, а не его товарищей; например, считается доказанным, что истинным руководителем их группы был Курмаш, тогда почему все упорно повторяют, что таковым был Джалиль? И если моего отца и его братьев в своё время никто не хотел слушать, так что, теперь я должен бояться говорить то, что думаю? Поскольку наш разговор на этом был закончен моей собеседницей и без ответа на моё возражение, мне остаётся завершить свой ответ работникам музея Джалиля заочно.

Жаль, что у нас возникло разногласие, но, если уж быть точными, я давал интервью не в музее, а на улице. Во-вторых, да, они дают экскурсантам и портреты соратников Джалиля, но сотрудница музея, которая делала мне «выговор», сама же и приглашала меня НЕ НА ЭКСКУРСИЮ, а на ВСТРЕЧУ с дочерью Джалиля. А на этой встрече, как нетрудно догадаться, тоже слышались ставшие привычными за десятки лет панегирики в честь только одного героя — её отца, а ведь 25 августа – не день его рождения, а день памяти ВСЕХ членов их подпольной группы.

В третьих, сотрудники этого музея уже больше года знали, какого я мнения о дозированном освещении подвига «джалильцев». В прошлом году 30 июля я по просьбе М. Черепанова занёс им газету «Открытый урок» со своей статьёй, где высказался на эту тему, а позже получил от них достаточно прохладный отзыв о статье. Или я должен был изменить своё мнение перед камерой только потому, что во время интервью оказался на фоне одной из вывесок их музея? Мало того, я высказал не только своё мнение, но и мнение моего отца и его братьев. Как нетрудно догадаться, оно складывалось годами, поэтому я очень даже подумал, прежде чем сказать то, что сказал. Кстати, в тот же день после митинга точно так же, как и я, высказалась в интервью тому же телеканалу и родственница Абдуллы Алиша Гульшат Сункишева, а ведь мы до этого не были знакомы.

Далее: сотрудникам музея Джалиля десятки лет как должно было быть известно и мнение авторитета, много сделавшего для восстановления доброго имени «джалильцев» и с уважением встречаемого ими в своём музее. Кто, как не они, лучше других должны знать содержание его книг? Напомню им отрывок из книги Р. Мустафина «По следам поэта-героя» (Москва, 1971; стр. 190):

«Не раз мои рассказы о подвиге Мусы Джалиля перебивали вопросом:

– Почему всё время говорится об одном Джалиле и почти ничего о его товарищах? Ведь они вместе с ним встретили смерть – и ни один из них не дрогнул!

Замечание, конечно, справедливое. Но приходится помнить о том, что имена многих патриотов, казнённых вместе с поэтом, стали известны лишь много позднее, то есть почти четверть века спустя. Поиск материалов о них был связан с рядом трудностей и не закончен до сих пор. А ведь жизнь каждого из них достойна целой книги …».

Даже после выхода этой «книги-поиска» прошло тридцать семь лет, а её автор до сих пор сетует, что пора хотя бы начать присваивать улицам имена героев, а Ренат Харис вопрошает, почему о них нет даже заметок в Татарской энциклопедии. Но вряд ли кто сможет представить себе, чтобы телефонный звонок с претензиями по поводу этих слов раздался в их квартирах…

Наконец, такого же мнения о соратниках Джалиля был и писатель, которого Джалиль называл своим лучшим другом (а И. Забиров – «главным джалиловедом») – Гази Кашшаф, написавший в 1964 году: «…а ведь каждый из них – бессмертный герой; их должна знать вся страна, весь советский народ!» («Муса турында истәлекләр», стр. 308). Но почему-то только я вызвал раздражение у хранителей музея Джалиля.

В 1960 году в Москве вышла документальная повесть корреспондента газеты «Правда» Юрия Королькова «Через сорок смертей», в которой были названы шестеро товарищей Джалиля из десяти, казнённых вместе с ним. Почему же никто не торопился рассказывать хотя бы о них, в то время как публиковались стихи Джалиля, его биография, ему присваивали звание Героя Советского Союза, присуждалась Ленинская премия, устанавливался памятник и т.п.? Неужели автор повести тоже ошибся, как и Кашшаф, похвалив не того, кого надо, в дарственной надписи в своей книге: «Фуату Баталову, брату героя на память о встрече от автора (подпись), Казань 21.5.62»?

В самом деле, где факты, неопровержимо свидетельствующие о «руководящей и направляющей роли» Джалиля? Как следует из доступных широкому кругу читателей источников, из немецких архивов известно о руководящей роли именно Курмаша; например, заголовок «Приговора Имперского суда» — «Курмашев и десять других» и то, что его казнили первым, как «самого опасного» подпольщика. Джалиль был таким же героем, как остальные члены их группы, но быть «душой группы» и руководить ею – всё-таки разные вещи.

Думаю, лет через десять-двадцать высказанное мною мнение будет считаться само собой разумеющимся. А пока я могу сослаться, например, на упоминавшегося выше автора книги «Муса Джалиль и его соратники в Сопротивлении фашизму» профессора МГИМО Абдулхана Абдрахмановича Ахтамзяна, который в этом году приезжал из Москвы на традиционный митинг, посвящённый памяти «джалильцев». Он пишет в своей книге о группе, пока называемой «группа Джалиля-Курмаша»: «Главным зачинщиком» татарского сопротивления нацистам имперский суд признал Гайнана Курмашева…» (то же самое ранее писал и Р. Мустафин); «…эту группу советских военнопленных татарского происхождения правильнее и точнее было бы называть «Группой Курмашева». Именно под этим девизом можно продолжать поиск в германских архивах».

В этом же году, находясь в отпуске в санатории на озере Кичиер, расположенного в республике Марий Эл, я увидел в библиотеке санатория несколько книг, изданных в Йошкар-Оле в последние годы, каждая из которых была посвящена одному из районов республики: «История сёл и деревень Республики Марий Эл. Сборник документальных очерков». Я взял книгу о Парангинском районе и нашёл упоминание о деревне Куянково, где, как известно, преподавал в школе Гайнан Курмаш. На стр. 158 я прочитал: «Немало подвигов совершено куянковцами на фронтах и в тылу. Особое предпочтение жители деревни отдают своему земляку Гайнану Курмашеву, боровшемуся с фашистами в плену рядом с поэтом-героем Мусой Джалилем. Г. Курмашев героически погиб, возглавляя антифашистскую подпольную группу в концлагере». Как видите, авторы не сочли зазорным назвать вещи своими именами и не считают, что это принижает роль Джалиля. А авторами указаны: «координационный» и «редакционный» советы, комитет Республики Марий Эл по делам архивов, Государственный архив Республики Марий Эл, администрация муниципального образования «Парангинский район».

Да, жители Куянково тоже «особое предпочтение» отдают Курмашу, даже называют его, уроженца Ка-захстана, своим земляком, а в музее Больших Тиган в связи с Абдуллой Батталом рассказывают о его братьях, но там тоже обязательно упоминают Джалиля и в нём есть фотографии и других соратников дяди Абдуллы. Но у кого из «джалильцев» остался «собственный» музей-квартира? В лучшем случае это деревенские краеведческие музеи, малоизвестные за пределами своего района, в которых историческая правда сохраняется силами местных энтузиастов.

Все так стремятся продемонстрировать своё почтение к Джалилю, что очередной автор или выступающий уже не может вознести его выше предыдущего оратора. Однако даже в этой ситуации, я считаю, можно и нужно сделать ещё один, последний шаг в оказании уважения к памяти Джалиля. Это – максимально полный, правдивый рассказ в музеях, книгах и т.п. о каждом члене подпольной группы — разумеется, включая его самого. Для меня это важнее, чем появляться перед телекамерами с призывами, которых не слышат.

А кто считает, что такое предложение унижает честь и достоинство Джалиля, пусть попробует ответить: а разве не унижает честь и достоинство родных и земляков Гайнана Курмаша приписывание его роли руко-водителя подпольной группы его товарищу Джалилю, продолжающееся годами? Родных других его сорат-ников – упоминание их, как правило, «списком»? Родных Абдуллы Баттала — бездоказательное изображение его простачком, по простоте душевной провалившим свою организацию?

28 августа 2008-го я смог встретиться с Ахтамзяном в его номере гостиницы, где, в частности, задал ему такие вопросы: «На последнем митинге все, как один, сначала отмечали, что нельзя забывать и товарищей Джалиля, а потом говорили, что этот год особенный, потому что в этом году исполняется сто лет со дня ро-ждения Абдуллы Алиша. Но, например, в прошлом году исполнилось также сто лет со дня рождения Гарифа Шабаева, так почему никто не сказал тогда, что в связи с этим 2007 год — «особенный»? Что, финансовый работник Шабаев или другие их товарищи – люди низшего сорта по сравнению с теми, кто был писателем?». На это ответа не последовало. Далее: «На чём основывается утверждение, что подпольная организация «Джалиля-Курмаша» провалилась из-за чрезмерной доверчивости Баттала?». Ответ: «Ни на чём». – «Тогда почему во всех публикациях повторяется этот слух?» — «…Там был Ямалутдинов…». Хорошо ещё, профессор не стал отвечать, что, мол, «все так говорят».

А у Мусы Джалиля, я думаю, кроме участия в подпольной борьбе, есть и действительно его личная заслуга, за которую ему должны быть обязаны родные его соратников. Как известно, многие из них в плену тоже писали стихи (например, см. книгу «Джалильцы» («Җәлилчеләр») Рафаэля Мустафина; Казань, 1988), но Джалиль, как поэт по призванию и профессионал, написал в плену настолько много красивых, патриотических стихов, что часть из них дошла до родины (конечно, с помощью друзей), где вызвала интерес и сомнение в предательстве сначала их автора, а потом и остальных членов подпольной группы. Как пишет А. Ахтамзян: «Его записи – уникальные (выделено мною – Ф.Б.) документы, свидетельствующие, что татарские патриоты не пошли против своей Родины…»; «Благодаря тетрадям М. Джалиля исследователям удалось постепенно размотать клубок, воссоздать легенду, в которой нет места вымыслу…» (стр. 82).

Как пишет М. Черепанов в статье «В чём заключался подвиг Джалиля?» («Зачем живым Долина смерти?», стр. 184), «Именно вмешательство М. Джалиля позволило выбить из рук Шафи Алмаса и других лидеров национальную карту… Главный результат его деятельности в том, что поволжских татар не постигла участь калмыков, ингушей, чеченцев и крымских татар». Но из доступной всем литературы следует, что «выбивание национальной карты» из рук «националистов, предложивших свои услуги немцам в организации татарских легионов» и, соответственно, спасение поволжских татар от депортации — общая заслуга всей группы Курмаша. Ведь сам М. Черепанов говорит: «Подпольная работа в легионе «Идель-Урал» началась до того, как Джалиль получил возможность к ней подключиться. …«Разложение» легиона – заслуга других наших земляков, реабилитированных в советской истории лишь под именем «джалильцев» («Были ли легионеры джалильцами?», стр.206); «Наоборот, именно факт успешного восстания укрепил Джалиля в решении подключиться к важной и опасной работе подпольщиков, а не только писать стихи о своей любви к Родине, сидя в бараке лагеря» (стр. 182). А. Ахтамзян: «…татарская группа сопротивления нацизму казнена за доказанную в суде деятельность против вовлечения национальных легионов в вооружённую борьбу против своей страны, за подрыв военной мощи рейха» (стр. 85); обратите внимание: группа, а не один Джалиль.

Поэтому напрашивается вывод, что подвиг Джалиля заключается в том же, в чём и подвиг его соратников, но если бы не его творчество в плену и не записка, найденная в мае 1945-го во дворе тюрьмы Моабит, как знать, возможно, члены группы Курмаша ещё лет пятьдесят считались бы предателями, что почувствовали бы и теперешние поколения их родственников…

Ранее, при подготовке нашей поездки в Германию, со слов господина Хербста выяснилось также, что могил казнённых на гильотине не существует, так как их тела отправляли на анатомические исследования, тогда как в одной из книг о «джалильцах» говорилось, что они могут быть захоронены или в местечке Дебориц, или Зеебург. В базе данных музея практически не оказалось и сведений о товарищах Джалиля, например, о Баттале им известно только то, что записано в «смертной карточке». Никто не знал даже, что его родителями в ней указаны его родная сестра и её муж. Имеются также две его фотографии, полученные, как и копии приговоров, из музея Джалиля в Казани. Поэтому господин Хербст просил нас прислать им все сведения об Абдулле Баттале, какими мы располагаем.

В оставшиеся дни мы посетили старейший зоопарк Берлина, рейхстаг, посмотрели Бранденбургские ворота, остатки берлинской стены, панораму города с телебашни и поездили по улицам на арендованных велосипедах. Как и исторические места, всё было снято на видеокамеру.

А я, конечно же, готов к АРГУМЕНТИРОВАННЫМ ответам на приведённые мною вопросы.

Кем ул – Абдулла Баттал?! (фотолар)

Мин – Фәрит, шагыйрь Муса Җәлилнең фашистлар әсирлегендәге көрәштәше Абдулла Батталның кардәше. Туганнарыбыз, Абдулла абыйны иң яхшы белүче – минем әти Фуат, дигән фикер белән килешә иделәр, чөнки ул аның белән авылда бүтәннәргә караганда озаграк яшәгән.

Әтинең сүзләренә башка туганнарның, авылдашларның хатирәләрен дә өстәсәк, шундый портрет килеп чыга:Абдулла Баттал (Габдулла Вазыйх улы Баттал) 1916 елның 1 маенда элекке Казан губернасы Спас өязе (хәзерге Татарстанның Алексеевск районы) Зур Тигәнәле авылында урта хәлле гаиләдә туган. Ун баладан исән калган алтының бишенчесе булган. Ул тугач та әниләре авырган һәм Габдулланы күрше хатыннары имезгән. Аксыл йөзле, сипкелле егет булып үскән. Сипкелне бетерү өчен шундый ысул бар дигәнне кемнәндер ишетеп, чыпчык эзләреннән алган кар белән битен сөртеп тә караган. Җиде класслы авыл мәктәбеннән соң Чистайда урта мәктәпне тәмамлый; колхозда, аннары әтисе кебек Донбасс шахтасында эшләп ала. Уен-көлкеле, җор телле, шаян кеше булган. Балаларны үлеп яраткан. Аның тирәсендә гел бала-чага чуала, ул аларны ияртеп урманга менә, шигырь юлларына салып агачлар, үләннәр, чәчәкләр турында кызык әкиятләр сөйли. Ул киң холык­лы, бик юмарт, ярдәмчел; кешеләр белән бик тиз аралашучан була. Зур Тигәнәлегә шәһәр-район җиреннән кем генә килмәсен, аның белән башта Габдулла танышкан. Таныша да, өйгә дә чакыра. Әнисе тиргәнә, син алдан кисәтер идең, улым, мин табын-мазар хәстәрләп куяр идем, болай кунактан оят бит, ди.

Тора-бара егет, Салих абыйсыннан (Салих Баттал – күренекле шагыйрь, очучы) үрнәк алып, хәрби хезмәткә китү турында хыяллана башлый. Салихның очучы фуражкасын, аннары аның зәңгәр йолдызлы будёновкасын киеп урамга чыкканда, Габдулла һәрдаим кызларның игътибар үзәгенә эләгә. Шул будёновкада ул колхозчылар белән 1930 елда югары уңыш җыеп алган өчен бирелгән күчмә байрак астында карточкага төшкән. Бу фотографиядән зурайтып алынган Габдулла рәсеме классик булып китте – шул рәвештә итеп аны төрле плакатларда һәм, әлбәттә, Казан Кремле янындагы барельефта да күреп була. (Габдуллага бертуган Ләйлибәдәр апасының уллары искиткеч охшаган булып, шулардан берсе – Нариман – рәссам Искәндәр Рафиковның «Җәлилчеләр» исемле картинасына күчергеч булып торган) Салих абыйның улы Виктор: «Габдулланың «армиядә миңа ат белән кылыч бирәчәкләр», дигән сүзләре исемдә калды», – дигән иде.

Үскәч, Габдулла Казандагы Татар-башкорт хәрби мәктәбенә укырга керә. Ләкин бер еллап укыгач, бәхетсезлеккә юлыга: пар ат җигелгән арбага утырып складтан азык-төлек алырга барганда, Болакка җитәрәк, атлар дулап китә дә, Габдулла егылып төшә һәм аягын сындыра. Аны госпитальгә салалар, ә терелгәч, янә тикшереп, хәрби хезмәткә яраксыз дип табалар. Шуннан аның бер аягы аз-маз аксый торган булып кала. Тик Габдулла төшенкелеккә бирелми. Ул кире Зур Тигәнәлегә кайтып, клуб мөдире булып эшкә урнаша. Нинди генә кичәләр, нинди генә уеннар оештырмый! Ул клубта эшләгән елларда авыл гөр килеп яшәгән. Атна саен концерт, спектакль куела, һәркайсында Габдулла йә алып баручы, йә нәфис сүз остасы, йә артист булып чыга. Баянда да ул оста уйнаган. Хәтта Батталлар гаиләсе концерты да куелган: барысы җырлаган, биегән, Салих дәртләнеп шигырь сөйләгән. Габдулла үзе дә лирик шигырьләр яза (район газетасында күп басылган алар), тәнкыйть мәкаләләренә дә оста. Авылда берәр җитешсезлек, кимчелек күрсә, «утка бастыра», ә мәкалә астына «Г.Баттал» дип имза куя. Галимҗан абые: «Син язасың да, миңа бәйләнәләр», – дип ачулана. Шуннан Габдулла исемен «Абдулла» дип үзгәртә һәм бу исеме астында танылып кала да.

Аның кулдан төпләп ясаган җыен­тык дәфтәрләре шактый була. Минем әти: «Габдулла исән калса, шигърияттә, бәлки, Салихны да узып киткән булыр иде», – дия иде. Кызганыч, дин күзлегеннән карап, әнисе шул дәф­тәр­ләрне яндырып бетергән булса кирәк. Бервакыт Габдулланы Казанга радиодан чыгыш ясарга җибәрәләр, авыл җитәкчеләрен үтереп мактаган текст тоттыралар. Ул заманда тавышны магнит тасмасына язу әле юк, «тере эфир» гына, шуңа күрә күп кеше мик­рофон алдында югалып кала. Хәтта үз шигырьләрен яттан белгән Хәсән Туфан да шуларны китаптан укып сөйләгән. Ә микрофон алдына беренче баскан Габдулла Туфан шигырьләрен яттан, чатнатып укып биргән дә, аннары авыл җитәкчеләрен үз сүзләре белән тәнкыйтьләгән – ялганны яратмый, куштанлыкны сөймәгән. Күпмедер вакыттан соң аңа район газетасында корреспондент урынын тәкъдим итәләр. Шулай итеп, Бөек Ватан сугышы алдыннан Габдулла берничә ай редакция хезмәткәре булып эшләп алган. Үзе теләп, Фин сугышына китмәкче булган, алмаганнар. Сизенгән төсле: «Гомерем кыска булыр», – дия торган булган ул. Казанга килгәндә Габдулла Ләйләбәдәр апасында тукталган. Әсирлектә дә үзенең «үлем карточкасы»н тутырганда, тору урыны дип ул – Казан, ә ата-анасы дип, Ләйлибәдәрне һәм аның ире Гарифны атаган. Шул рәвешле ул әнисенә кайгысын җиңеләйтер өчен эшләгән, дип ишеттем. Әтиләре, минем бабам Мөхәммәтвазыйх, 1940 елда вафат була.

1938 елда Габдулла үз авылыннан Хәдичә исемле кызга өйләнә. Рәйсә атлы кыз балалары да туган. Тик сабый ике яше тулыр-тулмас вафат була. Сугыштан соң әти, авылга бер кайтканда, Хәдичәне тегермәндә очраткан. Булмады безнең бәхетләр, дип елаган Хәдичә. Соңыннан, Габдулланың әнисеннән рөхсәт сорап, ул бүтән кешегә кияүгә чыга. Анысының ике баласы була, шуннан тагын җиде балалары туа. Соңгы елларында Хәдичә, шуларда торып, 2003 елда үлгән.

Бөек Ватан сугышы башлануга Абдулла фронтка китәргә ашкына һәм бу максатына ирешә дә. Аның сугышкан, әсирлеккә эләккән урыннары безгә билгеле түгел. Моны аның яшерен оешмадагы көрәштәше Фәрит абый Солтанбәков та белмәгән (мин аның белән танышып өлгергән идем). «Ул турыда Абдулладан сорашканым булмады», – дип җавап бирде ул миңа. Әсирлектә Абдулла абый Гайнан Кормаш җитәкләгән яшерен төркемгә керә, элемтәче вазифасын үти. Кормаш, Хәсәнов, Солтанбәков белән фашистларга каршы листовкалар тарата. Хыянәтче аркасында төркемнәре фаш ителгәч, 1943 елның 10 нчы авгус­тыннан башлап, аның бөтен әгъзалары кулга алына, ә 1944 елның 25 августында Абдулла Баттал ун иптәше белән бергә гильотинада, сигезенче булып, җәзалап үтерелә.

***
Сугыштан соң, «җәлилчеләр» дип аталганнары турында нинди генә хәбәр кайтмасын, аларның, шул исәптән Габдулланың да, сатылганына бер туганыбыз да ышанмаган. Югыйсә, адәм баласы гайбәткә тиз ышана. Яшерен заводларның берсендә мастер булып эшләгән әти үзе турында: «Менә, халык дошманының энесе», – дигән авыр сүзләрне гел ишетеп торган. Аны дәү­ләт бүләгенә тәкъдим ителгәннәр исемлегеннән дә сызып атып барганнар. Вакыты белән бу хәл бераз җиңеләйсә дә, әти, эшләгән цехтан китеп, шул ук заводның конструкторлык бюросына күчкән. 1966 елда Муса Җәлилгә һәйкәл ачу да халыкта йөргән фикерне әллә ни үзгәртмәде – кемнеңдер хыянәтче булган дигәненә ышану, намуслы булган дигәненә караганда тизрәк ябыша бит. Абыйсын хыянәтче дип һаман телгә алу әтинең дә холкын боза барды һәм, минемчә, ахыр чиктә сәламәтлеген какшатты. Җитмәсә, Брежнев заманында хәрби билетларны алмаштыру кампаниясе нәтиҗәсендә, әтинең сугышта катнашканы турында язуы да юкка чыккан. Шул сәбәпле, ул тиешле таныклыгын да ала алмаган. Менә шулай: хәрби бүләкләре – орден-медальләре дә бар, ә танык­лыгы юк – ялган исем белән йөрүче кебек. Шуңа түзә алмыйча, пенсиягә чыкканда, әти берьюлы партиядән дә чыкты. Соңыннан, бик зур көч куеп, аның сугышта катнашканлык статусын торгыза алгач, минем кулымнан яңа таныклыкны әти дәвалап булмый торган авыру хәлендә алды, шунда кул куярга да аның хәле җитмәде. Бер ай ярым да узмыйча, ул дөнья куйды…

Бервакыт әти: «Абдулланың әсир­лектә һәлак булуы хәтта яхшыга булды. Сугыштан кайткан булса, аны Сталин лагерьларында үтергән булырлар иде», – диде.

…1990 елның мартында безгә аноним хат килеп төште. 1969 елда Төркиядә үлгән тарихчы Габделбари Баттал турында «Татарстан яшьләре» газетасындагы мәкалә кырыена хаталы, ямьсез язу белән тутырылган язма ята иде:

«…Баталов, вы врёте, что ваш брат казнён – он жив, он фашист, предатель… Ты хуже абдуллы (исем кечкенә хәрефтән – Ф.Б.), вас судить надо…» – һ.б. Почерк һәм хаталар буенча анонимны таныдык: унбиш ел элек бу кеше безнең туганыбыз булып китте, һәм аның улы уңайсызланып булса да, безнең фаш итүебезне таныды.

Мәгълүм ки, 1994 елда Кормаш төр­кеме әгъзаларын җәзалап үтерүгә илле ел тулу уңаеннан Җәлил һәйкәле артында аларга барельефлар ачылды. 1999 елда Абдулла Батталның туган авылында авыл советы карары нигезендә, урамнарның берсенә аның исеме бирелде (Салих Баттал, Муса Җәлил урамнары да бар). 2003 елның 8 маенда авылда тантаналы рәвештә Туган якны өйрәнү музееның яңа бинасы ачылды, шуның бер бүлмәсе Батталларга багышланган. Язучы Туфан Миңнуллин тырышлыгы белән 1990 елның 5 маенда СССР президенты Михаил Горбачёвның «җәлилчеләр»не үлгәннән соң I дәрәҗәдәге Бөек Ватан сугышы ордены белән бүләкләү турында Указы да чыкты. Бу хәбәрне ишетү безнең өчен бәйрәм кебек булды. Бигрәк тә – әти өчен! Бу Указны үтәп, ел ярымнан Татарстанның беренче президенты Минтимер Шәймиев геройларның туганнарына орденнар тапшырды. Ә 2005 елда алар «Бөек Җиңү» орденына да лаек булдылар.

***
Хәзер инде берничә моңсу, әмма дә үзем өчен һич тә бәхәссез булган фикерләрем белән дә уртаклашасым килә. Җәлилнең көрәштәшләре, бөтенесе дә диярлек, аның күләгәсендә кала бирәләр. Аларны кайвакыт аерым, кайвакыт «иптәшләре» дип, Җәлилнең йә чираттагы туган көнендә, йә җәзалап үтерелгән көннәрендә генә телгә алалар. 2006 елның 23 августында Җәлилнең фатир-музеенда язучы Рафаэль Мостафин сөйләгәнчә, язучыларның «җәлилче»ләргә Советлар Союзы Герое исемен бирү үтенечен Мәскәүдә берничә мәртәбә кире каккач, исемнәрен шәһәр урамнарына, торак пунктларына биреп булса да мәңгеләштерү карар ителгән иде. Чынбарлыкта бу карар да фәкать Абдулла Алишка карата гына үтәлгән. Сүз уңаеннан, «җәлилчеләр»нең исем­нәрен бирү-бирмәү аларның элекке профессияләренә карап хәл ителгән, дигән фикер туа. Язучы Җәлил белән Алиш исемнәрен мәңгеләштерү – бик тә урынлы, ләкин аларның иптәшләре – элекке укытучы, Госстрах инспекторы, колхозчы-клуб мөдире, сатучы, төзүче, бухгалтер һәм хәрби хезмәткәрләр – әсирлектә алардан һич тә ким булмаган батырлык күрсәткәннәр ләбаса.

Җәлилне, үлгәннән соң, Герой итеп, Ленин ордены һәм «Алтын Йолдыз» медале белән 1956 елда бүләкләгәннәр, ә иптәшләре, Бөек Ватан сугышы орденына да 1990 елда гына – Җәлил бүләкләнгәннән соң 34 ел узгач кына лаек булдылар. Җәлилгә һәйкәлне 1966 елда ачканнар, иптәшләренә барель­еф­ларны 1994 елда – 28 елдан соң. Урамнар чираты кайчан җитәр икән? Әллә Җәлил исеме кушылган урамнар саны иптәшләренең исемнәре булмавын тулысынча аклыймы?!

2007 елның 17 февралендә «Яңа гасыр» телеканалында барган «Хәерле иртә» тапшыруында профессор Хатыйп Миңнегулов, Җәлилнең тууына 101 ел тулуга багышлап, болай дип әйтте (язма буенча сүзгә-сүз китерәм): «Йөзьеллыгы узды, аннан тыш – берьеллык. Әле менә шушыннан соң да шактый чаралар уздырылыр, ләкин әле Муса Җәлилне, үзенең эшчәнлегенә, үзенең иҗатына югары лаеклы дәрәҗәдә күтәрә алганыбыз юк. Ә бит Муса Җәлилнең менә шундый эшчәнлеге, фидакярлеге шулкадәр зур, һәм аны инде, теге, татарның бер символы итү кирәк, бу һич тә инде арттыру түгел». Ә мин бу эш күптән арттырып үтәлгән, дип уйлап йөри идем әле… Бер-беренә тиңнәрдән фәкать берсен генә нык «аллалаштыру» аңа ихтирамны ныгытмый бит. Казандагы Бөек Ватан сугышы музей-мемориалы мөдире Михаил Черепановның «Зачем живым Долина смерти?» китабында язганы белән тулаем килешәм: «Такие «приписки» только компрометируют Джалиля» («В чём заключался подвиг Джалиля?» мәкаләсе, 181 бит).

Шул ук елда – 25 августта, Кремль янындагы чираттагы митингта Татарстан мәдәният министры урынбасары Айрат Җаббаров: «Җәлил – татар халкының горурлыгы, какшамас милли рух символы», – диде. Туфан Миңнуллин: «Җәлилне без конкрет язучы, герой буларак кенә искә алмыйбыз, татар халкының символы буларак, батырлык үрнәге буларак искә алабыз…» Шагыйрь Ренат Харисның чыгышы бүтәннәрдән конкрет булуы белән аерылып торды: «Мәрмәргә, гранитка, бронзага әйләнгән кешеләрнең исемнәре, һич­шиксез, энциклопедияләрдә булырга тиеш иде, әйе бит? Әмма ләкин сез безнең энциклопедияләрне, энциклопедик сүзлекләрне актарып карасагыз, Сәлим Бохаров турында да, Зиннәт Хәсәнов турында да, Абдулла Батталов турында да, хәтта Гайнан Кормаш турында да аерым мәкаләләр таба алмассыз… Аларның исемнәрен, һичшиксез, энциклопедияләрдә, китап битләрендә ныграк һәм тирәнрәк калдырырга кирәк». Бу фикер күптән ап-ачык иде, ләкин аның мондагы аз санлы җәмәгатьчелек алдында булса да әйтелүе күңелемә хуш килде.

«Моабит дәфтәре» исемле нәфис фильм (заманында «Вузовец» кинотеатрында барды) туганнарыбыздан беркемгә дә ошамады. Алар фикеренчә, фильмда Җәлилнең көрәштәшләре турында рәтләп әйтелмәгән, Абдулланы уйнаган актёр да аның үзенә ни төс-кыяфәте, ни холык-фигыле белән туры килми.

Кормашның яшерен төркемен фаш итүдә Батталның гаепле икәнлегенә нинди дәлилләр бар? Имеш, ул провокаторны танымыйча, аңа төркемнәре турында сөйләгән… Иптәшләре аны ышанучан кеше итеп сыйфатлаганнар, дигән сүзгә мин, мәсәлән, документларга нигезләнгән «Люди и маски» исемле китаптан өзек китерә алам (Карчевский Ю., Лёшкин Н., Уфа, 1982): «Можно документально подтвердить, что и Курмаш вёл откровенные разговоры с Ямалутдиновым, да и с Исламгуловым и Тинчуриным тоже (фашист агентлары – Ф.Б.)» (102 бит); «Пока Джалиль готовил на кухне ужин, Мурзагулов знакомился с немногочисленной библиотекой… Между страницами 46-47 был заложен листок, исписанный по-татарски… Это было «Обращение к солдатам легиона». Оно призывало принять участие в дне «Х», повернуть оружие против гитлеровцев…» (104-105 бит); В одной из «Моабитских тетрадей» Муса Джалиль указал, что предал подполье Ямалутдинов… Но он знал лишь нескольких человек и только в Едлино. Тюремному же заключению подверглось сразу несколько десятков – одновременно в Едлино, Берлине и на Украине» (109 бит).

2006 елда Рафаэль Мостафинның «Муса Җәлил турында истәлекләр» исемле китабы чыкты – бераз тулыландырылган булса да, чынбарлыкта Гази Кашшафның 1964 елда чыккан «Муса турында истәлекләре»ннән ерак китмәгән». Ләкин яңа автор монда чыннан да кызык нәрсәне керткән – подпольщик Михаил Иконниковтан алган ике хатның өзекләрен шундый кереш сүз белән биргән: «Әлегәчә басылмаган шул ике хаттан өзекләр китерәм. Сүз, нигездә, Әхмәт Симай турында бара. Ләкин бу хатлар Җәлил һәм башка җәлилчеләр кичергән хәлләрне тулырак күзаллауга ярдәм итәләр» (218 бит – Ф.Б.). Иконниковның бер хатыннан шушы өзек мәгънәле: «Рабендорф лагерена ике качкынны тотып кайтаргач, Симаевка тагын бер борчу өстәлде: баш күтәрергә әзерләнгәндә генә, яшерен оешма кешеләре, саклану чараларын онытып, кирәкмәгән кешеләргә ышаныч белдереп, үзләрен сиздерделәр… Алар әле күп нәрсәне судтан соң гына аңлап алалар. Бер-берсенең хатасын күрәләр, ләкин үпкәләү юк. …Муса чамасыз ышанучан иде, хәер, төркемдә бер ул гына түгел, ышанучанлык аркасында башкалар да интегә. Чөнки совет кешесе арасында ниндидер сатлык җаннар бардыр, дип берәүнең дә башына килми. Бу – Җәлилнең төп ялгышы, ди Симаев. Шушы чамасыз ышаныч аркасында Җәлилнең листовкаларны кая яшергәнлеген дә беләләр…» (223 бит). Әлбәттә, «ышанучанлык аркасында интегү»челәр арасында Абдулла абыйның да булуын мин фараз итә алам, тик нигә «башкалар»да «Баттал»га әверелгәннәр?!

Ниһаять, Фәрит Солтанбәков үз китабында болай яза: «50 нче елларның урталарында һәм ахырларында матбугат битләрендә җәлилче каһарманнар турында истәлек-язмалар күренә башлагач, «Идел-Урал» легионында, Едлинода бергә булган иптәшләребезнең кайсысыдыр тарафыннан саксыз рәвештә: «Абдулла Батталовның, үзе дә сизмичә, сатлык җан Ямалетдиновка артык ышануы, аны тизрәк үз ягыбызга аударырга ярдәм теләве, фашистларга яшерен оешма эзенә төшәргә ярдәм итте кебек», – дигән ялгыш фикер әйтелә. Аннары шул фикер Җәлил һәм җәлилче каһарманнарның тормыш юлын өйрәнүче мөхтәрәм язучыларыбызның һәм тарихчы галимнәребезнең китап­ларына да кереп китте. Мин дә моңа, ничектер, үз вакытында тиешле игътибар бирмәгәнмен – шуңа бик үкенәм хәзер. …Төннәр буе йокламыйча, Баттал турында еш уйланам – аңа карата әйтелгән хаксыз сүзләрне тәмам юкка чыгарып, намуслы, пакь исемен сөйгән халкыма кайтарырга телим. …Соңыннан, гестапочылар тарафыннан кулга алынгач та, фашистлар өчен «теш үтмәслек чикләвек» булды ул» (67-68 бит).

Аргументлар булмагач, Абдулла абыйның артык ышанучанлыгына хәтта без дә ышана башладык. Фәрит абый белән бу хыялыбызның тиз арада тормышка ашуы әле дә шикле (инде ул да вафат). 50 нче елларның ахырларында «җәлилчеләр»дән «хыя­нәтче» тамгасын бетергәннәр, тик Батталга гына аны «беркатлы» дигән тамгага алмаштырганнар. Шулай килеп чыга…

Рафаэль Мостафин әйтүенчә, легиондагы Шамбазов исемле әсир-рәссам, допросларда имеш-ми­меш­ләр­гә сылтап, Җәлилне җәзалап үтер­мә­гәннәр, ул немецлар белән бергә Көнбатышка качкан, дигән. Шамбазов күрсәтүенә таянып, Җәлилне хыянәтче дип санап, 1946-1952 елларда аңа каршы җинаять эше кузгаталар. Бу сылтаманы тикшерер өчен «компетентлы органнар»дан хәтта Көньяк Америкага да махсус кеше җибәрәләр… Нигә соң әле Җәлил турында ишетелгәнне шулай нык тикшерәләр, ә Баттал турында гайбәт дәвам иттерелә – яшерен булмаган шундый чыганаклар була торып та?! Артык ышанучанлыгын монда кем күрсәтә соң, «мөхтәрәм язучыларыбыз һәм тарихчы галимнәребез» түгелме?

***
Әсирлектә Җәлил шәп шигырьләр язган, шуңа күрә дә аның патриотик шигырьләренең бер өлеше туган иленә кайта алган, дип уйлыйм. Шуннан соң Җәлилне яшерен төркемнең оештыручысы һәм ялгышмый торган җитәкчесе, дип саный башлаганнар. Иконников хатларында, дата итеп, 1980 нче ел күрсәтелгән, ә Рафаэль Мостафин алар­ны беренче мәртәбә 2006 елда гына бастыра. Димәк, бу тарихи вак-төякләр киң җәмәгатьчелек өчен егерме алты ел буена сер булып торган!

Иптәшләренә биргән сүзендә торып, Фәрит Солтанбәков Баттал турындагы хатирәләре белән 2001 елда гына, китап язып, уртаклаша алган, анысы да (китап чыгаруы) балалары һәм бер киявенең матди ярдәмендә. Фәрит абый сөйләгәнчә, Абдулла абый үз мәзәкләре, шаян сүзләре белән иптәшләренең күңелләрен гел күтәреп торган, дуслары төшенкелекне, тоткынлыкта булуларын да онытып җи­бәр­­гән. Рафаэль Мостафин әйтүенчә, шуның өчен фашистлар Батталны аерым камерада тотарга тырышкан. Әллә шундый киң күңелле, җор холыклы булганга – Абдулла абыйны бүтәннәр өчен «яшен уздыргыч» итеп сайлаганнармы, дип тә уйлый башладым мин.

Тарих фәннәре докторы, Абделхан Әхтәмҗан «Муса Джалиль и его соратники в Сопротивлении фашизму» исемле китабында Баттал турында болай дип яза: «Именно к нему, человеку доверчивому, эсэсовцы подсадили провокатора, который и навёл на след подпольной группы» (94 бит); Туфан Миңнуллинның «Моңлы бер җыр» спектаклендә дә Баттал иптәшләре алдында үкенә: «Сез бит беләсез, мин бит ышанучан кеше. Әнә шул ышанучан булуым аркасында монда килеп каптык! Мине бит кешеләргә ышанырга өйрәттеләр; кеше булгач – минем өчен барысы яхшы. Кемнең чын кеше, кемнең сатлык җан икәнен аера алмыйм…». Шагыйрь Ренат Харис «Җәлилчеләр» поэмасында Батталның гаеп хисеннән өзгәләнүен күрсәтергә тырыша:

– Сатлык җанны таный алмадым
һәм күрсәттем җепнең очын мин.
Вөҗдан газабының ялкынын
йотып янам шуның өчен мин…

…Бу юллар әле ихтирам белән язылган, ә менә Диас Вәлиевнең «День «Икс» пьесасында (1986 елда сәхнәдә бер куелып, ул тиз онытылган да) Абдулланың иптәшләреннән берсе ярсулы тавыш белән: «Ну, почему Баттал ляпнул, что восстание состоится четырнадцатого! Ну, почему…», – дип кабатлый. Минемчә, Кормаш төркеме әгъзалары турында «яңа ачылган», ә чынбарлыкта күптән билгеле булган фактларга таянып язылган пьесаның өченче варианты килеп чыгуы дөрес булыр иде.

Юриспруденциядә: «Шикле фаразлар гаепләнүче файдасына юралырга тиеш», – дигән кагыйдә бар. Нигә соң җинаять ясаганнарга карата кулланыла торган бу кагыйдә патриот булып танылганнарга карата кулланылмый? Менә шулай, Кормаш белән Баттал әлегә төркемнәрендә ике «полюс» булып кала: беренчесен шуның җитәкчесе итеп танып бетермиләр, икенчесен исә халыкта Германиядә булган бөтен яшерен челтәрне беркатлылыгы аркасында ачкан кеше, дип саныйлар.

2008 елда Мари Республикасын­да урнашкан «Кичиер» санаторие­сында ял иткәндә, мин санаторий ки­тап­ханәсендә Мари Республикасы район­нарына багышланган берничә ки­тап күрдем. Мәсәлән: «История сёл и деревень Республики Марий Эл. Сборник документальных очерков». Бәрәңге районына багышланган китапның 158 битендә, Кормаш укы­тучы булып эшләгән Куян авылы турында шундый юллар таптым: «Немало подвигов совершено куянковцами на фронтах и в тылу. Особое предпоч­тение жители деревни отдают своему земляку Гайнану Курмашеву, боровшемуся с фашистами в плену рядом с поэтом-героем Мусой Джалилем. Г.Курмашев героически погиб, возглавляя антифашистскую подпольную группу в концлагере». Күргәнегезчә, авторлар бөтен нәрсәне үз исемнәре белән атарга оялмаганнар һәм Җәлил ролен кечерәйтеп күрсәткәнбез, дип санамыйлар. Ә авторлар итеп монда «координационный и редакционный советы, комитет Республики Марий Эл по делам архивов, Государственный архив Республики Марий Эл, администрация муниципального образования «Параньгинский район», дип язылган.

***
Алты елга якын әзерләнеп, 2009 елда мин кызым Наилә белән, ниһаять, Германиягә барып кайттым. (Кызыбыз Наилә инглизчә иркен сөйләшә, ә немецлар бу телне аңлый.) Берлинда таныш тәрҗемәчебез Джон Нокс белән өчебез Штауффенбергштрассе урамындагы Герман Каршылык музеена бардык; Татар-башкорт мәдәни үзәгенең рәисе Венера Вәгыйзова, безгә юл күрсәтеп, Кормаш төркеме әгъзалары җәзалап үтерелгән урынны – Плетцензее төрмәсенең мемориаль өлешен карадык, хәтта Берлинның Шарлоттенбург районы ЗАГСында Абдулла абыйның үтерелүе турындагы танык­лыкны да ала алдык. Герман Каршылык музееның компьютер базаларында Җәлилнең балачак рәсемнәреннән башлап, бөтен иҗаты диярлек чагылган, ә иптәшләренең – рәсемнәре дә, «үлем карточкалары» гына. Музей хәзмәткәре Андреас Хэрбст әфәнде (Andreas Herbst) Абдулла Баттал турында бөтен булган мәгълүматны үзенә җибәрүебезне үтенде. Казанга кайткач та без, аңа немец теленә тәрҗемә итеп, Абдулла абыйның биографиясен, берничә фоторәсемен юлладык. Берлиннан моңа җавап – «herzlichen Dank» алдык.

Гайнан Кормаш музее җитәкчесе Фәйрүзә Вәгыйзова белән элемтәгә кереп, шул ук елның декабрендә улым Камил белән әлеге авылга барып кайттым. Музейларын карап, мәктәп балаларына Берлинга баруыбыз хакында сөйләп, Кормашның туганнарына да кереп чыктык. Җәлил иптәшләренең үлгәннән соң орден белән бүләкләнүен монда белмәгәннәр дә, район үзәгендә – Бәрәңгедә Кормашка һәйкәл кую мәсьәләсе дә тынып калган.

2011 елның 25 августында, митингтан соң, Михаил Черепанов* мине абыйның фамилиясе телгә алынган хатлар белән таныштырды. Язучы Рафаэль Мостафинның легионерлар белән язышкан хатлары иде бу. Рафаэль әфәнде шуларны аңа васыять иткән булган. Хат авторлары язганча, Сәйфелмөлеков, Батталов, Хәсәновны немецларга хыянәтче Җәмалетдинов (Ямалетдинов) саткан.

Шул елны Михаил мине тагын бер «кызык» кәгазь белән таныштырды. Бу – Эстрин Е.А. исемле берәүнең 2011 елның 15 гыйнварында Россия президенты аппаратына җибәргән «идеологик диверсия»се, «Казанның үзәгендә ун хыянәтче һәм фашистларның астыртын булышчыларына урнаштырылган барельефлар» турындагы әләге. М.Черепанов үтенече белән, мин аңа Татарстанның мәдәният министрлыгына тапшырыр өчен, Эстрин язуына бәя биреп җибәрдем. Аның бу соңгы хатына, юридик бәя дә биреп, массакүләм матбугат чараларында бастырырга тәкъдим иттем – әлбәттә, автор фикерен үзгәртер дип түгел, гайбәт ташкынын туктатып карар өчен генә. Аның бу «кисәтүләр»е белән җәнҗаллы, «Барбаросс инкыйразы» исемле, суд бәяләмәсе буенча Муса Җәлилнең намусына кагылган пьеса арасында нинди аерма бар соң?! Кызганыч, бер аерма бар монда: пьеса буенча Татарстандагы РФ Прокуратурасы каршындагы тикшерү комитеты яла факты нигезендә җинаять эше кузгатса, ә Эстрин «исх. 2015-221 от 13.04.2011» номерлы «белгечләр»дән генә чираттагы җавап ала. Шул җавап аны чираттагы «сигнал» язуыннан туктата аламы соң?

Ә 2011 елның 9 сентябрендә, ни­һаять, миңа «Моңлы бер җыр» пье­са­сының авторы Туфан ага Миңнуллин җавап бирде. Аның белән очрашып сөйләшергә мин күптәннән тырыша идем. 25 августта митингта үзен күргәч, мәкаләмне кәгазьдә бастырып аңа тапшырырмын, дип килештек. «Син барысын да дөрес язгансың, шуңа күрә Абдулла Батталны гаепле итеп күрсәткән урынны пьесадан алып ташлармын», – диде Туфан ага. Күренекле драматургтан шундый сүзләрне ишетергә мин өметләнмәгән дә идем… Чыннан да, «Яңа Гасыр» телеканалы фондындагы пьеса язмасыннан ул урын юкка чыккан.

Кормаш төркеменең тарихын ныг­рак беләсе килеп, бервакыт, моны немецларның үзләреннән сорашып була бит, дигән фикер башыма килде. Берлиндагы Герман Каршылык музееның 2009 елдан бирле безгә таныш хезмәткәре Андреас Хэрбст әфәндегә шундый сорау белән мөрәҗәгать иттем: «Бу темадан «Geschichtes Stunde» – «тарих дәресе»н алыр өчен безгә нинди дә булса белгеч белән очрашып булмасмы икән?» – дидем. Хэрбст әфәнде безгә Бернд Флорат (Bernd Florath) исемле хезмәткәренең электрон адресын биреп, аны нәкъ шул төркем тарихы буенча эксперт, диде.

Ниһаять, 2013 елның 23 июлендә мин кызым белән икенче мәртәбә Берлинга очып килдем. Кызыбыз Наиләгә карап, бу юлы чит илгә барыр алдыннан хәтта мин дә бераз немец телен өйрәнеп, хәл кадәри сөйләшеп тә йөрдем. Икенче көнне без Хэрбст әфәндегә кереп, аннан алган адрес буенча Флорат әфәнденең эш урынына киттек. Ул – «элекке ГДРның хөкүмәт куркынычсызлыгы хезмәте документлары буенча федераль вәкаләтле вәкил» булып чыкты («Der Bundesbeauftragte für die Unterlagen des Staatssicherheitsdienstes der ehemaligen DDR»).

Бернд Флоратның безнең сорауларга биргән җавапларының асылы шул: 2002 елда Прага архивында Кормаш төркеме әгъзаларының «рейх дош­маннары» булуын исбатлый торган мәгълүмат табылганнан бирле бүтән яңалык юк. Бу төркемгә кагылышлы бердәнбер документ (ассызымлап әйтәм – сүз нәкъ документлар турында бара) – тоткындагы кешеләрнең тер­кәү карточкалары. Герр Флоратның эш урыны – федераль архивның бер өлеше. Хәрби архив Фрайбургта урнашкан. Хәрби суд архивы сугыштан соң Прагага күчерелгән, ләкин аның зуррак өлеше югалган, төркем әгъзаларыннан сорау алу протоколлары да сакланмаган. Легион солдатлары өчен төркем чыгарган газеталары да Фрайбургта булырга тиеш, тик алар хәзер дә укылмаган, чөнки рус, татар, гарәп хәрефләре белән бастырылган текстларны аңлаучы Германиядә табылмаган. Бу газеталарны профессор Абделхан Әхтәмҗан карап алырга җыена иде.

«Идел-Урал» легионындагы төркем немецларның пропаганда ячейкасы булып саналган. Ләкин татарлар һәм башкортлардан төзелгән беренче баталь­он Кызыл Армия ягына күчкәннән соң, гестапо, ул немецларга каршы агитация алып бара, дип шикләнә башлый һәм төркем әгъзаларын кулга алырга шул шик җитә дә. Гестапо өчен алар арасында аерма булмаган, барысы да «хыянәт» өчен хөкем ителгән. Төркемнәре фаш ителүендә дә кемнеңдер гаебен күрсәтә торган фактлар юк. Җәзалап үтерер алдыннан барысын да коточкыч рәвештә газаплаганнар…

Германиядән кайткач та кайберәүләр мондый фикер әйтте: имеш, анда музей белән төрмәгә кереп чыгар өчен генә вакыт, акча әрәм итәсе идеме?! – диделәр. Алай икән, нигә соң кешеләр үз туганнарының каберләре янына барып, аларны чистартып кайта?! Сугышта катнашучыларның оныклары, торыннары, бабаларының һәлак булган урыннарын беләсе килеп, эзләп йөри?! Яу кырында ятып калганнарның сөякләрен эзләүчеләр экспедицияләргә китә?! Ни өчен архивлар эшли?! Кемгәдер нахак гаеп тагылса, һәм бу гаепләнүче сезнең туганыгыз булса, ни эшләргә?!


источники:

http://www.kremnik.ru/node/422490

http://beznenmiras.ru/kem-ul-abdulla-battal/