Абдул Халим Мамуциев биография

«Никогда не думал, что смогу выступать…»

Он популярный проповедник, его лекции внимательно слушают, а в социальных сетях видео его проповедей размещают множество страниц и пабликов. Он находит такие слова и темы, которые откликаются в сердце каждого слушателя, вскрывают пороки общества, которые порой не замечают, считая незначительными.

А ведь именно из деталей нашего поведения – поступков, слов и мыслей – складывается наша вера и пишется та книга деяний, которая станет суровым следователем на допросе в день Великого суда.

Абдулла Хидирбеков родился и вырос в городе Каспийске. А начиналось его религиозное просвещение с малых лет. Семья, в которой он вырос, неотступно следовала канонам шариата даже в сложное для этого время.

Сотрудники портала ISLAMDAG.RU посетили мечеть Фатхуль Ислам в Каспийске, в которой уже много лет служит помощник муфтия республики Дагестан Абдулла Хидирбеков, и побеседовали с ним.

Расскажите, пожалуйста, с какого возраста и как началось ваше религиозное образование?

— В семье Хидирбековых даже в советские времена обучались и обучали религиозным наукам. Газимухаммад, сын Хидирбея, мой дедушка, ещё подростком начал учиться в селении Губден, потом в Акуша, это было до атеистического режима.

Дедушка был из состоятельной семьи. Его отец, мой прадед Хидирбей, всем сердцем желал, чтобы его сын стал учёным-богословом. Учиться он отправлял его в дальние сёла, преимущественно аварские.

Дед часто рассказывал о том периоде своей жизни. Трудное было время. Отопления не было, дров, чтобы обогреться, тоже. Мутаалимы надевали большие тулупы, укутывались в них и учились. Ели один раз в день хинкал. Готовили его сами. Сварят и весь день едят эти кусочки теста. Бывало, хинкал так черствел, что они его грызли. А дома у него жили богато. Для чего это делалось? Чтобы ильму познавалось в трудностях. Учёные разъясняют нам: когда человеку трудно – он ближе всего ко Всевышнему Аллаху. Через эти трудности и ограничения во всём мирском лучше познаётся ильму. Бывало, мутаалимы выходили в село, просили молочную сыворотку. Она была для них и напитком, и соусом к хинкалу.

Вот так выучился мой дедушка, а потом уже сам обучал. Ученики приходили к нему из разных городов и сёл даже в советские времена, хотя в то время было очень опасно обучать исламским наукам. Его ученики вспоминали: «Никогда он не говорил плохо о советской власти, не высказывал возмущений существующим положением вещей и режимом». Почему? Потому что если бы он этим занимался, медресе и его религиозную деятельность прикрыли бы.

Он обучил и своих детей – моего отца и его братьев. Мой отец был старшим сыном в семье. А потом началась коллективизация, имущество дедушки конфисковали, его отправили в ссылку. Мой отец в 16 лет пошёл работать, чтобы поднять на ноги младших.

Обучаться, посвящать себя наукам у него возможности не было, но из него получился хороший предприниматель. Ещё в юности он дал себе слово: «Если у меня будет сын, я посвящу себя тому, чтобы он стал богословом». Отец с детства показал мне пример поведения истинного мусульманина.

Чему вас учил отец, какие наставления давал?

— Он всегда говорил: «Учись». Мне было шесть лет, когда он начал закладывать в меня эту мысль. Он говорил: «Обучайся, познавай, я обеспечу твою жизнь, дам то, что необходимо». Он хотел, чтобы все мои устремления были направлены на познание ильму.

Когда мне исполнилось 15 лет, только открылась мечеть Фатхуль Ислам. Вызывает меня мой отец и говорит: «Ты будешь муэдзином в этой мечети». А мне только 15 исполнилось.

Помню, что заплакал от осознания той ответственности, которую на меня возложили. Муэдзин – это человек, который постоянно смотрит на часы, всегда в состоянии готовности. А я ведь по сути был ещё ребёнком. Рядом море, мы с друзьями ходили купаться. И вот вся эта беззаботная юность для меня закончилась.

Как-то, уже будучи муэдзином, я катался на велосипеде, и меня остановил пожилой прихожанин мечети и спросил: «Тебе не стыдно кататься на велосипеде?» Вот такая ответственность была на мне как на муэдзине.

Я старался соответствовать, порой замещал имама на коллективной молитве. А спустя время узнал, что ту зарплату муэдзина, которую мне платили в мечети, оказывается передавал мне отец через имама, он не хотел, чтобы деньги мечети расходовались на мою зарплату.

Какое наставление вашего отца вам запомнилось, которым вы руководствуетесь по сей день?

— Отец постоянно наставлял меня. Не только отец, но и его брат Мух’аммад Али, мой дядя. Он говорил: «Всегда доводи начатое до конца. Пророк Мух’аммад (мир ему и благословение Аллаха) говорил: «Поистине, Аллах любит, когда кто-то из вас выполняет какую-нибудь работу и делает это с умением«. (Табарани, Абу Я‘ла) То есть выполняет работу в совершенстве. Всё, что начинаешь, делай хорошо во всех аспектах этого дела, чтобы люди не смогли сказать о тебе плохо».

И он постоянно предупреждал меня: «Не думай, что если твой дед был алимом, ты должен этим гордиться, нет, ты простой человек, сам заработай довольство Аллаха. Если Аллах тобой доволен, люди тебя тоже полюбят».

Когда вы записывали свою первую проповедь, долго ли готовились к съёмке, волновались?

— Знаете, я никогда не думал, что смогу встать и выступить, прочитать проповедь, настолько я был стеснителен. Бывало, даже когда азан читал, стеснялся. В моей семье старшие учили меня: «Те истинные знания, что вы получали от ваших алимов, от ваших наставников, от предков, ту чистую религию, которая сохранилась в Дагестане, вы должны передать потомкам. Никакой другой цели – заработать, возвыситься – не должно быть у вас». Вот это была основная цель моя и моих предков. И этому я учу своих учеников. В своих намерениях нельзя допускать мысль о мирских благах.

Это цель. А какой была сверхзадача, к примеру – улучшить нравы человеческого общества, сделать мир лучше?

— Мир становится лучше, когда сам становишься лучше. Когда улучшаешь себя, свой нрав, нравы своей семьи, учеников, вот тогда мир становится лучше. Он не станет лучше, если намерение – изменить мир. Воспитывай себя.

Учёные говорят: «Состояние одного человека влияет на тысячу людей, в то время как тысяча людей не могут повлиять на одного человека». Человек должен стремиться воспитать себя ради Всевышнего Аллаха.

Как же вы со своей природной застенчивостью решились записывать видео проповедей, которые тиражируются в соцсетях и слушают сотни людей?

— Это было примерно семь лет назад. В то время, и не только у нас в Каспийске, на свои лекции собирали слушателей люди, которые не обладали истинными знаниями, представители лжеидеологии. Они прямо требовали, чтобы молодёжь приходила на их лекции.

К нам в мечеть приходили эти люди и требовали, чтобы мы собирали молодёжь, и в приказном порядке загоняли их на лекции. Мы, естественно, отказались выполнять их бесцеремонные требования. В ответ они нам сказали, что мы не обладаем знаниями, не даём знаний молодёжи, и требовали пустить их в мечети и дать им возможность внедрять их идеологию в массы.

— Да. Критическая точка.

— Совершенно, верно. Есть хадис Пророка (мир ему и благословение Аллаха): «Когда начнётся смута, знающий человек пусть покажет свои знания…» Вот тогда появилась необходимость выйти к людям с проповедями.

К первой своей лекции, честно говоря, я готовился неделю (смеётся). Думал: «Что же рассказать? Как сказать?». Аль-х’амду ли-Лляһ, в то же время появились братья, которые подарили нам камеру. И мы начали записывать видео лекций и проповедей. В период до пандемии мы их и записывали.

Ваши лекции весьма популярны в интернете среди слушателей, зрителей. Как вы находите ключ к их сердцам?

— Придерживаюсь такого правила: когда читаешь лекцию, проповедь, нужно иметь обратную связь – контакт со слушателем, как будто сидите перед собеседником и ведёте беседу. Про камеру нужно забыть. Скованность портит впечатление от лекции.

Не бойтесь допустить речевую ошибку, ничего страшного не произойдёт, если вы ошибётесь, где-то неправильно поставите ударение. Не стесняйтесь акцента, это же естественно. Пытаясь уследить за всем этим, вы можете упустить смысл того, что хотите сказать. Я проповедникам советую.

Мне даже как-то позвонил один нездешний журналист из Центральной России и спросил: «Кто вам сказал, что вам можно жестикулировать во время проповеди?» Я отвечаю: «Никто. Просто я так разговариваю, сопровождая свою речь жестами, но я не зацикливаюсь на этом. Я стараюсь разговаривать так, как я разговариваю в обычной жизни».

Как вы находите актуальные темы для своих проповедей?

— Наблюдаю. К примеру, люди обсуждают кого-то, и я невольно становлюсь тому свидетелем и посвящаю проповедь гибату. Или вижу случай, как кто-то кого-то обидел, старший проявил жестокость по отношению к младшему, и так далее.

Иногда говорю слушателям: «Я буду рассказывать вам о том, что происходит у нас тут, в Дагестане, в нашем городе, в нашем коллективе, в нашей семье, а не где-то, когда-то». Я стараюсь разбирать повседневные современные проблемы общества. И я не ограничиваю время продолжительности лекций. Порой мне даже не хватает времени.

В любом деле бывает переломный, кризисный период, был ли такой у вас?

— Да. Был. Когда скоропостижно скончался мой дядя Мух’аммад Али. Всё произошло за два месяца. У него обнаружили онкозаболевание, и через два месяца он нас покинул. Вот тогда был нелёгкий период.

Когда он умирал, я сказал ему: «Твоя семья нуждается в тебе». Я имел в виду тех нуждающихся, которых он опекал. А он, оказывается, многих опекал, регулярно помогал тем, кто нуждался в помощи. Мысль продолжить его работу помогала мне держаться.

В Исламе есть такая традиция, когда проповедники дают наставления, они лично следуют этому наставлению. Как происходит у вас? Следуете ли вы лично той морали, которая есть в каждой вашей проповеди?

— Да. К примеру, не помню, чтобы хоть раз я призывал к аскетизму – бросить всё, ограничить свою жизнь лишь поклонением, потому что я сам не аскет. Я люблю комфорт, блага, которые есть в этой земной жизни, помимо религиозной деятельности я ещё и предприниматель. И я не стану призывать к аскетизму. Если я не могу искоренить что-то в себе, то и в лекции не затрагиваю этого. Если люди увидят какой-то недостаток в моём поведении, они ведь скажут: «Вот, призывает, а сам не придерживается этого». Нельзя этого допускать.

Какие отзывы вам пишут в соцсетях?

— Соцсети ведут помощники, Аль-х’амду ли-Лляh. Я этому рад ещё и потому, что всякий раз, когда открывал комментарии, натыкался на одобрительные высказывания, и чтобы избежать самодовольства, завёл помощников, которые ведут профили.

Есть такая история: иблис решил сбить с правильного пути одного праведника. Приняв иной облик, иблис пришёл к нему и всячески испытывал его на прочность. Но, потерпев неудачу, он засобирался обратно. На прощание он сказал праведнику: «У меня не получилось сбить тебя с истины, хотя я пытался по-всякому». Праведник ответил: «Как только ты зашёл, я понял, что это ты». А иблис уходя, обернулся и заявил: «Клянусь, такого, как ты, я ещё не видел. Ах, какой ты знаток!». Праведник отвечает: «Проклятый! Даже уходя, ты не теряешь надежды и пытаешься вызвать у меня самодовольство». Это самая трудноизлечимая болезнь – самодовольство.

Какое наставление вы дадите вашим слушателям, коих много и среди читателей портала ISLAMDAG.RU?

— Мы часто видим последствия того, что человек не может контролировать себя, свой нафс. Если мы начнём контролировать своё эго, проявлять милость к младшим, уважать старших и если не будем стремиться одержать победу в споре, то смуты станет меньше.

Как говорил имам Аш-Шафи‘и: «Я всегда желал, чтобы мой оппонент меня победил в споре». А эти люди не вели праздные, бытовые споры, темы их диспутов были религиозные.

Выходите из конфликтов, не оскорбляя друг друга, уступайте в споре, пытайтесь понять другого, прощайте нанесённые оскорбления. Тогда не будет громких конфликтов с трагическим исходом. Учитесь больше слушать и меньше разговаривать.

— Мы благодарим вас за то, что вы нашли время для интервью, за честность и откровенность.

Говорят, Родина – там, где бьётся сердце. Хвала Всевышнему, за то, что на земле Дагестана жили и живут люди, которые передают истинные знания и религию следующим поколениям. Ведь в этом счастье и благодать Дагестана и его жителей.

Каждый, кто задумается, оглянется вокруг, увидит, сколько благ есть у нас, у дагестанцев. Но сколько труда стоит за этим? Труда наших предков, труда богословов, религиозных деятелей, которые неустанно трудились и трудятся, чтобы сохранить уникальную благодать Дагестана. Благодать, которую не найдёшь больше нигде.

Беседовала Айша Тухаева

Важное примечание: Букву «х» в слове «Аллах» следует произносить как английскую букву «h».

Старшина присяжных вышла замуж за лидера «Джамаата»

Жительница Ульяновска Аня Малиновская стала второй женой бывшего друга Хаттаба

Абдул-Халим Абдулкаримов известен всей России как человек, которому приписывали «авторство» теракта в Каспийске. 9 мая 2002 года во время парада в маленьком дагестанском городке произошел страшный взрыв. 46 человек погибло, 139 были ранены. Одним из организаторов этого теракта следствие назвало Абдулкаримова. Но найти его оказалось сложнее, чем обвинить.

«Мне предлагали миллион за голову Хаттаба. Я отказался»

Абдулкаримов родом из маленького села в Хасавьюртском районе Дагестана. Кораном увлекался с детства. В школе разбирал священное писание мусульман, в армии до хрипоты спорил с замполитом на религиозные темы. После службы Абдул-Халим несколько лет провел в учениках у одного из авторитетнейших мулл Союза, выучил арабский язык.

В родное село Абдулкаримов вернулся уважаемым человеком. Но его родина сильно преобразилась. Из прибежища землепашцев и виноделов, приграничный Хасавьюртский район превратился в стратегический пункт дислокации российских войск в Чечне.

-Однажды меня пригласили в ФСБ и предложили деньги. Миллион долларов за то, что я помогу ликвидировать Хаттаба. Я не скрываю, что был знаком с этим человеком. Я многих знал по обе стороны фронта, – говорит Абдукаримов. – Не думайте, что я сторонник этого человека. Просто я не дурак. Полковник ФСБ мне прямо сказал: получишь звание генерала и Героя России, станешь богачом. Вот только кто потом защитил бы мою семью от боевиков?

Отказавшись от заманчивого предложения, Абдул-Халим, по его словам, сам стал мишенью для спецслужб. Первый раз его посадили в изолятор после взрыва около Дома быта в Хасавьюрте.

-Меня держали неделю, а потом сняли все обвинения. Доказательств у них не было. Но в военное время судят быстро. Из камеры меня снова проводили в ФСБ. И снова повторили предложение: голова Хаттаба в обмен на три миллиона долларов. Я отказался. Тогда полковник сказал, что посадит меня на всю жизнь. Но дал уйти спокойно из кабинета.

Спецназ прострелил почку

С первой женой Абдулкаримов прожил до 1998 года. Она родила ему троих детей, а потом ушла. Официальная версия – не сошлись характерами. Неофициальная – не выдержала жестких требований мужа. Абдул-Халим был приверженцем полного соблюдения всех норм шариата. Но в холостяках он ходил недолго. Легко охмурил хозяйку парфюмерного салона. Она родила ему еще двоих малышей.

9 мая 2001 года в Каспийске произошел теракт. Абдулкаримов утверждает, в тот момент он с женой был на свадьбе, за 250 километров от места взрыва. Но искать спецслужбы в первую очередь начали именно его.

Когда ответственность за произошедшее в Каспийске взял на себя Хаттаб, ФСБ решило еще раз наведаться к «божьему человеку» Абдул-Халиму. Но уже не с предложением, а с обыском.

– Я решил бежать: уехать в Саудовскую Аравию, совершить хадж, и продолжить духовную учебу. Но мне не дали загранпаспорт. Тогда я переехал вглубь России. На родине мне покоя бы не дали, – объясняет свое решение мужчина.

Спецслужбы искали Абдулкаримова почти пять лет. Абдул-Халим обосновался в Ульяновске, стал одним из организаторов региональной ячейки исламской организации «Джамаат». Средства на существование добывались разбоями и грабежами.

Абдулкаримов перевез на Волгу всю свою большую семью. Но через год «Джамаат» накрыло ФСБ. Абдул-Халим чудом сумел снова исчезнуть. Задержать его удалось только в Астрахани. Спецназ прострелил ему живот: раненому пришлось удалять почку.

А дальше был этап, следственный изолятор, суды… Высокие чины рапортовали о поимке опасного террориста, родственники погибших штурмовали зал заседаний: пытались разорвать на части обвиняемого Абдулкаримова. В изоляторе он пережил пытки и мучения. Никто не жалел террориста. Говорили, что ему грозит пожизненное заключение.

Но все обернулось иначе. Суд присяжных признал Абдулкаримова непричастным к взрыву в Каспийске и терроризму. Остались только статьи за ношение оружия, побои и покушение на убийство. Сразу после заседания его этапировали в Ульяновск. Чтобы он ответил за участие в «Джамаате».

-Я же на процессе в Ульяновске честно сказал, что было, чего не было. За это и осудили, – считает Абдул-Халим.

-Все только и делали, что ходили и обсуждали зверства Абдулкаримова. Даже судья. Она нам рассказывала, как он отрезал водителю руку. Но ведь это не доказано, – пожаловалась нам Анна Малиновская.

«Люблю и его, и юбки»

Эта православная девушка из Ульяновска была на суде старшиной присяжных.

-Сначала мне его было просто жалко. А потом поняла, что люблю его. Он сидел за решеткой такой мудрый, мужественный… Потом он сказал: «Что совершил, за то отвечу. А вот чужого мне не надо». Тогда-то я и поняла, что это мой мужчина, – призналась «Комсомолке» Анна.

К приговору своего любимого она добавила два года за разбой. В общей сложности Абдулкаримов получил 13 лет колонии строгого режима. Анна и Абдул-Халим начали переписываться. Утром она глядела на него сквозь решетку, а вечером сочиняла любовные послания.

Когда приговор вступил в силу, Анна и Абдул-Халим решили пожениться. Свадьба прошла в ульяновской мечети. По исламским традициям в подобном случае роль жениха исполнил мулла. Аня стала второй законной женой Абдулкаримова.

-Я считаю, что многоженство – это правильно. Если я люблю двух женщин, почему я не могу на обеих жениться? Разве лучше иметь любовницу? – объяснил Абдул-Халим.

В последний раз молодожены виделись на суде. Сейчас Аня улаживает дела мужа на воле, переписывается с его первой женой – спрашивает, чем помочь, когда она приедет в Ульяновск. Подает апелляции в вышестоящие суды. Близко увидеться они смогут лишь на длительном свидании, до которого ждать, как минимум, месяц.

– К нему должны приехать родственники из Дагестана. Может и мне удастся пробиться, – мечтает Анна.

Молодая жена не собирается принимать ислам. Несмотря на упреки мужа, Аня продолжает носить любимые короткие юбки и облегающие джинсы. А о платке на голове и вовсе не думают. Мужа это приводит в бешенство. В молодой семье уже случались первые скандалы «на бумаге».

– Ну что поделать, если мне так удобно. Вот и его люблю, и юбки! – говорит Аня.

«Никогда не думал, что смогу выступать…»

Он популярный проповедник, его лекции внимательно слушают, а в социальных сетях видео его проповедей размещают множество страниц и пабликов. Он находит такие слова и темы, которые откликаются в сердце каждого слушателя, вскрывают пороки общества, которые порой не замечают, считая незначительными.

А ведь именно из деталей нашего поведения – поступков, слов и мыслей – складывается наша вера и пишется та книга деяний, которая станет суровым следователем на допросе в день Великого суда.

Абдулла Хидирбеков родился и вырос в городе Каспийске. А начиналось его религиозное просвещение с малых лет. Семья, в которой он вырос, неотступно следовала канонам шариата даже в сложное для этого время.

Сотрудники портала ISLAMDAG.RU посетили мечеть Фатхуль Ислам в Каспийске, в которой уже много лет служит помощник муфтия республики Дагестан Абдулла Хидирбеков, и побеседовали с ним.

Расскажите, пожалуйста, с какого возраста и как началось ваше религиозное образование?

— В семье Хидирбековых даже в советские времена обучались и обучали религиозным наукам. Газимухаммад, сын Хидирбея, мой дедушка, ещё подростком начал учиться в селении Губден, потом в Акуша, это было до атеистического режима.

Дедушка был из состоятельной семьи. Его отец, мой прадед Хидирбей, всем сердцем желал, чтобы его сын стал учёным-богословом. Учиться он отправлял его в дальние сёла, преимущественно аварские.

Дед часто рассказывал о том периоде своей жизни. Трудное было время. Отопления не было, дров, чтобы обогреться, тоже. Мутаалимы надевали большие тулупы, укутывались в них и учились. Ели один раз в день хинкал. Готовили его сами. Сварят и весь день едят эти кусочки теста. Бывало, хинкал так черствел, что они его грызли. А дома у него жили богато. Для чего это делалось? Чтобы ильму познавалось в трудностях. Учёные разъясняют нам: когда человеку трудно – он ближе всего ко Всевышнему Аллаху. Через эти трудности и ограничения во всём мирском лучше познаётся ильму. Бывало, мутаалимы выходили в село, просили молочную сыворотку. Она была для них и напитком, и соусом к хинкалу.

Вот так выучился мой дедушка, а потом уже сам обучал. Ученики приходили к нему из разных городов и сёл даже в советские времена, хотя в то время было очень опасно обучать исламским наукам. Его ученики вспоминали: «Никогда он не говорил плохо о советской власти, не высказывал возмущений существующим положением вещей и режимом». Почему? Потому что если бы он этим занимался, медресе и его религиозную деятельность прикрыли бы.

Он обучил и своих детей – моего отца и его братьев. Мой отец был старшим сыном в семье. А потом началась коллективизация, имущество дедушки конфисковали, его отправили в ссылку. Мой отец в 16 лет пошёл работать, чтобы поднять на ноги младших.

Обучаться, посвящать себя наукам у него возможности не было, но из него получился хороший предприниматель. Ещё в юности он дал себе слово: «Если у меня будет сын, я посвящу себя тому, чтобы он стал богословом». Отец с детства показал мне пример поведения истинного мусульманина.

Чему вас учил отец, какие наставления давал?

— Он всегда говорил: «Учись». Мне было шесть лет, когда он начал закладывать в меня эту мысль. Он говорил: «Обучайся, познавай, я обеспечу твою жизнь, дам то, что необходимо». Он хотел, чтобы все мои устремления были направлены на познание ильму.

Когда мне исполнилось 15 лет, только открылась мечеть Фатхуль Ислам. Вызывает меня мой отец и говорит: «Ты будешь муэдзином в этой мечети». А мне только 15 исполнилось.

Помню, что заплакал от осознания той ответственности, которую на меня возложили. Муэдзин – это человек, который постоянно смотрит на часы, всегда в состоянии готовности. А я ведь по сути был ещё ребёнком. Рядом море, мы с друзьями ходили купаться. И вот вся эта беззаботная юность для меня закончилась.

Как-то, уже будучи муэдзином, я катался на велосипеде, и меня остановил пожилой прихожанин мечети и спросил: «Тебе не стыдно кататься на велосипеде?» Вот такая ответственность была на мне как на муэдзине.

Я старался соответствовать, порой замещал имама на коллективной молитве. А спустя время узнал, что ту зарплату муэдзина, которую мне платили в мечети, оказывается передавал мне отец через имама, он не хотел, чтобы деньги мечети расходовались на мою зарплату.

Какое наставление вашего отца вам запомнилось, которым вы руководствуетесь по сей день?

— Отец постоянно наставлял меня. Не только отец, но и его брат Мух’аммад Али, мой дядя. Он говорил: «Всегда доводи начатое до конца. Пророк Мух’аммад (мир ему и благословение Аллаха) говорил: «Поистине, Аллах любит, когда кто-то из вас выполняет какую-нибудь работу и делает это с умением«. (Табарани, Абу Я‘ла) То есть выполняет работу в совершенстве. Всё, что начинаешь, делай хорошо во всех аспектах этого дела, чтобы люди не смогли сказать о тебе плохо».

И он постоянно предупреждал меня: «Не думай, что если твой дед был алимом, ты должен этим гордиться, нет, ты простой человек, сам заработай довольство Аллаха. Если Аллах тобой доволен, люди тебя тоже полюбят».

Когда вы записывали свою первую проповедь, долго ли готовились к съёмке, волновались?

— Знаете, я никогда не думал, что смогу встать и выступить, прочитать проповедь, настолько я был стеснителен. Бывало, даже когда азан читал, стеснялся. В моей семье старшие учили меня: «Те истинные знания, что вы получали от ваших алимов, от ваших наставников, от предков, ту чистую религию, которая сохранилась в Дагестане, вы должны передать потомкам. Никакой другой цели – заработать, возвыситься – не должно быть у вас». Вот это была основная цель моя и моих предков. И этому я учу своих учеников. В своих намерениях нельзя допускать мысль о мирских благах.

Это цель. А какой была сверхзадача, к примеру – улучшить нравы человеческого общества, сделать мир лучше?

— Мир становится лучше, когда сам становишься лучше. Когда улучшаешь себя, свой нрав, нравы своей семьи, учеников, вот тогда мир становится лучше. Он не станет лучше, если намерение – изменить мир. Воспитывай себя.

Учёные говорят: «Состояние одного человека влияет на тысячу людей, в то время как тысяча людей не могут повлиять на одного человека». Человек должен стремиться воспитать себя ради Всевышнего Аллаха.

Как же вы со своей природной застенчивостью решились записывать видео проповедей, которые тиражируются в соцсетях и слушают сотни людей?

— Это было примерно семь лет назад. В то время, и не только у нас в Каспийске, на свои лекции собирали слушателей люди, которые не обладали истинными знаниями, представители лжеидеологии. Они прямо требовали, чтобы молодёжь приходила на их лекции.

К нам в мечеть приходили эти люди и требовали, чтобы мы собирали молодёжь, и в приказном порядке загоняли их на лекции. Мы, естественно, отказались выполнять их бесцеремонные требования. В ответ они нам сказали, что мы не обладаем знаниями, не даём знаний молодёжи, и требовали пустить их в мечети и дать им возможность внедрять их идеологию в массы.

— Да. Критическая точка.

— Совершенно, верно. Есть хадис Пророка (мир ему и благословение Аллаха): «Когда начнётся смута, знающий человек пусть покажет свои знания…» Вот тогда появилась необходимость выйти к людям с проповедями.

К первой своей лекции, честно говоря, я готовился неделю (смеётся). Думал: «Что же рассказать? Как сказать?». Аль-х’амду ли-Лляһ, в то же время появились братья, которые подарили нам камеру. И мы начали записывать видео лекций и проповедей. В период до пандемии мы их и записывали.

Ваши лекции весьма популярны в интернете среди слушателей, зрителей. Как вы находите ключ к их сердцам?

— Придерживаюсь такого правила: когда читаешь лекцию, проповедь, нужно иметь обратную связь – контакт со слушателем, как будто сидите перед собеседником и ведёте беседу. Про камеру нужно забыть. Скованность портит впечатление от лекции.

Не бойтесь допустить речевую ошибку, ничего страшного не произойдёт, если вы ошибётесь, где-то неправильно поставите ударение. Не стесняйтесь акцента, это же естественно. Пытаясь уследить за всем этим, вы можете упустить смысл того, что хотите сказать. Я проповедникам советую.

Мне даже как-то позвонил один нездешний журналист из Центральной России и спросил: «Кто вам сказал, что вам можно жестикулировать во время проповеди?» Я отвечаю: «Никто. Просто я так разговариваю, сопровождая свою речь жестами, но я не зацикливаюсь на этом. Я стараюсь разговаривать так, как я разговариваю в обычной жизни».

Как вы находите актуальные темы для своих проповедей?

— Наблюдаю. К примеру, люди обсуждают кого-то, и я невольно становлюсь тому свидетелем и посвящаю проповедь гибату. Или вижу случай, как кто-то кого-то обидел, старший проявил жестокость по отношению к младшему, и так далее.

Иногда говорю слушателям: «Я буду рассказывать вам о том, что происходит у нас тут, в Дагестане, в нашем городе, в нашем коллективе, в нашей семье, а не где-то, когда-то». Я стараюсь разбирать повседневные современные проблемы общества. И я не ограничиваю время продолжительности лекций. Порой мне даже не хватает времени.

В любом деле бывает переломный, кризисный период, был ли такой у вас?

— Да. Был. Когда скоропостижно скончался мой дядя Мух’аммад Али. Всё произошло за два месяца. У него обнаружили онкозаболевание, и через два месяца он нас покинул. Вот тогда был нелёгкий период.

Когда он умирал, я сказал ему: «Твоя семья нуждается в тебе». Я имел в виду тех нуждающихся, которых он опекал. А он, оказывается, многих опекал, регулярно помогал тем, кто нуждался в помощи. Мысль продолжить его работу помогала мне держаться.

В Исламе есть такая традиция, когда проповедники дают наставления, они лично следуют этому наставлению. Как происходит у вас? Следуете ли вы лично той морали, которая есть в каждой вашей проповеди?

— Да. К примеру, не помню, чтобы хоть раз я призывал к аскетизму – бросить всё, ограничить свою жизнь лишь поклонением, потому что я сам не аскет. Я люблю комфорт, блага, которые есть в этой земной жизни, помимо религиозной деятельности я ещё и предприниматель. И я не стану призывать к аскетизму. Если я не могу искоренить что-то в себе, то и в лекции не затрагиваю этого. Если люди увидят какой-то недостаток в моём поведении, они ведь скажут: «Вот, призывает, а сам не придерживается этого». Нельзя этого допускать.

Какие отзывы вам пишут в соцсетях?

— Соцсети ведут помощники, Аль-х’амду ли-Лляh. Я этому рад ещё и потому, что всякий раз, когда открывал комментарии, натыкался на одобрительные высказывания, и чтобы избежать самодовольства, завёл помощников, которые ведут профили.

Есть такая история: иблис решил сбить с правильного пути одного праведника. Приняв иной облик, иблис пришёл к нему и всячески испытывал его на прочность. Но, потерпев неудачу, он засобирался обратно. На прощание он сказал праведнику: «У меня не получилось сбить тебя с истины, хотя я пытался по-всякому». Праведник ответил: «Как только ты зашёл, я понял, что это ты». А иблис уходя, обернулся и заявил: «Клянусь, такого, как ты, я ещё не видел. Ах, какой ты знаток!». Праведник отвечает: «Проклятый! Даже уходя, ты не теряешь надежды и пытаешься вызвать у меня самодовольство». Это самая трудноизлечимая болезнь – самодовольство.

Какое наставление вы дадите вашим слушателям, коих много и среди читателей портала ISLAMDAG.RU?

— Мы часто видим последствия того, что человек не может контролировать себя, свой нафс. Если мы начнём контролировать своё эго, проявлять милость к младшим, уважать старших и если не будем стремиться одержать победу в споре, то смуты станет меньше.

Как говорил имам Аш-Шафи‘и: «Я всегда желал, чтобы мой оппонент меня победил в споре». А эти люди не вели праздные, бытовые споры, темы их диспутов были религиозные.

Выходите из конфликтов, не оскорбляя друг друга, уступайте в споре, пытайтесь понять другого, прощайте нанесённые оскорбления. Тогда не будет громких конфликтов с трагическим исходом. Учитесь больше слушать и меньше разговаривать.

— Мы благодарим вас за то, что вы нашли время для интервью, за честность и откровенность.

Говорят, Родина – там, где бьётся сердце. Хвала Всевышнему, за то, что на земле Дагестана жили и живут люди, которые передают истинные знания и религию следующим поколениям. Ведь в этом счастье и благодать Дагестана и его жителей.

Каждый, кто задумается, оглянется вокруг, увидит, сколько благ есть у нас, у дагестанцев. Но сколько труда стоит за этим? Труда наших предков, труда богословов, религиозных деятелей, которые неустанно трудились и трудятся, чтобы сохранить уникальную благодать Дагестана. Благодать, которую не найдёшь больше нигде.

Беседовала Айша Тухаева

Важное примечание: Букву «х» в слове «Аллах» следует произносить как английскую букву «h».


источники:

http://ulpressa.ru/2006/08/17/article14616/

http://islamdag.ru/vse-ob-islame/54208