А Веселый Краткая биография

Артем Веселый: почему, вопреки псевдониму, жизнь писателя была нерадостной?

27-го сентября 1899 года, 110 лет назад, в Самаре, в бедной семье волжского грузчика Ивана Кочкурова родился сын, названный Николаем. Жена Ивана — Федора — родила в общей сложности 14 детей, но выжили только двое — Николай и его брат Василий. К слову, датой рождения Николая поставили не 27-е, а 29-е сентября.

В семь лет Николай отправился в церковно-приходскую школу, спустя шесть лет стал учащимся трехклассного земского училища, а после его окончания Кочкуров-младший устроился работать на трубочный завод. Здесь он, несмотря на свои 14 лет, прибился к анархистам, ему нравились риск и отчаяние, бесшабашность и разнузданность людей, для которых законы были «не писаны».

Ему относительно повезло — его не забрили на фронт, когда началась Первая мировая война (возрастом не вышел), но это не значит, что молох войны не коснулся Николая. Он не только остро переживал, что гибнет цвет нации, но и всячески боролся за то, чтобы это «безобразие» прекратить. Всеми доступными ему способами — едет на фронт агитировать солдат в духе большевистского: «Штыки — в землю». Как его не задержали и не расстреляли, остается только гадать.

На фронте он появился в 1916 году. Но еще раньше начал вести дневник, в который записывал увиденное, услышанное, прочувствованное. Он писал хлестко, быстро, не очень-то заботясь о какой-то сюжетной линии. Писал историю своих современников. Забегая вперед, скажу, что несколько лет спустя, когда Николай Кочкуров (тогда уже Артем Веселый, это один из нескольких его псевдонимов) задумал что-то «подправить», чтобы все выглядело «политературнее», он увидел: все должно оставаться как есть. И не стал ничего править.

«…Грозен — в багровых бликах — закатывался тысяча девятьсот шестнадцатый год.

Серп войны пожинал жизни колосья.

Церкви и мечети, кирки и костелы были переполнены плачущими, скорбящими, стенающими, распростертыми ниц.

Катили эшелоны с хлебом, мясом, тухлыми консервами, гнилыми сапогами, пушками, снарядами… И все это фронт пожирал, изнашивал, рвал, расстреливал.

В клещах голода и холода корчились города, к самому небу неслись стоны деревень, но неумолкаючи грохотали военные барабаны и гневно рыкали орудия, заглушая писк гибнущих детей, вопли жен и матерей.

Горе гостило, и беды свивали гнездо в аулах Чечни и под крышей украинской хаты, в казачьей станице и в хибарках рабочих слободок. Плакала крестьянка, шагая за плугом по пашне. Плакала горожанка, уронив голову на скорбный лист, на котором — против дорогого имени — горело страшное слово: «Убит». Рыдала фламандская рыбачка, с тоскою глядючи в море, поглотившее моряка. В таборе беженцев — под телегою — рыдала галичанка над остывающим трупом дитяти. Не утихаючи вихрились вопли у призывных пунктов, казарм и на вокзалах Тулона, Курска, Лейпцига, Будапешта, Неаполя».

Это отрывок из начала его книги «Россия, кровью умытая» — суровой, непричесанной правды о войне. Книги, которая одинаково нравилась всем. И большевикам (вот до чего довел страну царизм!) и тем, кто после 1919−1920 годов оказался вне России (только большевики могли ввергнуть страну в такой хаос!).

«Россия, кровью умытая» появилась на свет ровно через десять лет после начала описываемых событий, в 1926 году. Но книги могло и не быть, потому что смерть столько раз караулила будущего писателя, что, казалось, ему не выскользнуть из этих цепких объятий. Но каждый раз Фортуна улыбалась бесшабашно веселому Кочкурову. Может быть, и псевдоним поэтому взял — Артем Веселый. Правда, веселье чаще всего было сквозь слезы.

Сначала его хотели «шлепнуть» чекисты. За статью «о злоупотреблениях ЧК и советских работников» в одной из самарских газет. Не успели. Вернее, не до этого было — поднял мятеж 45-тысячный чехословацкий корпус. В боях с белочехами за Самару Кочкуров был ранен, помещен в больницу, выдан контрреволюционными элементами. Когда чехи пришли его брать, сбежал, выпрыгнув через окно.

Судьба-злодейка зло подшутила над будущим писателем. В Мелекесском уезде (ныне — райцентр Димитровград) он был секретарем уездного комитета, а еще его от Самарского обкома РКП (б) направили в ЧК в качестве контролера. Правда, одновременно он был и редактором газеты «Знамя коммунизма». Однажды редактора подкараулили разгневанные читатели. Из кулаков. Чуть не забили, только в последний момент Николаю удалось сбежать…

А дальше снова бои, на этот раз против деникинцев. Открылась старая рана. Долечивается Кочкуров в Ефремове, здесь он выпускает газету «Красный пахарь». В том же 1919 году написал свою первую пьесу «Разрыв-трава».

В 1920 году ВЦИК направляет Николая на Кубань и Дон с агитационно-инструкторским поездом «Красный казак». При поезде была своя типография, будущего писателя назначили редактором газеты. А ведь парню шел только 20-й год…

Помимо выпуска поездной газеты Веселый начал сотрудничать с газетой «Гудок». По возвращении в Москву, в 1922 году, вместе с Александром Жаровым и Александром Безыменским организует литературную группу «Молодая гвардия». Именно тогда он и взял себе псевдоним Артем Веселый. А 1924 году в жизни писателя произошло сразу несколько событий. Во-первых, от жены и любовницы родились две дочери — Гайра и Фанта (сокращенное от «Фантазия», с ударением на последний слог), во-вторых, увидела свет повесть «Реки огненные», и, наконец, он стал одним из организаторов литературного объединения «Перевал». Кстати, от трех разных женщин у писателя было шестеро детей…

Дальше был роман «Россия, кровью умытая», повести, рассказы, пьесы, стихи. В 1931 году Артем Веселый один на рыбацкой лодке от верховьев Волги прошел почти 12 тысяч верст до Астрахани. Продолжал собирать материал о Ермаке для романа «Гуляй, Волга». В следующем году роман был опубликован.

У Артема Веселого были большие творческие планы. Но 28 октября 1937 года он был арестован, как практически и все писатели и поэты Куйбышевской области. 8 апреля 1838 года он выслушал приговор: как главарь антисоветской террористической организации — смертная казнь. В тот же день Артем Веселый был расстрелян. Правда, некоторые историки считают, что это случилось годом позже. Арестам подверглись жены и дети писателя, причем Гайра и Заяра были арестованы уже после войны, 22 апреля 1949 года (см. книгу Заяры Веселой «7−35. Воспоминания о тюрьме и ссылке», изд. «Возвращение», Москва, 2006).

Благодаря стараниям Михаила Шолохова и Николая Асеева Артем Веселый был посмертно реабилитирован одним из первых — 7 марта 1956 года. А завершить рассказ о самобытном писателе мне хочется отрывком из его стихотворения.

Жена и женух
Любовная гимнастика, палка и барабан.
Когда оба до смерти надоели друг другу,
но продолжают вести
нечистую игру.
Когда лобзанья медленны и тупы,
а речи так лживы, так пусты…
Когда он уже знает ее всю наизусть,
как таблицу умножения,
и вдоль и поперек.
Когда, скучая, она созерцает в нем,
точно рыбок в аквариуме,
все его пороки.
Когда самые страшные мученья ада
реально воплощены: оба по горло в воде,
но не могут утолить жажды.
Когда дни похожи один на другой,
как сукины сыны, а восторги убоги
и заранее будто циркулем размерены.
Когда они, будто в расколотое зеркало,
смотрятся друг в друга,
и стoят один другого.
Когда они, в угоду молве и обстоятельствам,
отказываются от всего,
что манит и зовет.
Когда шуточка не шутится
и раздражение неотступно
следует за ними.
Когда скука прожорлива:
как моль, как ржа, как тля,
она съедает всю жизнь.
Когда пиршествует грубость
и бытие разнообразится
только ссорами да вздорными пустяками.
Когда он и она считают себя жертвами,
в то время как являются
по отношению друг к другу палачами.
Отвисшая губа, свинцовый поцелуй,
глаза, заросшие сном, мхом, чертополохом.
Когда невыносимо чужое счастье.
Когда все тайное стало явным
и запретное доступным.
Когда оба сидят друг против друга,
как два больных зуба.
Когда закисает каждая кровинка,
а сердце задыхается и гаснет.
Когда давно уже откочевал
в прекрасное далеко
табор веселых выдумок
и милых шалостей.
Когда любовные утехи становятся
таким же нехитрым занятием,
как чаепитие.
Когда нищенское благополучие
и есть желанный рай столь многих.
Когда былые радости вспоминаются,
точно какое-то досадное
железнодорожное недоразумение.
Когда цинизм и низость лобызаются,
а ханжество и судорога притворства
ведут бесконечный танец.
Когда над ее завитой головкой
сияет великолепное спокойствие,
не омрачаемое ни единой
стоящей мыслью.
Когда и он давно увял
в тени семейного очага:
ум его стал мелочным,
а задавленная темным сном душа —
ничтожной.
Когда в супружеской постели
бывает так скушно, что впору
гармонистов и песенников
под кровать сажать…

А Веселый Краткая биография

Более полувека имя Артема Веселого было вычеркнуто из литературы. Его книги изъяли из государственных библиотек. Выросло целое поколение, которое вообще не слышало об этом писателе. Но все возвращается на круги своя. Пришла пора вернуть на книжную полку и произведения Артема Веселого, а читателям узнать его судьбу.

Настоящее имя Артема Веселого – Николай Иванович Кочкуров. Почему писатель выбрал себе такой псевдоним, остается загадкой. Возможно, до ареста он считал, что судьба благоволит ему.

Родился Николай Кочкуров в сентябре 1899 года в Самаре. «Волжская вольность», безусловно, оказала влияние на творчество Веселого. Впрочем, его детство нельзя назвать безоблачным. Однако Николай не видел в нем ничего тяжелого – большинство подростков той поры жили такой жизнью. Но немаловажное отличие от своих сверстников будущий писатель имел. Многие мальчишки, не научившись даже читать и писать, шли работать за мизерную плату. А Иван Кочкуров – простой волжский крючник – умудрился дать сыну начальное образование. Николай закончил Третье высшее начальное самарское училище имени Тургенева и уже затем поступил на трубочный завод.

В Первую мировую войну Кочкурова в армию не призвали по причине возраста. Однако он сам пробирается в район боевых действий, где ведет агитацию среди солдат в большевистском духе: «Штыки в землю». Как это ни удивительно, но в свои 15–16 лет писатель осознавал, что на войне «гибнет цвет нации». Остается только гадать, почему «агитатору» удалось избежать ареста и расстрела. До определенного момента Артему Веселому еще не раз удавалось избежать гибели.

В марте 1917 года Николай Кочкуров становится большевиком. После октября он вновь агитатор при Самарском общегородском комитете РКП (б). Его непосредственный начальник – известный революционер Куйбышев. В то время пришлось Веселому и за оружие взяться. Он участвовал в боях с восставшим чехословацким корпусом. Был ранен, попал в больницу, его кто-то узнал и выдал. Писателем Кочкуров мог и не стать, если бы не сбежал от белочехов, выпрыгнув из окна госпиталя.

А несколькими неделями ранее Николая собирались «шлепнуть» чекисты (вот судьба!). Одновременно с агитационной работой пока еще не Артем Веселый сотрудничал в нескольких самарских газетах. Как человек, не признающий несправедливости, он написал статью «О злоупотреблениях ЧК и советских органов». Спасли его белочехи, которые подняли мятеж и тем самым помешали чекистам расправиться с «клеветником на советскую власть». А от чешской пули, как было сказано выше, Кочкуров бежал. После всех этих злоключений Николай Иванович и сам поработал в ЧК – правда, недолго. Вскоре у него началась совсем другая жизнь.

После Гражданской войны Кочкуров приезжает в столицу. И упорно занимается самообразованием: «Работаю над собой лихорадочно, бешено! Сейчас очень много занимаюсь. Читаю, читаю, читаю, сплю не больше пяти часов». А быт, естественно, у Артема был не устроен, как у всех молодых писателей и поэтов того времени. Жилья практически нет. Скитался по общежитиям, квартирам знакомых. Обувка на ногах еле держится. Постоянное безденежье: «Обедаю один раз в два или три дня. Завтраков и ужинов не признаю принципиально».

Затем была служба на флоте. После демобилизации – вновь Москва, поступление в Литературно-художественный институт имени Брюсова. Прославленный мэтр – поэт Валерий Яковлевич Брюсов – был тогда еще жив. И по институту ходил анекдот, будто бы Брюсов спросил Веселого, почему он так мало читает. Артем ответил, что «пришел сюда учиться писать, а не читать».

На самом деле студент Кочкуров читал много. И был человеком независимых взглядов. О прочитанном говорил то, что думал. Например, он всем советовал читать Велемира Хлебникова, который не был Демьяном Бедным, поэтому литературные критики о нем (Хлебникове) либо ничего не писали, либо вскользь упоминали о «будетлянине» в негативном свете. А Николай Кочкуров о Хлебникове писал так: «Умел слово донага раздеть. Он не для чтения. Он для удивления и восхищения. Писателям, молодым особенно, нужен Хлебников, а то очень уж гладко стали писать». В 1928 году Артем Веселый написал предисловие к сборнику «15 лет русского футуризма», где назвал Велемира Хлебникова «величайшим из русских поэтов».

Конечно, Артем не только много читал, но и учился читать. В те годы – годы безбожия – многие удивлялись тому, что он никогда не расставался с Библией. Он считал: священная книга заложила основу всей литературы. Верующим Николая Ивановича нельзя назвать, но Библия его вдохновляла. А еще он постоянно читал «Толковый словарь живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля. По выражению одного из его друзей, «он впитывал в себя из этих томов русское слово – точное и образное». В одном из писем Артем Веселый признавался: «Работаю как черт. Не выхожу из библиотек. Читаю о прошлом, чтобы осознать лучше сегодняшнюю действительность».

«…Раздергали мы командировы ребра, растоптали его кишки, а зверство наше только еще силу набирало…» Это строки из романа Артема Веселого «Россия, кровью умытая…». Николай Иванович, несомненно, был сторонником советской власти – ведь он воевал за нее. Но в силу своего характера, своей личности он писал о том, что видел сам, в чем участвовал. И эта правдивость впоследствии вышла ему боком.

Вот еще несколько фрагментов из главного романа писателя: «В вокзальном садике три толпы. В одной играли в «орлянку», в другой убивали начальника станции, и в третьей, самой большой толпе, китайчонок показывал фокусы… Чернобородый большой солдат, расталкивая народ и на ходу обсасывая последнюю куриную ногу, коршуном летел добивать станции начальника: говорили, будто еще дышит… Один подвыпивший ефрейтор шумит: «Бить их всех: и большевиков, и меньшевиков, и буржуазию золотобрюхую!… Страна родная – дым, огонь, конца края нет…»

Нечто подобное наблюдал и Джон Рид, когда старой России не стало: «Бесформенное общество растаяло, потекло лавой в первозданный жар, и из бурного моря пламени выплыла могучая и безжалостная классовая борьба…»

Однако вернемся к роману Артема Веселого. «Россия, кровью умытая…» создавалась долго и сложно. И удивительно, что роман напечатали. Первая публикация состоялась в 1929 году в сборнике «Пирующая весна». В предисловии автор так высказался о своем новом детище: «Роман только еще оперяется. Каждое крыло рассчитано на 12 больших связок, 36 этюдов. Замыслы грозные… Страницы, которые здесь подаю, – малый итог четырехлетнего медвежьего труда».

После прочтения романа возникает мысль: у вольницы нет будущего. В предисловии Артем Веселый упомянул об этюдах к роману. В них тоже голая правда. В одном из этюдов – «Отваги зарево» – есть просто пророчество. Председатель хуторского ревкома Егор Ковалев со товарищи пришел «раскулачивать» некую графиню. Когда все было отобрано, аристократка выпалила: «Кого же вы будете грабить, когда разорите всех нас? Да вы, батенька мой, броситесь друг другу глотку грызть, и вашей звериной кровью захлебнется несчастная Россия».

Большевики бросились друг на друга, стали своим «глотку грызть». Жертвой пал и Артем Веселый.

Пришло время, и НКВД спохватилось. Не обошлось без доброжелателей. Один из критиков писал: «В книге есть ряд недостатков животрепещущего характера, а именно книга груба, некультурна». А некий Р. Шпунт 17 мая 1937 года опубликовал в «Комсомольской правде» статью «Клеветническая книга»: «Вся его книга – клевета на нашу героическую борьбу с врагами, пасквиль на бойцов и строителей молодой республики Советов. Но кто же создал славу произведению Артема Веселого? Кто были его адвокаты в литературе? Мы поинтересовались этим. Во втором томе «Литературной энциклопедии» об Артеме Веселом писали как об « оригинальнейшем из современных писателей».

Действительно, до 1937 года отзывы о романе были только положительные. Вячеслав Полонский в 1930 году так оценил творчество писателя: «В Артеме Веселом есть черты, напоминающие Максима Горького. Но в нем нет горьковской скорби. Артем больше революционер, чем Горький, и ближе к революционному мужику, на которого Горький смотрит сквозь очки, покрытые пылью времени».

Всего за год до ареста писателя в 1936 году журнал «Знамя» опубликовал эссе известного литературного критика Перцова: «Россия, кровью умытая…» занимает в советской литературе своеобразное и значительное место, потому что это произведение явилось одной из первых попыток «безгеройного» повествования, неизбежно одностороннего, скрадывающего роль личности, но впервые восстанавливающую ее в исторических правах».

После публикации романа одним из первых поздравил Артема Веселого с успехом Воронский и сравнил его с Фурмановым и Фадеевым. Впоследствии, автора этого сравнения обвинили в троцкизме. Вот и для Николая Ивановича Кочкурова готово обвинение.

Наступил 1937 год. Артем Веселый встречал его с семьей в Переделкино. По воспоминаниям родных, он был грустен. На улицу в мороз вышел легко одетым (может, ему уже было все равно, простудится он или нет). Сфотографировались на память. Но все было не по-праздничному. Николай Иванович предвидел свою судьбу. Уже во всю шли аресты писателей и поэтов. Поэтому часть архива Веселый отвез в дом родителей, где жил еще его младший брат Василий. Наверное, писатель надеялся, что его престарелых отца и мать и пролетария-брата, который работал грузчиком, не тронут. К счастью, так и случилось.

Артем Веселый во время веселой жизни много путешествовал – в основном по Волге. Покупал лодку, шел по реке на веслах и под парусом. Ловил рыбу. Своим дочерям Гайре и Заяре показывал красивейшие волжские места. Они заходили во многие города и поселки. Доплывали до Астрахани. Здесь Николай Иванович дарил кому-нибудь лодку, оставшуюся рыбу – вяленую и свежую, и они отправлялись домой.

Состоялось такое плавание и летом 1937 года. Позднее сестры вспоминали, что «отец, в отличие от прежних путешествий по Волге, избегал посещать большие города, а охраняемые мосты проходил, прижавшись к плотам». Вероятно, Николай Иванович хотел скрыться от НКВД, а если его арестуют, то дочери будут вдали от дома и до них не доберутся.

В «ежовые рукавицы» Артем Веселый попал 28 октября 1937 года. При аресте оказал сопротивление. О последних днях его практически ничего не известно. Обвинили писателя, как и предполагалось, в троцкизме («спасибо» Воронскому), а также в покушении на жизнь товарища Сталина. Как-то без шпионажа на сей раз обошлось. Но для высшей меры наказания обвинений все равно было, как говорится, выше крыши. По сведениям, полученным в 1988 году в Военной коллегии Верховного суда СССР, Николай Иванович Кочкуров был расстрелян 8 апреля 1938 года.

Надежде Артема Веселого не суждено было сбыться: его родных тоже репрессировали, но уже после войны. Сначала арестовали жену писателя. Якобы в телефонном разговоре она сказала, что американский пенициллин лучше советского. А дело было в коммунальной квартире. Последовал донос. Вполне возможно, для того, чтобы освободилась комната. В сталинские времена такие случаи были не редки. Затем комнату пришлось освободить Гайре и Заяре. Их арестовали в 1949 году. За три года сестры побывали в четырех тюрьмах. Затем куйбышевская пересылка (так дочери Артема Веселого еще раз побывали на родине отца, Самару переименовали в Куйбышев). После пересылки сестер разлучили: Гайру отправили в Казахстан, Заяру – в Сибирь.

В 1956 году пришло освобождение. И сестры сразу взялись за дело реабилитации отца. Дело это было хлопотное. Требовались положительные отзывы от именитых персон, писателей, хорошо знавших Артема Веселого. В свое время этих персон в доме Николая Ивановича перебывало немало. Здесь они с удовольствием уплетали по-особому приготовленные самарские щи. А вот когда дело дошло до помощи в реабилитации расстрелянного собрата по перу, многие под разными предлогами отказывали в поручительстве: кабы чего не вышло. Например, такую позицию занял известный писатель Илья Эренбург, который, кстати, позднее мягко критиковал Сталина в мемуарах «Люди, годы, жизнь». Такую же позицию занял не менее известный в то время, автор «Русского леса» Леонид Леонов. И еще ряд членов Союза писателей.

Помогли Михаил Шолохов и Николай Асеев. Может быть, если бы не они, не их авторитет, Веселого не признали бы невиновным так быстро. Благодаря выдающемуся писателю и знаменитому поэту проволочек не произошло. В 1956 году Николай Иванович Кочкуров был посмертно реабилитирован.

У Артема Веселого были большие планы. Известно, что он начал роман «Гуляй, Волга…», собирался писать о революции 1905 года и историю казачества. Сохранилась только та часть архива, которую он отвез родителям. Однако наиболее ценные материалы, те, что находились в работе, Артем Веселый не успел спрятать, и их конфисковали при обыске. После реабилитации Союз писателей сделал запрос в органы госбезопасности по поводу архива, пришел ответ: «При обыске в 1937 году у него были изъяты рукописи литературных произведений: «Печаль земли», «Глубокое дыхание», «На высокой волне», «Притон страстей» и сценарий «Мир будет наш». Однако указанные рукописи не сохранились».

Артём Весёлый

Биография писателя

Артем Веселый (псевдоним, настоящее имя — Николай Иванович Кочкуров) родился 29 сентября 1899 г. в городе Самаре в бедной семье волжского крючника. С 14 лет работал по найму. В 1916 г. примкнул к анархистам. В 1917 г. вступил в партию большевиков. Участвовал в революции и гражданской войне. Летом 1919 г. красный комиссар Н.И. Кочкуров в составе Самарского коммунистического батальона ЧОН прибыл в Тулу в связи с угрозой деникинского вторжения, был направлен для долечивания ранения в госпиталь уездного г. Ефремова, там сотрудничал в местной большевистской печати. На редакторском посту выпустил с сентября по декабрь 1919 г. 22 номера большевистской газеты «Красный пахарь». В газете, печатавшейся через день, постоянно помещал под псевдонимами: «Пожилинский мужик», «Кочкуров», «Сидор Веселый», «Артем Невеселый» и др. свои публикации, пронизанные как духом классового антагонизма, так и непримиримостью к злоупотреблениям в среде коммунистических и советских работников.

После ликвидации деникинской опасности был оставлен в Туле, где непродолжительное время сотрудничал в газете «Коммунар»; бывал по заданию губ. отдела печати во многих уездах губернии для организации местных большевистских газет. Уже в Туле проявил себя самобытным писателем. В доме своего тульского друга А. Глебова-Котельникова (впоследствии драматурга) написал рассказ «Масленица». В газете «Коммунар» и тульском журнале «Пролетарское строительство» были напечатаны его рассказы «Молодой полк», «Под черным крылом», «Расстрел» и др.

Художественный портрет Н.И. Кочкурова той поры запечатлен в пьесе А. Глебова «Наши дни» (он выведен под именем Коли Кунгурова, «редактора газеты из крестьян»).
После отъезда из Тулы учился в Москве в высшем художественно-литературном институте им. В.Я. Брюсова, а затем в Московском университете, сотрудничал в РОСТА, был в числе организаторов известного литобъединения «Перевал», непродолжительно состоял в РАПП, но его самобытный талант стоял особняком в пролетарской литературе.
В 1920-е гг. печатал свои рассказы, повести и романы под псевдонимом «Артем Веселый» в крупных советских журналах. Его произведения тематически связаны с гражданской войной. Основные черты авторской манеры — широкое пользование сказом, язык, богатый бытовыми речениями, густота эмоциональной окраски, отрывистость фраз. Первая повесть — «Реки огненные» (1923). Самое значительное произведение о гражданской войне — роман «Россия, кровью умытая» (1926). Огромный читательский успех имело последнее произведение Артема Веселого, исторический роман «Гуляй-Волга» (1932).

В 1937 г. Артем Веселый был незаконно репрессирован. Погиб 2 декабря 1939 г. Реабилитирован посмертно.


источники:

http://xfile.ru/x-files/life_of_great_people/nevesyelaya_zhizn_artyema_vesyelogo/

http://readly.ru/author/9119/