А Д Балашов биография

Балашов Александр Дмитриевич

Российский государственный и военный деятель. Генерал от инфантерии. Санкт-петербургский военный губернатор (1809-1812). Первый министр полиции (1810-1812). Рязанский, Тульский, Орловский, Воронежский и Тамбовский генерал-губернатор (1819-1828).

Александр Балашов родился 24 июля 1770 года в городе Москва. Является сыном сенатора, тайного советника Дмитрия Ивановича Балашова и Матрены Ивановны. В возрасте пяти лет 4 октября 1775 года записан в лейб-гвардии Преображенский полк фурьером. Через год произведен в каптенармусы, а в январе 1778 года стал сержантом. Образование получил в Пажеском корпусе: 1 июля 1781 года пожалован в пажи, а через шесть лет — в камер-пажи.

Службу Балашов начал 10 января 1791 года поручиком в лейб-гвардии Измайловском полку. За неимением средств, 1 января 1795 года перевелся подполковником в армию и 4 марта того же года зачислен в Астраханский гренадерский полк. В 1797 году руководил формированием Казанского гарнизонного полка, который сам же и возглавил, получив 9 апреля 1798 года чин полковника.

Военная карьера Александра Балашова развивалась успешно: 21 февраля 1799 года в возрасте двадцати восьми лет, получив чин генерал-майора, стал комендантом Омской крепости и шефом Омского гарнизонного полка. Однако, 21 января 1800, чем-то не угодив генерал-прокурору, отправлен в отставку.

Александр Дмитриевич Балашов 19 ноября 1800 года вновь принят на службу и 27 ноября стал Ревельским военным губернатором и шефом гарнизонного Ревельского полка, получив задачу подготовить к обороне побережье Эстляндской губернии на случай нападения английского флота. Уволен в отпуск 11 сентября 1802 года, а 17 декабря этого же года назначен состоять по армии.

Балашов 24 августа 1804 года стал шефом Троицкого мушкетерского полка, который должен отправиться из Крыма на Кавказ для войны с горскими народами. Не желая уезжать на Кавказскую войну, подал прошение об отставке по домашним обстоятельствам, которое 23 сентября того же года было удовлетворено.

Уже 20 декабря 1804 года Александр Балашов назначен московским обер-полицмейстером. С 24 ноября 1807 года исполнял обязанности генерал-кригскомиссара, а 23 марта 1808 года занял пост обер-полицмейстера Санкт-Петербурга. На этом посту стал лично известен Александру I и заслужил его доверие и расположение.

Александр Дмитриевич 2 февраля 1809 года занял должность Санкт-Петербургского военного губернатора и пожалован в генерал-адъютанты. Через полтора месяца произведен в генерал-лейтенанты. При нем введено административное деление Санкт-Петербурга на двенадцать частей, территория города расширена — образована Нарвская часть. Обрамлены гранитом берега реки Мойки, освящен Казанский собор, основаны Институт корпуса инженеров путей сообщения и Царскосельский лицей, торжественно открыто здание биржи.

С учреждением Государственного совета Балашов вошел в его состав, 25 июля 1810 года назначен министром полиции, сохранив при этом должность военного губернатора Санкт-Петербурга и членство в Государственном совете. В должности министра полиции являлся одним из главных противников государственного секретаря Михаила Михайловича Сперанского. В этом же году стал почетным мастером стула петербургской ложи «Палестина» и получил высшие степени в ложе «Соединенные друзья», где также стал почетным членом.

Борьба различных масонских систем и установление контроля над масонством также являлось элементом борьбы со Сперанским. После разговора с Александром I, 17 марта 1812 года госсекретарь отстранен от должности. Вечером того же дня министр полиции Балашов лично арестовал Михаила Михайловича и вручил ему предписание незамедлительно покинуть столицу и отправиться в ссылку в Нижний Новгород.

Через одиннадцать дней, 28 марта 1812 года, Балашов освобожден со своих постов, передал дела Сергею Кузьмичу Вязмитинову и отправился вместе с Александром I в Вильно для подготовки к надвигающейся войне с Наполеоном.

Армия Наполеона перешла государственную границу Российской империи 12 июня 1812 года. На следующий день Александр I направил Александра Балашова к Наполеону с письмом, в которым содержалось предложение вернуться к довоенному статус кво. На рассвете 14 июня прибыл на французские аванпосты в Россиенах. Сначала принят неаполитанским королем Мюратом, затем маршалом Даву.

Балашов 18 июня 1812 года доставлен в Вильно к Наполеону. Император принял парламентера в том самом кабинете, который неделю назад занимал Александр I. Переговоры не дали результата. Получив письмо, отбыл из французского расположения.

По возвращении Александр Балашов получил назначение оставаться при Александре I для поручений. Вместе с Аракчеевым и Шишковым подписал прошение к императору, призывавшее его оставить армию. Сопровождал императора в Москву и Петербург. Принял самое активное участие в организации народного ополчения. Участвовал в совете 5 августа 1812 года, выбравшем графа Кутузова главнокомандующим. В декабре направлен в Москву, чтобы оценить разрушения, произведенные здесь французами и пожаром.

Александр Дмитриевич 1 января 1813 года в свите Александра I вновь приехал в действующую армию. Сопровождал императора в сражениях при Лютцене, Бауцене, Дрездене и Кульме. Выполнял различные дипломатические поручения: например, в сентябре послан в Лондон для вручения принцу-регенту орденов Андрея Первозванного, Александра Невского и Святой Анны I степени. В декабре во Фрайбурге вновь присоединился к армии.

В кампанию 1814 года Балашов участвовал в сражении при Бриене. С приближением войск коалиции к Парижу, готовился принять пост парижского генерал-губернатора. Но назначение не состоялось. Александр I охладел к нему и использовал лишь для выполнения дипломатических поручений. В частности, подписал русско-неаполитанский союзный договор. С 1816 года состоял в свите императора «для особых поручений». В 1817 году отправился с дипломатическим поручением к вюртембергскому двору, а оттуда — в Великое герцогство Баден, для содействия герцогу в спорном деле об определении границ его владений.

К началу 1818 года Александр Балашов вернулся в Россию и принял участие в обсуждении проекта об учреждении генерал-губернаторских округов. Вновь возглавил Министерство полиции 15 октября 1819 года. На этот раз в должности находился всего двадцать дней.

С 4 ноября 1819 по 10 марта 1928 года Балашов являлся генерал-губернатором Рязанского округа, в который вошли Воронежская, Орловская, Рязанская, Тамбовская и Тульская губернии. На этом посту попытался на практике внедрить положения Государственной уставной грамоты.

Для проведения эксперимента избрана Рязанская губерния, где был создан губернский совет чиновников, в перспективе — основа для местного представительного органа. Кроме того, здесь и в Воронежской губернии предпринята попытка полицейской реформы. Учреждены должности губернских обер-полицмейстеров, которым подчинялись полиции всех городов губернии.

В своей губернаторской деятельности Александр Дмитриевич Балашов основное внимание уделял совершенствованию делопроизводства, сбору налогов и выполнению повинностей, благоустройству, развитию просвещения. Являлся одним из инициаторов сооружения памятника Дмитрию Донскому на Куликовом поле.

Генерал-губернатор Балашов 12 декабря 1823 года произведен в генералы от инфантерии. В июне 1826 года входил в состав Верховного уголовного суда по делу декабристов.

Преклонный возраст, расстроенное здоровье, а также то, что новый император Николай I не слишком доверял экспериментам Балашова, заставили его просить об отставке. Снят с должности генерал-губернатора 10 марта 1828 года , при этом оставлен членом Государственного совета.

После отставки Александр Балашов фактически отходит от государственных дел. Назначен в Сенат 1 января 1830 года, а 11 июля 1832 года стал членом Военного совета, оставаясь при этом членом Государственного совета. Уволен в отставку по болезни 23 сентября 1834 года и следующие два года ездил по совету врачей с целью лечения на Урал и в Карлсбад.

Александр Дмитриевич Балашов вновь собирался за границу на лечение, однако, прибыв в Кронштадт, 8 мая 1837 года скончался в возрасте шестидесяти шести лет. Похоронен в усыпальнице в церкви Святого Покрова в селе Покровское.

Награды Александра Балашова

Орден Святой Анны III степени (29.05.1798)
Золотая табакерка с вензелем Его Императорского Величества Александра I (01.01.1803)
Орден Святой Анны I степени (19.08.1805)
Орден Святого Владимира III степени (22.09.1807)
Алмазные знаки к ордену Святой Анны I степени (1808)
Золотая табакерка с алмазами и вензелем Его Императорского Величества Александра I (01.1809)
Орден Святого Александра Невского (02.04.1811)
Орден Святого Владимира I степени (30.08.1814) — «за ревностную службу во все продолжение последней войны, в которую находился при особе Его Императорского Величества, и за точное исполнение возложенных важных поручений»
Табакерка с алмазами от вдовствующей императрицы Марии Федоровны
Высочайшее благоволение (05.01.1820) — за управление Министерством полиции
Золотая табакерка с алмазами и портретом Его Императорского Величества Александра I (18.09.1824)
Орден Святого Георгия IV степени (26.11.1826) — «за выслугу беспорочно от вступления в обер-офицерский чин 25 лет»
Знак отличия беспорочной службы за XXXV лет (22.08.1829)
Знак отличия беспорочной службы за XL лет (22.08.1834)
Серебряная медаль «В память Отечественной войны 1812 года»
Бронзовая медаль «В память Отечественной войны 1812 года».

Золотая табакерка с алмазами и вензелем короля прусского Фридриха Вильгельма III (01.1809)
Баварский Военный орден Максимилиана Иосифа, командорский крест (1814) — за сражение при Бриенне
Табакерка с портретом папы римского Пия VII (1815)
Прусский орден Красного орла I степени (1815)
Баденский орден Верности (1817)
Баденский орден Церингенского льва (1817)

Память об Александре Балашове

В полное собрание сочинений Пушкина вошло письмо к А. Д. Балашову.
С. Н. Глинка посвятил ему стихотворение: «Почтенный Балашов! И ныне В щастливейшей живут судьбине Пять областей, тебе царем В твое врученных попеченье…»
В романе-эпопее Л. Н. Толстого «Война и мир» подробно описана миссия Балашова по доставке письма Александра I Наполеону и его переговоры с французским императором
В фильме «Война и мир» (СССР, 1967) — актер Родион Александров
В сериале Война и мир(Великобритания, 1972) — актер Майкл Говер

Семья Александра Балашова

Отец — Дмитрий Иванович Балашов (1726-после 1790), сенатор, тайный советник
Мать — Матрена Ивановна, урожденная Чаплина
Первая жена — Наталья Антипатровна Коновницына (1777-1806), двоюродная сестра генерала от инфантерии П. П. Коновницына
Сын — Дмитрий Александрович (1801-08.02.1858), подполковник, умер от паралича в Париже, похоронен на Монмартре
Дочь — Анна Александровна (1804-1824), была замужем за князем Алексеем Дмитриевичем Волконским (1798-1882)
Вторая жена (с 1808) — Елена Петровна Бекетова (1779-1823), одна из богатейших невест России, сестра знаменитого иконографа и издателя П. П. Бекетова, дочь полковника Петра Афанасьевича Бекетова от брака со старшей дочерью крупного заводовладельца на Урале, миллионера купца Мясникова. В 1814 году пожалована в кавалерственные дамы ордена Святой Екатерины (малого креста). Скончалась после семидневной горячки, где и погребена
Дочь — Мария Александровна (1809-29.08.1810)
Сын — Петр Александрович (1811-1845), штабс-капитан, флигель-адъютант и камергер, отец Н. П. Балашова, был женат на Александре Ивановне, дочери генерал-фельдмаршала И. Ф. Паскевича.
Сын — Александр Александрович (1812-1854), капитан, был женат на графине Александре Васильевне Левашовой, дочери генерала В. В. Левашова
Сын — Иван Александрович (1815-1841), штабс-ротмистр Кавалергардского полка, убит на Кавказе

Балашов, Александр Дмитриевич

Алекса́ндр Дми́триевич Балашо́в или Балашёв [3] (1770—1837) — русский государственный деятель из рода Балашовых, первый министр полиции (1810—1812), одновременно санкт-петербургский военный губернатор (1809—1812), генерал от инфантерии (1823), генерал-адъютант (1809).

ПОДЕЛИТЬСЯ

Алекса́ндр Дми́триевич Балашо́в или Балашёв [3] (1770—1837) — русский государственный деятель из рода Балашовых, первый министр полиции (1810—1812), одновременно санкт-петербургский военный губернатор (1809—1812), генерал от инфантерии (1823), генерал-адъютант (1809).

Родился в 1770 году в Москве. Сын сенатора, тайного советника Дмитрия Ивановича Балашова (1726 — после 1790) и Матрёны Ивановны, урождённой Чаплиной. 4 октября 1775 года, согласно принятой в те годы практике, в возрасте пяти лет был записан в лейб-гвардии Преображенский полк фурьером. Через год произведен в каптенармусы, а в январе 1778 года семилетний Балашов стал сержантом. Образование получил в Пажеском корпусе: 1 июля 1781 года пожалован в пажи, а через шесть лет — в камер-пажи.

Служба в армии

Службу начал 10 января 1791 года поручиком в лейб-гвардии Измайловском полку. За неимением средств (расходы в гвардии были значительными), 1 января 1795 года перевелся подполковником в армию и 4 марта был зачислен в Астраханский гренадерский полк. В 1797 году руководил формированием Казанского гарнизонного полка, который сам же и возглавил, получив 9 апреля 1798 года чин полковника. Военная карьера Александра Балашова развивалась успешно: 21 февраля 1799 года в возрасте 28 лет он, получив чин генерал-майора, стал комендантом Омской крепости и шефом Омского гарнизонного полка. Однако, 21 января 1800, чем-то не угодив генерал-прокурору, был отправлен в отставку.

19 ноября 1800 года Александр Дмитриевич Балашов был вновь принят на службу. 27 ноября стал Ревельским военным губернатором и шефом гарнизонного Маркловского (Ревельского) полка, получив задачу подготовить к обороне побережье Эстляндской губернии на случай нападения английского флота. 11 сентября 1802 уволен в отпуск, а 17 декабря назначен состоять по армии. 24 августа 1804 года назначен шефом Троицкого мушкетерского полка, который должен был отправиться из Крыма на Кавказ для войны с горскими народами. Не желая уезжать на Кавказскую войну, Балашов подал прошение об отставке «по домашним обстоятельствам», которое было удовлетворено 23 сентября.

Обер-полицмейстер, военный губернатор, министр полиции

Уже 20 декабря 1804 года А. Д. Балашов был назначен московским обер-полицмейстером, с 24 ноября 1807 года исполнял обязанности генерал-кригскомиссара, а 23 марта 1808 года был назначен обер-полицмейстером Санкт-Петербурга [4] . На этом посту он стал лично известен императору Александру I и заслужил его доверие и расположение.

2 февраля 1809 года был назначен Санкт-Петербургским военным губернатором и пожалован в генерал-адъютанты. Через полтора месяца — 28 марта — был произведен в генерал-лейтенанты. При нём было введено административное деление Санкт-Петербурга на 12 частей, территория города была расширена — образована Нарвская часть. Были обрамлены гранитом берега реки Мойки, освящён Казанский собор, основаны Институт корпуса инженеров путей сообщения и Царскосельский лицей, торжественно открыто здание биржи.

С учреждением 1 января 1810 года Государственного совета Балашов вошёл в его состав, 25 июля 1810 года был назначен министром полиции, сохранив при этом должность военного губернатора Санкт-Петербурга и членство в Государственном совете. В должности министра полиции являлся одним из главных противников государственного секретаря Михаила Михайловича Сперанского. В этом же году А. Д. Балашов становится почётным мастером стула петербургской ложи Палестина и получает (без ритуального принятия) высшие степени в ложе Соединённые друзья, где также становится почётным членом. Борьба различных масонских систем и установление контроля над масонством также являлось элементом борьбы со Сперанским. 17 марта 1812 года после разговора с Александром I Сперанский был отстранён от должности. Вечером того же дня министр полиции Балашов лично арестовал Сперанского и вручил ему предписание незамедлительно покинуть столицу и отправиться в ссылку в Нижний Новгород. Через одиннадцать дней, 28 марта 1812 года, Балашов был освобождён со своих постов, передал дела С. К. Вязмитинову и отправился вместе с Александром I в Вильно для подготовки к надвигающейся войне с Наполеоном.

Наполеоновские войны 1812—1815 гг

Армия Наполеона перешла государственную границу Российской империи 12 июня 1812 года. На следующий день, 13 июня, Александр I направил А. Д. Балашова к Наполеону с письмом, в которым содержалось предложение вернуться к довоенному статус кво. Получив приказ явиться к Наполеону, Балашов находился в большом затруднении, так как свой генеральский мундир с орденами уже отправил на восток с обозом. Согласно графу Е. Ф. Комаровскому,

Государь приказывает ему у кого-нибудь достать для себя мундир и все, что ему нужно, и чтобы он непременно через час выехал, назначив находиться при Балашове полковника М. Ф. Орлова. Я жил тогда вместе с Александром Дмитриевичем. Он приходит домой в отчаянии, рассказывает мне все, что с ним случилось, говоря, что александровской лентой его ссудил граф П. А. Толстой. К счастью, мой обоз ещё не уехал, и я ему предложил мой генеральский мундир. Надобно было оный примерять; насилу мундир мой влез на Балашова, но нечего было делать; он решился его взять и обещался во все время есть насколько можно менее, чтобы похудеть [5] .

На рассвете 14 июня прибыл на французские аванпосты в Россиенах. Сначала был принят неаполитанским королём Мюратом, затем маршалом Даву. 18 июня доставлен в Вильно к Наполеону. Французский император принял парламентёра в том самом кабинете, который неделю назад занимал российский император. Переговоры не дали результата. Существует легенда, что в конце разговора Наполеон иронично спросил Балашова о кратчайшей дороге до Москвы, на что Балашов ответил: «Есть несколько дорог, государь. Одна из них ведёт через Полтаву». 22 июня получил письмо от Наполеона к Александру I и отбыл из французского расположения.

По возвращении Балашов получил назначение оставаться при Александре I для поручений. 30 июня 1812 года он вместе с А. А. Аракчеевым и А. С. Шишковым подписал прошение к императору, призывавшее его оставить армию. Сопровождал императора в Москву и Петербург.

Балашов принял самое активное участие в организации народного ополчения. 5 августа 1812 года он участвовал в совете, выбравшем графа Кутузова главнокомандующим. 10 декабря направлен в Москву, чтобы оценить разрушения, произведённые здесь французами и пожаром.

1 января 1813 года Балашов в свите Александра I вновь приезжает в действующую армию. Сопровождал императора в сражениях при Лютцене, Бауцене, Дрездене и Кульме. Выполнял различные дипломатические поручения: например, в сентябре 1813 года он был послан в Лондон для вручения принцу-регенту орденов Андрея Первозванного, Александра Невского и Святой Анны 1-й степени, в качестве ответного жеста, Александру I был пожалован орден Подвязки. 15 декабря Балашов во Фрайбурге вновь присоединился к армии. В кампанию 1814 года участвовал в сражении при Бриене. С приближением войск коалиции к Парижу, готовился принять пост парижского генерал-губернатора. Но назначение не состоялось. Согласно воспоминаниям некоторых современников, Александр I охладел к нему и в течение 1814—1818 годов использовал Балашова лишь для выполнения дипломатических поручений. В частности, 28 февраля 1814 года Балашов был послан в Неаполь к Мюрату для заключения союзного договора. Подписал русско-неаполитанский союзный договор. С 1816 года Балашов состоит в свите императора «для особых поручений». Окончательное поражение Наполеона рождает массу проблем в послевоенном обустройстве Европы. В 1817 году отправляется с дипломатическим поручением к вюртембергскому двору, а оттуда — в Великое герцогство Баден, для содействия герцогу в спорном деле об определении границ его владений.

Генерал-губернатор

В Россию Александр Дмитриевич Балашов возвращается только к началу 1818 года и принимает участие в обсуждении проекта об учреждении генерал-губернаторских округов. 15 октября 1819 года Балашов вновь возглавил Министерство полиции. На этот раз он был министром всего двадцать дней: 4 ноября 1819 года Министерство полиции было присоединено к Министерству внутренних дел. В этот же день Балашов был назначен генерал-губернатором Рязанского округа, в который вошли Воронежская, Орловская, Рязанская, Тамбовская и Тульская губернии. На этом посту он попытался на практике внедрить положения Государственной уставной грамоты(проекта конституции Российской империи). Разрешение на изменение способа управления губерниями Балашов получил в 1823 году. Для проведения эксперимента была избрана Рязанская губерния, где был создан губернский совет чиновников, в перспективе — основа для местного представительного органа. Кроме того, здесь, а также в Воронежской губернии была предпринята попытка полицейской реформы. Были учреждены должности губернских обер-полицмейстеров, которым подчинялись полиции всех городов губернии. В своей губернаторской деятельности Балашов основное внимание уделял совершенствованию делопроизводства, сбору налогов и выполнению повинностей, благоустройству, развитию просвещения; был одним из инициаторов сооружения памятника Дмитрию Донскому на Куликовом поле. 12 декабря 1823 года был произведен в генералы от инфантерии. В июне 1826 года входил в состав Верховного уголовного суда по делу декабристов.

Преклонный возраст, расстроенное здоровье, а также то, что новый император Николай I не слишком доверял экспериментам Балашова, заставили его просить об отставке. 10 марта 1828 года был снят с должности генерал-губернатора, при этом был оставлен членом Государственного совета.

Старость

После отставки с поста генерал-губернатора Балашов фактически отходит от государственных дел. Несмотря на то, что 1 января 1830 года он был назначен в Сенат [6] , а 11 июля 1832 года назначен членом Военного совета (оставаясь при этом членом Государственного совета), А. Д. Балашов основное время уделяет обустройству нового родового гнезда в деревне Покровское Шлиссельбургского уезда(ныне — деревня Шапки Тосненского района). 23 сентября 1834 года был уволен в отставку по болезни и следующие два года ездил по совету врачей с целью лечения на Урал (1835) и в Карлсбад (1836).

Весною 1837 года Александр Дмитриевич Балашов вновь собрался за границу на лечение, однако, прибыв в Кронштадт, 8 мая 1837 года скончался. Похоронен в усыпальнице в церкви Святого Покрова в селе Покровское.

Наградыорден Святой Анны 3-й степени (29.05.1798) [7] ;

  • золотая табакерка с вензелем Его Императорского Величества Александра I (01.01.1803);
  • орден Святой Анны 1-й степени (19.08.1805);
  • орден Святого Владимира 3-й степени (22.09.1807);
  • алмазные знаки к ордену Святой Анны 1-й степени (1808);
  • золотая табакерка с алмазами и вензелем Его Императорского Величества Александра I (01.1809);
  • орден Святого Александра Невского (02.04.1811);
  • орден Святого Владимира 1-й степени (30.08.1814) — «за ревностную службу во все продолжение последней войны, в которую находился при особе Его Императорского Величества, и за точное исполнение возложенных важных поручений»;
  • табакерка с алмазами от вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны;
  • Высочайшее благоволение (05.01.1820) — за управление Министерством полиции;
  • золотая табакерка с алмазами и портретом Его Императорского Величества Александра I (18.09.1824);
  • орден Святого Георгия 4-й степени (26.11.1826) — «за выслугу беспорочно от вступления в обер-офицерский чин 25 лет»;
  • знак отличия беспорочной службы за XXXV лет (22.08.1829);
  • знак отличия беспорочной службы за XL лет (22.08.1834);
  • серебряная медаль «В память Отечественной войны 1812 года»;
  • бронзовая медаль «В память Отечественной войны 1812 года».
  • золотая табакерка с алмазами и вензелем короля прусского Фридриха Вильгельма III (01.1809);
  • баварский Военный орден Максимилиана Иосифа, командорский крест (1814) — за сражение при Бриенне;
  • табакерка с портретом папы римского Пия VII (1815);
  • прусский орден Красного орла 1-й степени (1815);
  • баденский орден Верности (1817);
  • баденский орден Церингенского льва (1817).

Слева: Елена Петровна с сыном Иваном.
Справа: Елена Петровна с детьми Дмитрием, Петром и Анной. Последняя держит миниатюрный портрет отца. Художник В. Л. Боровиковский (1811)

Александр Дмитриевич Балашов был дважды женат и имел пятерых детей.

  1. жена Наталья Антипатровна Коновницына(1777—1806), двоюродная сестра генерала от инфантерии П. П. Коновницына.
    • Дмитрий Александрович(1801—1858), подполковник.
    • Анна Александровна(1804—1824), была замужем за князем Алексеем Дмитриевичем Волконским (1798—1882).
  2. жена с 1808 года Елена Петровна Бекетова(1779—1823), одна из богатейших невест России, сестра знаменитого иконографа и издателя П. П. Бекетова, дочь полковника Петра Афанасьевича Бекетова (1732—1796) от брака со старшей дочерью крупного заводовладельца на Урале, миллионера купца Мясникова, Ириной Ивановной (1743—1823), на долю которой пришлось получить два завода и 19 тысяч душ крестьян. При выходе замуж, как и её сестра Кушникова, Елена Петровна получила от матери большое приданое. Став после второй женитьбы богатым человеком, Балашов в 1817 году приобрёл село Покровское в Шлиссельбургском уезде Санкт-Петербургской губернии. Поставив целью сделать из Покровского родовое гнездо, Балашов заложил большой пейзажный парк, построил усадьбу и новую церковь, в подвале которой была устроена родовая усыпальница. Елена Петровна в 1814 году была пожалована в кавалерственные дамы ордена Св. Екатерины (малого креста). Скончалась летом 1823 года в Рязани после семидневной горячки, где и погребена. Её мать в октябре 1823 года, умирая и оставляя своим холостым сыновьям состояние, приносившее 500 тысяч чистого дохода, словесно завещала раздать дочерям и их потомству 4500 душ, в том числе 3 сыновьям и мужу умершей Балашовой по 500 душ каждому. Однако, завещание это не было признано сыном её, камергером Петром Бекетовым, но позднее, когда он умер холостым, все его состояние перешло к его племянникам.
    • Пётр Александрович(1811—1845), штабс-капитан, флигель-адъютант и камергер, отец Н. П. Балашова; был женат на Александре Ивановне (1821—1845), дочери генерал-фельдмаршала И. Ф. Паскевича.
    • Александр Александрович(1812—1854), капитан; был женат на графине Александре Васильевне Левашовой (1822—1880), дочери генерала В. В. Левашова.
    • Иван Александрович(1815—1841), штабс-ротмистр Кавалергардского полка, убит на Кавказе.

Память о Балашове

А. Д. Балашов — автор воспоминаний, часть которых была напечатана в «Историческом вестнике» в мае 1883 года под названием «Свидание с Наполеоном». Полностью мемуары Балашова не публиковались.

В полное собрание сочинений Пушкина вошло письмо к А. Д. Балашову. Поэт ходатайствовал за своего близкого друга П. В. Нащокина, желавшего купить у Балашова участок земли [8] .

С. Н. Глинка, приветствуя деятельность А. Д. Балашова по сооружению памятника на Куликовом поле и желая сподвигнуть его на совершение добрых и патриотических дел, посвятил ему стихотворение: «Почтенный Балашов! И ныне В щастливейшей живут судьбине Пять областей, тебе царем В твое врученных попеченье…» и т. д. [9] .

В романе-эпопее Л. Н. Толстого «Война и мир» подробно описана миссия Балашова по доставке письма Александра I Наполеону и его переговоры с французским императором [10] .

Творческая биография и библиография писателя Александра Балашова

ПИСАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР БАЛАШОВ

(творческая биография и библиография произведений писателя)
Статья из БОЛЬШОЙ КУРСКОЙ ЭНЦИКЛОПЕДИИ, Т 1, «Персоналии», Курск, 2004:

« БАЛАШОВ Александр Дмитриевич (21.04. 1948, Смоленск) писатель.
Родился в семье курян, уроженцев Михайловского (ныне Железногорского) района. Окончил филологический факультет Тверского университета. Работал журналистом в Твери, Железногорске, Курчатове. Первый рассказ напечатал в 1966 году в тверской газете «Смена». Публиковался в журналах «Волга», «Подъем», «Журналист», «Четвертая власть», в еженедельнике «Литературная Россия», в центральной газете «Сельская жизнь» и др. Изданы книги: «Нормальная аномалия», «Диспут о любви», «Лицом к человеку», «Труба архангела», «Палата номер ноль», «Аномалия», и др. Дипломант Всесоюзного конкурса «На лучшую журналистскую работу года», лауреат премии Союза журналистов СССР, премии журнала «Подъём» «За лучшую публикацию года», лауреат областного литературного конкурса, посвященного 200-летию со дня рождения А.С.Пушкина, премии имени Константина Воробьева, неоднократный лауреат премии имени Валентина Овечкина. Член Союза писателей России с 1991 года.»
В.П.Детков.
(Большая Курская Энциклопедия. Том 1. Книга 1. Персоналии»Курск, 2004.)

ЛЮБОВЬ И ТВОРЧЕСТВО

(автобиографический очерк о жизни и творчестве
в сокращении опубликован в библиографическом справочнике «Писатели Курского края», Издательский Дом «Славянка», Курск, 2007. Статья «Балашов Александр Дмитриевич. Любовь и творчество»)

Родился я 21 апреля 1948 года в разбитом войной Смоленске. По маминым словам, было ранее утро, по железной крыше роддома весело барабанил дождь. Акушерка, вспоминала она, сдернула одеяло с окна, вывернула из патрона лампочку, и палата, больше напоминавшая камеру, начала заполняться весенним светом нового дня. От победного 45-го страну отделяли какие-то три года. Много позже мама, уроженка Мартовского поселка Михайловского (ныне Железногорского) района Курской области, рассказывала, что рожала она меня в бывшем Смоленском централе, то есть в тюрьме, на скорую руку переделанную в городской роддом. Стекол в окнах не было, их завесили солдатскими одеялами. Стены вчерашнего централа были в трещинах и пробоинах от снарядов и бомб.
Батя мой, тогда капитан Советской Армии Балашов Дмитрий Васильевич, после Кенигсберга был направлен со своей частью в Смоленск. Сам он — коренной курянин, уроженец села Андросова Михайловского района. От маминого Мартовского поселка село Андросово находится в километрах шести.
Вера Землякова (мамина девичья фамилия) была в большой крестьянской семье пятой (четыре сестры и брат Владимир), младшей и самой любимой. В молодости мама была очень красивой. На праздники мартовские девчата ходили в андросовский клуб. Там, в Андросово, мои будущие родители и познакомились…
Нынче некогда большое село, где и поныне красуется гордость всей округи — церковь Рождества Пресвятой Богородицы — ныне только старчески вздыхает под тяжестью огромного вскрышного отвала Курской магнитной аномалии. В эти края мама привезла меня из смоленской землянки в 1949 году. Время было голодное. Сперва жили у деда Паши и бабушки Прасковьи Земляковых на Мартовском поселке, потом переехали к родственникам «побогаче» — к андросовским деду Васе и бабушке Наташе. У Балашовых дом был «под железо», потому что дед Василий, лучший плотник деревни, ездил на заработки в Донбасс — Горловку, Макеевку. Там на шахтах лесом крепил проходку. Платили не щедро, но «живой копейкой». Отсюда — и «побогаче»…
Это дед мой Василий Петрович, когда я стал охоч до сказок и первых затрепанных книжек, рассказал мне чудесную историю о том, как андросовцам в стародавние времена явилась икона казанской Божией Матери. Обретена она была чудесным образом в лесу, при ключевом колодце у деревни Хлынино. Было это, по приданию, перед большим праздником в наших краях — Казанской. С тех пор эта икона и стала главной в храме Рождества Пресвятой Богородицы.
И я помню, как на Казанскую шел крестный ход во главе с костлявым дьячком, несшим эту чудотворную святыню андросовского храма, гордо и торжественно. В детскую память врезалось какое-то необычное, скуластое, с жидкой козлиной бороденкой лицо дьяка. Но лицо его было в эти минуты поражало своей какой-то неземной одухотворенностью. Будто на этого человека, как говорил дед Вася, очень набожный человек, в тот час сходила Божья благодать.
Иногда к крестному ходу примыкал мой дед по материнской линии — Павел Федорович Земляков. Дед Паша не был столь набожен. В свое время он окончил ЦПШ. Но не подумайте, что центральную партийную школу. ЦПШ он шутливо называл церковно-приходскую школу, что располагалась в слободе Михайловке. В империалистическую войну воевал в составе 4-го эскадрона 9-го драгунского полка (точно знаю по подписанной им старой фотографии, сделанной в 1916 году). Дослужился Павел Федорович до звания унтер-офицера. Воевал в составе Первой Русской Армии, участвовал в знаменитом прорыве в августе 1914-го под Гумбиненном (Восточная Пруссия). (В своём романе «Погребение пса» я вывел Павла Фёдоровича Землякова под именем унтер-офицера Сахарова, честного служаки царю и Отечеству).
Вернулся дед Паша «до хаты» сразу же после революции. Был репрессирован, хотя ни за белых, ни за красных не воевал. Слава Богу, за «заслуги в царской армии» отсидел лишь чуть больше года. После отсидки работал счетоводом в Михайловке, куда ежедневно ходил на работу за 7 километров. В действующую армию в 1941-м не призвали. С фашистами боролся как мог в составе Михайловского партизанского отряда. После освобождения района от немцев продолжил свою работу в сельпо. Когда я, босоногий мальчишка, приезжавший к деду каждое лето то из Костромы, то из Тулы, Владимира, Калинина (мы с мамой жили по месту службы отца) просил его рассказать о войне, он часто отнекивался: «Жив остался, Господь спас — и слава Богу, внучек», — светло улыбался он в колючие усы, которые, насколько мне не изменяет память, всегда были главным украшением его добрейшего лица с серыми добрыми глазами… Умер он от того, что по ошибке хватанул с морозца стакан спирта, которым бабушка растирала поясницу. Спирт оказался муравьиным…Ему было тяжело, но мучения переносил стойко, по-мужски, по-солдатски. Сказал только: «Если утром увидите, что нос мой побелел — значит, я помер». Утром все увидели, что кончик носа у Павла Фёдоровича стал белым-белым… Дед уже ещё чуть тёплым, но уже не дышал. Помер, как и обещал – с побелевшим носом…Это его пророчество уже тогда не давало мне покоя: откуда он мог знать, думал я, что его мясистый красновато-сизый нос побелеет?

Все мы родом из детства. И самые яркие по краскам воспоминания — тоже оттуда… Сколько себя помню в детстве и ранней юности — всё переезды и переезды, плацкартные вагоны, сны под стук колес, бесконечные встречи и расставания… Обычная судьба семьи военного человека, кочевавшего из одного военного городка — в другой. Порой мама не успевала устроиться на работу, как отец получал предписание прибыть к новому месту службы. Отец шутил: «Вот вырастишь, Сашка, напишешь книжку — «Жизнь на колесах»…

После Смоленска отца, присвоив ему звание майора, услали служить на Чукотку, откуда он через два года привез чемодан денег. Но до деревни их не довез — подарил «дяде Грише» на строительство дома в Макеевке, что под Донецком. Дядя Гриша Носенко приходился нам далеким родственником — мужем маминой сестры Иры. Работал он на полуторке-хлебовозке. Семья была с хлебом и украинским борщом, заправленном салом. По осени дядя Гриша приезжал к нам в деревню, и мама грузила в его машину нашу курскую картошку, которая у них там, в Донбассе, была в большой цене. После папиного подарка дядя Гриша был и с картошкой, и с собственным домом, на какой-то Линии (так в Макеевке назывались некоторые улицы частной застройки — 3-я, 7-я Линии). Когда в деревне продали корову и нам с мамой стало совсем невмоготу, дядька пригласил нас пожить в его новом доме.
А у нас своего дома до самого окончания папиной службы в армии не было. После Чукотки он получил назначение в Тулу. И там мы с ним прожили год, в большом доме, где-то у пустыря, недалеко от автовокзала. Потом была Кострома, которая врезалась в память старинными торговыми рядами. Потом переезд в древний Владимир, где я пошел в первый класс. Школа моя находилась у самых Золотых ворот. Это такая арка, построенная в древнерусском стиле русскими мастерами-умельцами. Мой школьный товарищ по кличке Чика, живший в многодетной семье капитана Чикова в малюсенькой комнате ДОСа (дома офицерского состава) по соседству с нами, придумал (или где-то услышал) историю о том, как татары во времена хана Батыя сняли с петель те ворота из чистого золота и утопили в потаенном месте в Клязьме. Эта придуманная история захватила меня так, что, не умея плавать, я чуть не утонул в Клязьме, пытаясь отыскать ворота, которых древнему Владимиру, как тогда мне казалось, очень не хватало для несказанной красоты его былинного облика.

Из Владимира отца перевели в Калинин, бывшую (и нынешнюю) Тверь. Прекрасно помню наш «финский домик» в Путиловских лагерях, что находился «вверх по матушке, по Волге», километрах в двадцати от Калинина. Сюда танкисты выезжали каждое лето заниматься боевой учебой на огромном песчаном полигоне, отрытом среди душистого сосняка. Отца, прошедшего всю войну с 1941 по 45-й, награжденного двумя орденами Красной Звезды и тремя медалями «За отвагу» в 1942 и 43-м годах, молодые танкисты уже тогда называли «батей».
В августе 2006 года на муниципальном кладбище в Твери, что расположено на левом берегу Волги, за мотелем «Тверь», такие же безусые мальчишки из почетного эскорта, заглушая медь полкового оркестра, салютовали подполковнику Балашову из своих боевых «калашей»…
Но это я забежал вперед…

А ведь были еще мои пять лет, проведенные с отцом и матерью в Германии, где он служил в составе частей ГСВГ сперва в Йене, а потом в Стендале под Магдебургом. В Стендале, где родился знаменитый французский писатель Стендаль (разница в произношении только в ударении), я уже пошел в пятый класс, стал изучать немецкий язык и ходил к фрау Марии, в её частную школу, учиться играть на аккордеоне. Наверное, я — прирожденный «слухач». Нотная грамота давалась мне с трудом. Зато на слух (глядя в ноты «как учили») всё схватывал на лету. Фрау Мария, знавшая несколько русских фраз, меня хвалила на отчетных концертах перед родителями русских детей. «О. — восклицала чопорная пожилая немка, поправляя очки-велосипед на тоном арийском носу. — О, Заша. Кароший малчик. Кароший музикант». Сама она когда-то, еще до войны, заканчивала Лейпцигскую консерваторию по классу фортепьяно. Диплом пригодился фрау на старости лет. Родители советских детишек, люди в основном простые и зачастую имевшие деревенские корни, просто жаждали, чтобы их чада освоили перламутровые «Хорхи», «Вельтмайстеры» и «Беркаролы»… И фрау Мария была для них находкой. И никто не спрашивал фрау Марию, что за портреты двух молодых людей в немецких военных мундирах висят в комнате, где мы медленно идущими часами нудно «гоняли гаммы»… Её метода была проста — не ругать за ошибки и хвалить даже за пустяковый успех. Мы все любили эту внешне сухую, но бесконечно сердечную, до пресловутой немецкой сентиментальности, «нашу немку». И лишь в восьмом классе, когда я готовился к школьным экзаменам за 8-й класс в нашей русской школе, располагавшейся сразу же за территорией военного городка, я спросил у фрау Марии: «А кто эти два «фрица» в форме солдат вермахта?». Она ответила тихо, почему-то сняв очки с точеного носика. Сказала по-немецки: «DasistmaineSonne…». И приложила к глазам кружевной платочек. Это были её два сына. Оба погибли в России. Один под Сталинградом в 1942-м, другой через год под Курском.
Дома я рассказал об этом отцу. «Мы их не звали в гости, — буркнул батя. – С мечом пришли, от меча и погибли». А сердобольная мама пожалела фрау Марию. Мол, мать есть мать — русская ли, немецкая ли… Политики с ума сходят, а дети погибают…
В те годы я много и беспорядочно читал. В гарнизонной библиотеке был первым читателем. Именно тогда, кажется, вычитал у Эренбурга, что немцы «сходят с ума скопом»… «Ежели нация и потеряла разум при Гитлере, — подумал я, глядя на притихшую фрау Марию и фотографию её сыновей, — то сейчас немцы коллективно прозрели, попросили прощения и простили сами…». Детским сердцем я чувствовал, что фрау Мария — человек хороший… И не её вина была в той войне. И горе немецкой матери, наверное, очень похоже на горе русской…
Но все-таки мне, русскому мальчишке, сыну фронтовика, не очень было понятно: как у такой доброй женщине сыновья могли служить в гитлеровской армии… Тогда мне казалось, что сыновья фрау Марии могли бы перейти на нашу сторону, будь они «хорошими немцами». И скорее бы всего, они остались живы. Так думал я в ту пору, потому что, наверное, привык к хорошим концам в любой русской сказке. Но жизнь – не сказка. Тут добро не всегда справляется со злом.

Желание писать у меня пробудилось одновременно с желанием научиться играть на аккордеоне. Еще в пятом классе я послал в «Пионерскую правду» свою первую заметку. Кажется, о дружбе советских пионеров с «юными тельманцами» ГДР. Её, к моей неописуемой радости, напечатали. Какого же было мое ликование, когда примерно через месяц мне в русскую школу Стендаля прислали из «Пионерской правды» самое настоящее (с печатью!) удостоверению юнкора пусть пионерской, но — центральной! — газеты.
Но что-то путное, хотя еще и во многом подражательное, стало выходить из-под моего пера только в старших классах, в Калинине, куда родители привезли меня из Германии доучиваться. Писал стихи и маленькие рассказы. Стихи были о любви. Рассказы — или очень «страшные», с трагическими финалами. Или наоборот — «шутейные», больше похожие на старые анекдоты. Только без «солёных» словечек. И потому никто не смеялся, когда их читал.
Свои творения я посылал в «Смену», «Огонёк», «Юность» и другие журналы. Через месяца полтора мне приходил очередной вежливый отказ с пожеланием побольше читать классиков советской литературы и писать «про то, что знаю»… После очередного «полного отлупа» я разозлился, написал рассказ про фрау Марию и её сыновей, назвав его «Учительница музыки», и отослал в толстый журнал «Волга», в котором печатались и авторы Верхневолжья. Недели через три, к своему удивлению, я получил первый обстоятельный анализ своей пробы пера. Это была не отписка. Это была настоящая рецензия! (В конце восьмидесятых, когда я жил и работал в Железногорске, «Волга» опубликовала мою повесть «Назад лошади не ходят», которая понравилась моему курскому наставнику в литературе, нашему лучшему (за всё время существования областного писательского союза) ответственному секретарю Курской писательской организации Петру Георгиевичу Сальникову. Его оценка для меня всегда была самой авторитетной).
После окончания средней школы №30 города Калинина я еще поколебался между кинорежиссурой и журналистикой. Дело в том, что материальное положение отца в Германии, где он вдали от меня продолжал службу, поправлялось на глазах. И за хорошую учебу он к фотоаппарату «Зоркий-4» прикупил мне недорогую кинокамеру «Спорт-2». Этой капризной узкопленочной камерой я снимал сюжеты о жизни двора, нашего 10-го «б». Корпел над сложнейшем процессом проявления, «засветки», «отбеливания» и прочими премудростями кинодела. Клеил пленку, монтируя сюжет. Подбирал музыку и крутил её «в синхроне» на кассетном магнитофоне «Аидас»… В квартире №16 в доме №56 на Республиканской, где я тогда жил под «патронажем» отставного капитана Синицына, я устраивал киносеансы для соседей, зачастую бывшими и героями моих трехминутных фильмов. Их бурная реакция на мои «произведения» (что там все каннские кинофестивали вместе взятые. ), возгласы: «Гляньте, бабоньки. Да это же Митрохин пьяненький домой кандыбает. Ну, что живой, бедолага. » — были для меня высшей наградой за муки творчества. Мне и сегодня, из давно взрослой жизни, часто видится во сне наш шумный двор и дом на берегу Волги, где «в сумерках моё окно от радости светится и от надежд»…
Один из сюжетов, названный мной «Ледоход на Волге», я вместе с рассказами и вырезками из газет своих публикаций послал на отделение режиссуры документального кино ЛГИТМИКа (Ленинградского института театра музыки и кино). Капитан Синицын очень отговаривал: «Не то шлешь, Сашка! Ну, идет у тебя лед по Волге. Льдина на льдину наезжает, ломается. А по этим льдинам пацаны скачут. С льдины на льдину, с льдины на льдину… Хулиганят, мать их. А в конце один промахивается — и в ледяное крошево — бух! И конец. Несерьезно… Попатриотичнее надо бы для советского искусства…».
Я соглашался с моим духовным наставником: да, мол, патриотичности тут немного… Но все-таки что-то было в этих безумных прыжках с льдины на льдину, в этой весне отчаянного и веселого риска.
Неожиданно из института пришел ответ, что мои работы (в том числе и литературные) понравились приемной комиссии. Творческий конкурс я прошел, и меня вызывали на сдачу экзаменов общеобразовательных дисциплин.
Но тут подвернулся случай. Наш Калининский пединститут неожиданно реорганизовали в университет. И стал он не «педом», а престижным университетом, КГУ. Это звучало гордо. Мой школьный друг Санька Манжаров не прошел комиссию в летное училище и подал документы на истфак. А я пошел с ним за компанию. И неожиданно для себя написал заявление на филфак, о чем ни раньше, ни в нынешние рыночные отношения не пожалел, несмотря на вечную скупость государства в отношении нашего жалованья.
Навыки же в фотоделе неожиданно пригодились для иллюстрации книги «Путешествие в Соловьиную Страну», изданную Курской торгово-промышленной палатой в 2006 году. (Все снимки, кроме архивных, я сделал сам цифровой камерой «Сони», которую «продвинутая палата» приобрела специально для этого проекта).
Своим первым литературным учителем считаю тверского писателя Михаила Петрова, будущего главного редактора литературно-публицистического журнала «Русская провинция». Осенью 1966-го, когда мы, студенты-первокурсники приехали с картошки, я принес в отдел писем областной молодежной газеты «Смена», которым заведовал Михаил Петров, один из своих рассказов — «Сказка о поставленной галочке». Рассказ был и смешной, и грустный. И, думаю, очень наивный. Но Миша, знавший меня с десятого класса, «дал добро». И пригласил меня в свою литстудию — кружок молодых людей, пробующих свои силы в поэзии и прозе. (Стихи к тому времени я писать почти бросил, перешел, как говорил Петров, «на прозу жизни».
Получив дипломы филолога и журналиста и с год поработав корреспондентом областного радио, я по приглашению главного редактора «Смены» Юрия Ястребова вернулся к Михаилу Петрову. Уже в качестве полноправного коллеги.
Я с удовольствием ездил в Торжок, Старицу, Удомлю, Осташков, Кимры, Нелидово в обычные командировки по заданию газеты. Не раз мотался по Золотому Пушкинскому кольцу — в Торжке вкусил прославленных Поэтом пожарских котлет, а в Берново, на могиле Анны Керн, читал любимой девушке вслух «Я помню чудное мгновенье…».
В поисках библиотеки Ивана Грозного безрезультатно излазил все подвалы тогда наглухо закрытого Старицкого монастыря… И продолжал писать «странные» рассказы, где ирония переходила в смех, а смех — в слезы. (Теперь я точно знаю: моя ирония — это частокол самозащиты. Смех — прощание с прошлыми грехами. А слезы — это моя душа нараспашку. Так, оценивая мою ироническую повесть «Палата номер ноль» и роман «Аномалия», писал я в Тверь, где жили мои старенькие родители).
Мне грех обижаться на недостаток родительской любви, на подаренные судьбой встречи с моими литературными наставниками. Наверное, именно поэтому один из первых своих рассказов, опубликованных в еженедельнике «Литературная Россия», я назвал «Диспут о любви». Так же я назвал и свой первый сборник повестей и рассказов, выпущенный Центрально-Черноземным издательством в Воронеже. Я рано понял, что основными движущими силами нашей жизни являются любовь и ненависть (обратная сторона любви).
Но вернусь к начальному периоду своего творчества…
Мои рассказы (не считая журналистских очерков и репортажей) все чаще стали появляться в печати, звучали они и в передачах радиостанции «Юность». Я всё чаще стал приезжать в Москву к своему армейскому другу Андрюшке Чернышову, с кем судьба свела меня на Дальнем Востоке под Уссурийском. Андрюха заканчивал журналистику МГУ, на факультете слыл большим вольнодумцем. Это он и подарил мне томик Солженицына, его роман «Раковый корпус».
Я был на седьмом небе. Даже не столько от самого романа, сколько от счастья обладать «запретным плодом». Посудите сами. На дворе 1973 год. (Петров переворачивал две цифры и находил мрачную символике в этом: 1973 — 1937-й). Гонения на Солженицына достигли своего апогея. Талантливого писателя выдворяют из СССР. А я держу в своем редакционном столе один из его «антисоветских романов». Видно, «преступная радость» так и перла из меня, молодого и неопытного, вообразившего, что я, пишущий в газетках рассказы «про жизнь», знаю людей. Мои книги эмигрантского издательства «Посев» — «Раковый корпус» и роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» без купюр советской цензуры — пошли гулять по отделам редакции «Смены».

Развязка этого «жизненного сюжета» наступила через месяц…
Меня только что назначили заведующим отделом пропаганды газеты, когда двое молодых людей, раскрыв красные корочки всесильного ведомства, профессионально поинтересовались, что я читаю…
Пришлось из молодежки уйти. С полгода работал грузчиком на фармацевтической фабрике, потом власти смягчились. Пост заведующего облоно занял наш бывший декан филфака, звавший меня в аспирантуру, Андрей Яковлевич Троицкий. Это меня спасло от «желтого билета». 1 сентября 1973 года наш бывший декан «по великому блату», на свой страх и риск направил меня туда, куда и Макар телят не гонял. С полгода проработал я в лесной глуши, на границе Тверской, Смоленской и Псковской областей. В восьмилетней сельской школе села Чичаты преподавал практически всё, что только мог — русский и немецкий языки, пение, литературу и физкультуру.
Мне, новоиспеченному сельскому учителю, даже дали «жилье» — определили в пользование сторожку бывшего церковного сторожа. Она, притулившись к «останкам» бывшего церковного амбара, подслеповато смотрела мутными окнами на разрушенную в войну церковь святых великомучеников. Язык у колокола был давно оторван. Ветер гулял по полуразрушенной колокольне. И когда он раскачивал ржавую балку, висевшую под куполом на честном слове, то она на сильной амплитуде касалась меди колокола… И тогда над крышей сторожки жутковато плыл басовитый отзвук веры и надежды моей…
Всё это с художественными подробностями я описал в повести «Прощенные дни», вошедший в мой сборник повестей и рассказов «Труба архангела» (Издательство «Крона», Курск, 1996г.). Я молил Господа только об одном — услышать меня.
И Господь услышал… На зимние каникулы, когда я провел свою первую ёлку в лесной глуши (рядом был лишь один Жарковский леспромхоз), когда печник Семеныч за пол литра наконец-то наладил мою печку и она перестала удушливо чадить, почтальонша принесла мне официальный вызов на работу в город Железногорск, что в родной с детства Курской области.
Каждый год, летом, сперва во время каникул, а потом в свой законный отпуск, я приезжал на свою родину — в село Андросово Железногорского района. Тянуло меня сюда, на КМА, (простите за банальность сравнения), как магнитом. Как-то, будучи уже заведующим отделом «Смены» (а было мне тогда 24 года), зашел в редакцию железногорской газеты «Ударный фронт». Редактор Станислав Винников, познакомившись с вырезками моих публикаций, сказал тогда, что газета будет расширяться, и как только они выйдут на четырехразовый выход в неделю, он «устроит» мне через горком партии официальный вызов на работу.
«Пора возвращаться в родные пенаты, — сказал Станислав Георгиевич. — Я твои рассказы прочел за два вечера… Неплохо, брат. Весьма… Но чего-то в них все-таки не хватает… «Дыма отечества», что ли? Как у Грибоедова, помнишь: «Когда постранствуешь, воротишься домой — и дым Отечества нам сладок и приятен».
Так, в январе 1974 года я отправился в Железногорск, за «дымом отечества», на свою малую родину, не поддавшись на уговоры «Кутузова» (так прозвали директора Чичатской школы, одноглазого Степана Семеновича, милейшего и добрейшего человека).
Литературная работа в моем творческом поиске шла параллельно с журналистикой. И сперва одно не мешало другому. Первый конфликт двух творческих муз произошел 1 апреля 1974 года, когда я на страницах железногорской газеты «Ударный фронт» «откопал мумию египетского фараона Рамзеса-ХХ». По существу это был веселый первоапрельский рассказ. Плод (или как его назвал один большой партийный чиновник — «бред фантазии автора»). Подвела излишняя (свойственная сугубо журналистике) конкретизация деталей, времени и места действия. Название рассказа «Уникальная находка» тоже больше напоминало ударный заголовок газетного репортажа. Так или иначе, но в моего «придуманного, литературного Рамзеса-ХХ» (фараона с таким «порядковым номером» никогда не существовало в истории), поверил целый город. Да что там город. 1 апреля 1974 года в Железногорск приехали «на Рамзеса-ХХ» из Орла, раздавались звонки из Украины… Шум от него пошел по всей Руси великой…
На «Рамзесе» неожиданно для меня и главного редактора прокололось и большое начальство. Поняв, что это — литературная шутка автора, они принялись швырять в меня камни, буквально не оставляя на мне живого места.
Меня, в ту пору беспартийного, тут же повели в горком партии… исключать из партии. Самые преданные делу партии предлагали на бюро записать мне под «расстрельной статьей» в трудовой книжки: «Без права работать в органах массовой пропаганды».
И я поехал в Москву. В центральную газету «Правда» (тогда — главную и влиятельнейшую газету страны) — за правдой. И она восторжествовала. Известный столичный журналист Валентин Прохоров написал в своем издании прекрасную статью «Рамзес-ХХ и другие», которая, как мне кажется, точно расставила все политические и художественные акценты. Я получил мешок писем читателей со всей страны. (Запомнилось одно письмо, в котором мне советовали написать пьесу, назвав её — «Рамзес-ХХ»). После статьи «Правды» на весь «подвал» полосы, резко изменили свою позицию по отношению к «опальному литератору» и тогдашние руководители Курской области и города Железногорска.
В конце концов все закончилось, как в сказке с добрым концом: мне дали двухкомнатную квартиру, выплатили причитающуюся компенсацию за «вынужденный прогул» на работе, а через месяц даже назначили заведующим отделом с прибавкой в жаловании.
Эту историю я рассказал в своей книге «Путешествие в Соловьиную Страну». В главе «Железногорск — родина «Расмзеса-ХХ» я написал, что история эта меня научила никогда походя не шутить со словом. Это не только грешно. Просто опасно. Если уж нам и не дано предугадать, как наше слово отзовется, то надо, по крайней мере, никогда не забывать о чувстве ответственности перед своим читателем. Слава Богу, что не умерла в русском народе вера в Слово, которое , как известно, было в самом начале. И, уверен, не умрет никогда, ибо мы — православные. То есть — «право-словные». И сила наша — в Слове Правды. Добра. И Справедливости.
Только сколько лет уж прошло с той поры, а меня не оставляет странное чувство вины человека, «совратившего» целый город.
С того времени судьба еще не раз испытывала меня на прочность. Год ездил из Железногорска в сельский райцентр Орловской области — работал в Тросне в газете и делал передачи районного радио. В тот сложный для меня 1987 год неожиданно для всех и для себя в том числе стал лауреатом премии Союза журналистов СССР за серию публикаций в газетах и журнале «Подъем» о Железногорске и его людях.
Потом пригласили возглавить многотиражку курских атомостроителей «Энергостроитель» в Курчатове. Эти жаркие дни на огромной строительной площадке Курской АЭС я не забуду никогда. Каждый день я был в самой гуще «кипящей стройки». На Всесоюзную ударную стройку ехали со всех концов СССР. Люди — разные. Судьбы — трудные. Любовь — пополам с болью. Выстраданная. Значит — настоящая.
С 1991 по 1998-й год возглавлял городскую газету «Курчатовское Время», наживая своей писательской позицией больше врагов, чем политического капитала. Местная печать, очухавшись от «перестроечного угара», из оголтелого «критического реализма» вступила в полосу «местечкового комплиментаризма». Теперь мэры, занимавшие после демократических выборов руководящее кресло, первым делом требовали от «своего органа» не только безоговорочного подчинения, но и безудержного восхваления местного «кормчего и рулевого». Если редактор городской газеты позволял себе шаг влево или вправо «без санкции руководства», тут же следовал дежурный вызов на ковер к начальству. Демократическая пресса в провинции стала всё больше напоминать бесконечный панегирик или вечную оду очередному временщику. (Хотя о какой демократии тут может идти речь. ).
Зато какие многоактные трагикомедии в борьбе за власть разыгрывались на моих глазах! Типы — гоголевские, ситуации — Салтыкова-Щедрина в его городе Глупове… Именно в то время я задумал свои сатирические вещи — повесть «Палата номер ноль» и роман «Аномалия», стал делать первые наброски повести «Думский заповедник». Чиновники, не понимавшие диалектику жизни и литературного творчества, раздражавшиеся при виде одной только палитры моих литературных красок, не понимали (и не поймут), что и моё отношение к разного рода социальным аномалиям в моих произведениях — это ни что иное, как то же проявление Любви. Любви к жизни, родной земле и людям, живущим на ней. Не зря же все поэты рифмуют слова «любовь» и «боль»…
Но чувствовал — из газеты пора уходить. Нельзя же вечно плыть против течения в одиночку…
24 апреля 1998 года Курское отделение Союза журналистов России наградило меня Дипломом за «личный вклад в развитие российской журналистики», а через два месяца я написал заявление об уходе с поста главного редактора городской газеты. Написал, потому что считал и считаю: газета — это не сборник поздравительных открыток, украшенных розочками… Уж коль славишь бумажные розы, то и про шипы живых не забывай. Диалектика жизни — это и диалектика искусства.
После оставления поста главного редактора «Курчатовского Времени» пытался создать независимую газету «Огни Курчатова». Несмотря на самый большой в атомограде тираж «Огней», газета, лишенная финансовой поддержки, через год приказала долго жить… Потом работал помощником начальника Курчатовского МЧС по связям с общественностью, в гортеплосетях… Полтора года был собкором «ТВ-6-Курск». Тут пригодился опыт, который получил еще при подготовке к творческому конкурсу в ЛГИТМИК. За время работы на ТВ сделал два, считаю, неплохих документальных фильма — «Историю любви» (о судьбе двух курчатовцских близнецов-сирот) и «Разор» (о разорении родового имения князей Барятинских в Нижних Деревеньках Льговского района).
В июле 1999 был избран депутатом Курчатовской городской Думы второго созыва и по декабрь 2004 года возглавлял в представительном органе власти постоянную комиссию по социальной политике. Депутатский опыт пригодился для повести «Думский заповедник», отрывки из которой опубликовал в некоторых местных изданиях. После первых же публикаций пришлось отключить телефон — друзья и недруги наперебой спешили высказать мне всё, что они думают (и не только хорошего) обо мне и моем «Думском заповеднике»… Зацепило. Значит, заметили…
И этот калейдоскоп людских судеб каждый раз заставлял и заставляет меня смотреть на мир глазами другого, как бы повзрослевшего на день, на месяц, на еще один конфликт с оппонентами человека. И если в душе я так и остался мальчишкой, бесшабашным пацаном, ныряющим в всегда незнакомую опасную реку по имени Жизнь за своими Золотыми воротами, каждая очередная «острая» повесть или рассказ, косой взгляд «венценосной особы» формируют во мне тот самый «хребет», без которого не было и не может быть стойкого оловянного солдатика и писателя на Руси.
Наверное, что-то в этом плане начало получаться в середине 90-х, после выхода в свет «Трубы архангела». По крайней мере, мой духовный наставник в литературе, Писатель-фронтовик с большой буквы Петр Георгиевич Сальников, прочитав тогда мои первые сатирические «вещицы», отмечал, на его взгляд, мой «несомненный творческий рост».
Это с «его подачи» меня направили на совещание молодых писателей Юга России в Липецк, где меня в свой семинар взял лауреат государственной премии писатель Виталий Семёнов. Именно после этого писательского форума я, как говорится, «попал в обойму» Воронежского Центрально-Черноземного издательства. И в 1982 году в коллективном сборнике «Раскаты» вышел мой первый рассказ, получивший хорошие отзывы литературных критиков, «Итальянцы в городе, или Страдания молодого Ветрова» (Центрально-Черноземное издательство, г. Воронеж, 1982г.).
В предисловии к «Раскатам» член совета по российской прозе Союза писателей РСФСР Иван Евсеенко писал: «Пробуют по-разному. Одни, основываясь, видимо, на воспоминаниях участников войны, рассказывают в традиционной и уже испытанной манере… Другие пробуют найти свою собственную манеру, свой собственный взгляд на события Великой Отечественной войны. Среди этих рассказов, на мой взгляд, наиболее выделяется рассказ Александра Балашова «Итальянцы в городе, или Страдания молодого Ветрова». Довольно в иронической форме начинает он свой рассказ о том, как студенты строительного факультета принимали участие в съемках советско-итальянского фильма «Подсолнухи». Они играют там отступающих итальянских солдат. Никто из студентов, конечно, не помнит и не знает войны, поэтому ирония, с которой они относятся и к себе, и к итальянцам, вполне уместна и правомерна. Но вот уже во время съемок, когда им приходится брести в глубоком снегу, отставать от своих товарищей и изображать умирающих, они постепенно начинают понимать всю трагедию итальянских солдат, всю трагедию войны. Рассказ этот по-настоящему трогает и волнует читателя, хотя, на первый взгляд, всё в нем необычно и даже странно. Но это хорошая странность».
Слова Ивана Ивановича Евсеенко, с которым я лично познакомился уже после выхода «Раскатов», при получении премии журнала «Подъём», — о «хорошей странности» моих произведений, — видно, как-то вошли в моё подсознание. О необычном сюжете, «хорошей странности», говорили литературные критики после публикации в центральной газете «Сельская жизнь» (в четырех номерах — 7, 10,15, 18 июня 1994 года) моей повести «Труба архангела». «Хорошая странность», по мнению критиков, присутствует и в «повести безвременных лет» «Палата номер ноль» (Издательсво «Курск», 2001 г.), и в романе «Аномалия» «Издательство «Курск», 2003 г.).
Все мои основные произведения (не считая автобиографической повести «Прощенные дни») родились на родной, милой и дорогой сердцу Курской земле. В моей «Соловьиной стране». Без нее, уверен, не пришли бы ко мне образы моих земляков, простых людей, которых я бесконечно люблю с их достоинствами и недостатками, со святостью мучеников и греховной человечностью. Люблю такими, какие они есть, а не какими «видят» их фарисеи и лжеморалисты. Они, святые и грешные, войдут в царствие небесное раньше их. И последние станут первыми…
Я и сам — один из них. Близок им по духу, по вере и надежде. А главное — по любви. Потому что, как и они, простые люди, хорошо знаю, что даже в наше рыночное время не все мерится деньгами. Есть ценности, стоимость которых не определяется ни рублем, ни долларом, ни евро.
Этих людей не определяет их материальное богатство. Их объединяет нищета: все они — нищие духом.
Родная Курская земля, политая кровью моих дедов и отца в годы Великой Отечественной войны, любовь к ней и живущим на ней и сегодня питает мое творчество. Я не «хожу» за своими героями в далекие дали, не окунаюсь в виртуальное пространство, в запредельные миры… В Железногорске, на КМА, живет удивительный человек Николай Высокин, сумевший из простого колхозного шофера дорасти до академика РАЕН, доктора технических наук, заслуженного работника транспорта России. Многие годы я наблюдал за этим человеком, следил за его «карьерным» (в лучшем смысле этого слова) ростом, встречался с ним, подолгу беседовал о жизни… В этоге в 2006 году родилась книга «Высокинские вёрсты» (Издательство «Матис», 2006 год).
И за всё это я благодарен родной земле, Родине, которую я всегда пишу с большой буквы. Подчеркиваю: не так называемой «малой родине» (термин придуман «советскими фарисеями»), а — Родине. И обязательно — с большой буквы. Потому что Родина у человека — всегда одна.
Считаю, что очень много дал мне и наш творческий союз, который, как Поэт, прекрасен. В Союз писателей СССР (позже России) я вступил в 1991 году по рекомендациям писателей Петра Сальникова, Михаила Еськова и Александра Харитоновского. Я горд тем, что все они — плоть от плоти народа нашего, такого многострадального и такого бесконечно талантливого. Конечно же, ни один вуз (пусть саамы престижный и именитый), ни один творческий союз не научит главному — ТВОРИТЬ. Но не об этом сейчас разговор.

Хочу сказать главное: нельзя творить без любви. Не любя человека, землю свою, мать, стог сена в осеннем поле, темнеющую стену леса на горизонте, ручей под зеленым холмом, желтеющее жнивье — всю сказочно красивую Соловьиную Страну нашу, — нельзя написать ни одной стоящей строчки. Будь ты прозаиком или поэтом. Только любовь животворяща и в жизни. И в настоящей литературе. Любовь к женщине. К Родине. К милой твоему сердцу земле… Только эти чувства дают заветные плоды в любом творчестве.
Издревле родная земля питала жизненной силой и былинного героя, и писателя, и художника, и крестьянина. В древнегреческой мифологии сын Богини Земли Геи Антей был непобедим в борьбе, пока он касался земли — своей родной матери. Он был побежден (задушен в воздухе) только тогда, когда его сумели-таки оторвать от родной земли… От Родины оторвали. Как нельзя оторвать нас, курян, от православной веры, нашей истории, культуры, традиций, от родовых корней.
Это и есть моё жизненное кредо, если хотите. Кредо писателя Александра Балашова.

Александр Балашов,
член Союза писателей России.

БИБЛИОГРАФИЯ ОСНОВНЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ
ПИСАТЕЛЯ АЛЕКСАНДРА БАЛАШОВА:

*«Раскаты». Проза молодых. Центрально-Черноземное книжное издательство. Воронеж — 1982. Александр Балашов. «Итальянцы в городе, или Страдания молодого Ветрова», стр. 156 — 179.
*Еженедельник «Литературная Россия», №. за 1982 г. Александр Балашов «Диспут о любви», рассказ.
*Журнал «Волга» №2, 1987 г. Повесть Александра Балашова «Назад лошади не ходят».
*Журнал «Журналист» (Москва), №7, 2001 г., рассказ «Клякса на лице вождя», автор Александр Балашов.
*Журнал «Подъём», №№3, 12, 1985г. Александр Балашов. «Царь Нептун из посёлка Зелёный» (литературно-художественный очерк), «Железногорское ускорение» (публицистика). (Премия журнала «За лучшую публикацию 1985 года»).
*Журнал «Журналист», май 1987 г. Сообщение о присуждении Александру Дмитриевичу Балашову премии Союза журналистов СССР, с вручением лауреатской медали.
*Журнал «Журналист», май 1987 г. Сообщение о присуждении Александру Дмитриевичу Балашову премии Союза журналистов СССР, с вручением лауреатской медали.
*Литературно-художественный журнал «Ковчег» (Ростов-на-Дону), №1, 2015 г.; подборка рассказов Александра Балашова «Эротический массаж».
«Современная поэзия и проза Соловьиного края» (Курской писательской организации 55 лет», «Толока» №64, 2013, А.Балашов рассказ «Прекрасное далёко», Стр. 64-71.
«Современная поэзия и проза Соловьиного края», издание Курского союза литераторов, 2017 год («Толока»), А.Балашов рассказ «Отставной козы барабанщик», стр. 17 — 23.
*Александр Балашов. «Нормальная аномалия». Повесть. Молодая проза Черноземья, Воронеж, 1988 г.
*Александр Балашов. «Диспут о любви». Повести и рассказы. Центрально-Чернозёмное книжное издательство, Воронеж, 1989 г.
*Александр Балашов. «Лицом к человеку». Публицистика. Очерки. Центрально-Чернозёмное книжное издательство, Воронеж, 1990 г.
*Александр Балашов. «Труба архангела», повести и рассказы. Издательство «Крона», Курск, 1996 г.
*Александр Балашов. «Палата номер ноль», повесть безвременных лет. Курск, 2001 г.
*Александр Балашов. «Аномалия», роман. Сцены народной жизни в аномальной зоне. Курск, 2003 г.
*Александр Балашов. «Путешествие в Соловьиную страну». С фотоиллюстрациями автора. Издательство Курской торгово-промышленной палаты, «Полстар»- 2006.
*Александр Балашов. «Высокинские вёрсты». Курск, «Полстар» — 2007.
* Александр Балашов. «Четвёртая власть». Заметки на полях писательского блокнота», Железногорск, 2007 г.

*Александр Балашов Серия «Публицистика: век ХХI». «Развал районного масштаба». Курск, 2008.
*Александр Балашов (в соавторстве с супругами Кулагиными В. и В.) «Курская антоновка», очерки о лауреатах премии общественного признания за 10 лет. Курск. 2010. (Книга-победитель 2 этапа Всероссийского конкурса краеведческой литературы «Наше культурное наследие». *В 2011 году А.Д.Балашов становится лауреатом Всероссийского литературного конкурса «Наше культурное наследие» (Москва-Тверь, 2011).
*Александр Балашов. «Звездочёт». Книга прозы (роман, повесть и два рассказа). Издательский Дом «Славянка», Курск, 2008, (книга была номинирована на премию ЦФО и дошла до финала).
*Александр Балашов «Рамзес двадцать первый». Три пьесы. Железногорск, 2011.
*Александр Балашов (в соавторстве с Б.Беспарточным и Д.Асеевым) «15 шагов в будущее», Курск, 2011.
*Александр Балашов «Азы журналистского мастерства», учебное пособие для студентов направлений подготовки 030600 62 «Журналистика», Курск, 2013.(Грамота РГСУ за пропаганду инновационных достижений в области журналистики)
*Александр Балашов «Ржаной ветер», повести и рассказы, Курск, 2013 г. (Звание лауреата Премии по итогам 2017 года популярного литературно-художественного сайта «Изба-Читальня», опубликовавшего произведения сборника прозы А.Д.Балашова).
*Александр Балашов «Чайки над Курской АЭС», к 40-летию Курской атомной станции (история в лицах); Курск, 2016.
*Александр Балашов «Под созвездием псов», роман-дилогия, Канада, издательство Altaspera Publishing & Literary Agency Inc.;Торонто – 2017 г.
*Александр Балашов «Пик Волохова» (фантастический детектив), Европейское издательство «YAM», Рига, 2018, More Books
*Александр Балашов «Время надежд», «Полстар», Курск, 2019 г.


АУДИОКНИГИ
писателя Александра Балашова, записанные в студии «РИТМ» (Курск) в исполнении актрисы Курского драматического театра им. А.С.Пушкина Нины ОЛЕШНЯ

  1. Александр Балашов (в соавторстве с В.и В.Кулагиными) «Курская антоновка», время звучания 15 часов 35 мин.; Курск, 2014.
  2. Александр Балашов «Ржаной ветер», повести и рассказы (в т.ч. из сборника А.Балашова «Труба архангела»), 12 час. 12 мин., Курск, 2015.
  3. Александр Балашов «Путешествие в Соловьиную страну», 12 час. 28 мин., Курск, 2016г.
  4. Александр Балашов «Звездочёт» и «Пик Волохова», 14 час. 19 мин., Курск, 2017 г.

Некоторые РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ
НА ТВОРЧЕСТВО ПИСАТЕЛЯ
АЛЕКСАНДРА БАЛАШОВА

Библиография

Журнал «Журналист». №6, июнь 1986г.О награждении Почетными Дипломами Союза журналистов СССР «За лучшую журналистскую работу года». Стр. 6.
Журнал «Журналист» №6. Июнь 1987 г. «О лауреатах премий Союза журналистов СССР 1986 года». Стр.4.
Газета «Курчатовское Время» № 6(684) от 23 января 1997 года. «Пророчество Асклетариона», автор — член Союза писателей России Иван Зиборов.
Газета «Курск» от 5 июня 1999 года. «Встреча с писателями». Автор Людмила Авраменко.
Издание газеты «Славянка» и курских творческих союзов газета «ТОЛОКА» №24, июнь 1999 г. «Пушкинский конкурс».
Газета «Курская правда» № 61 (22243) от 18 апреля 1998 г. «ПРИБЛИЖАЮЩИЙ РАССВЕТ. Писателю Александру Балашову 50 лет». Автор — член Союза писателей России Валентина Коркина.
Газета «Курская правда» №128 (22997) от 15 августа 2001 года. «Новые книги. «Боль «Палаты номер ноль». Автор — член Союза писателей России Валентина Коркина.
Газета «Слово», №45 (924) от 6 июня 2001 г. «Очередная книга писателя». Автор — член Союза журналистов России И.Петров.
Газета «Сельская жизнь» (г.Москва) № 57 15 июня 1994 года «Труба архангела» Александра Балашова».
Газета «Наш город» (г.Курчатов) №№ 25-26 от 3 и 10 ноября 2004 года «От аномалии души — до аномалии жизни. О новом романе курчатовского писателя Александра Балашова «АНОМАЛИЯ». Автор — член Союза писателей России Вячеслав Нарыков.
Газета «Жизнь района» (г.Железногорск). 1 апреля 2003г. «Этот неугомонный Балашов». Автор — член Союза писателей России Геннадий Александров.
«В поисках конфликта». Автор — член Союза писателей России Иван Евсеенко. Сборник «Раскаты», Центрально-Черноземное книжное издательство. г.Воронеж. 1982г.
«Балашов Александр Дмитриевич, писатель». Автор энциклопедической статьи — В.П.Детков. Большая Курская энциклопедия. Том I. Книга I. Персоналии. Издание Курского государственного университета и Курского областного краеведческого общества. Курск. 2004 г. Стр.60.
Газета «Курская правда» от 13 октября 2006 года. Новая книга. «Сердцу дорог этот край». Рецензия члена Союза писателей России И.Ф.Зиборова на книгу А.Балашова «Путешествие в Соловьиную страну».
«Курская правда» от 19 апреля 2008 года. «Парень из нашего города», О писателе А.Балашове – вице-преезидент ЗАО «Матис» В.И.Рыженко (г.Железногорск).
Газета «Друг для друга» №13 от 31 марта 2009 года «Как Рамзес ХХ из Железногорска сорвал пятилетку». Автор журналистска Мария Вебер о Балашове А.Д.
Газета «Кружево жизни» № 11 от 4 октября 2011 года «Ума палата, да ключ потерян. ». Воспоминания о В.П.Деткове писателя, драматурга Балашова А.Д.
Газета «Импульс», № 23 (567).октябрь 2006. (Орган Курского государственного технического университета) «С чего начинается Родина?». Рецензия на книгу А.Балашова «Путешествие в Соловьиную страну».
Газета «Городские известия» от 19 апреля 2013 г. Статья Владимира Кулагина «У жизни дублей не бывает» (Замечательному курскому писателю Александру Балашову 65 лет).

ОТЗЫВЫ, ИЗБРАННАЯ ПЕРЕПИСКА

Из статьи члена Союза писателей России Валентины Коркиной, опубликованной в газете «Курская правда» (№61 от 18 апреля 1998 г) «ПРИБЛИЖАЮЩИЙ РАССВЕТ. ПИСАТЕЛЮ АЛЕКСАНДРУ БАЛАШОВУ — 50 ЛЕТ»:

« — Пойду в люди. Университет университетом, а жизнь, мА, это уже академия.
— Все шутишь… — вздохнула мама. — Дошутишься, Сашка…
— Я не шучу. Сегодня же поищу что-нибудь подходящее. Где можно жизнь не по учебникам изучать».

Свои заметки начинаю с диалога между молодым героем повести «Прощенные дни» (сборник повестей и рассказов А.Балашова «Труба архангела»). В этих нескольких строчках, мне кажется, завязаны (угаданы и отображены) некоторые узелочки жизни и творчества самого автора художественного произведения — А.Балашова. Вот они: почти горьковское «пойду в люди», «дошутишься, Сашка» и «…жизнь не по учебникам изучать».
Александр Балашов действительно изучал жизнь не по учебникам.
…Прочтет читатель эти строки и, возможно, подумает: «Какая благополучная и, в общем-то, гладкая жизнь. Причем же тут утверждение о том, что писатель «изучал её не по учебникам?»
Да при том, что биография А.Балашова была отнюдь не гладкой. Не один раз «подводила» неиссякаемая склонность к юмору, любовь к шутке, розыгрышу.(«Чем-чем, а вантазией, слава Богу, природа меня не обделила»…) Да и более «серьезные» вещи, например чтение запрещенной в свое время литературы, «успешно» ломали спокойное течение жизни Александра Дмитриевича.
Вот как он сам пишет обо всем в предисловии к книге «Труба архангела»: «…заикнулся я о своей профессии (журналистике — В.К.), а ведь меня от нее трижды насильно отлучали, а сколько раз анафеме предавали — и не счесть. Первый раз КГБ за Солженицына в Тверскую глухомань учителем сослал (см. «Прощенные дни»)… Позже, уже в Железногорске, ГК КПСС и местное КГБ за мумию Рамзеса ХХ, «откопанного» мною на страницах районки, вынесли суровый вердикт: «без права работать в средствах массовой информации».
Первоапрельская шутка о якобы найденной в «недрах КМА» никогда не существовавшего в истории фараона Рамзеса ХХ, дорого обошлась её автору. Как и «шутейный рассказ» о тараканах-мутантах, расплодившихся, якобы, к очередному 1 апреля на Курской АЭС (газета «Энергостроитель», редактируемая «шутником» А.Балашовым, была закрыта).
Вот так: пошутим — поплачем. (Вспомним: «Дошутишься, Сашка…»). Что и говорить: дошучивался.
Но, уйдя в свое время «в люди», «в люди» он все-таки вышел! Своими книгами, своим творчеством, в жизненную подкладку которого вошли те самые «смех и слезы», ставшие и основой биографии.
Повесть «Труба архангела» — мое любимое произведение А.Балашова.
…Труба Матушкина по воле писателя и способна была стать той самой «трубой архангела»: её голос мог вызвать «конец света», конец трагическим обстоятельствам, в которые попали сейчас россияне. Но «вострубить» в нее не смог ни сам Матушкин (ему помогла уйти из жизни коммерсантша Райка), ни фотокорреспондент областной газеты Чумаков — герой-одиночка, задумавший рассказать обо всем правду на страницах родного печатного органа (хозяева новой жизни уничтожили и «Чумачка»).
«Последнее, что увидел Чумаков, были звезды, отраженные в холодной меди трубы архангела. Небо светлело, звезды гасли. Но до рассвета было еще далеко».
Так заканчивается повесть.
Да, «до рассвета» и России, и всем нам «еще далеко». Но не будем терять надежды: есть люди, которые приближают его. И среди них — писатель Александр Балашов»

Валентина Коркина
(«Курская правда»№61 от 18.04.1998г)

БОЛЬ «ПАЛАТЫ НОМЕР НОЛЬ»
(отрывок из рецензии на повесть А.Балашова «Палата номер ноль», Курская правда», №128, 15.08.2001г.)

«…Стоит ли говорить о том, как жаль обитателей «нулевки»? Впрочем, кто еще, если не читатель, пожалеет их? Их, всеми забытых, никому, кроме доктора Загорулько да его помощницы медсестры Зои Пуховой, не нужных… Да еще помещенных в палату номер ноль — вроде бы существующую на самом деле и в то же время… как бы, получается по смыслу, и не имеющуюся в наличии…
Ох, как не случаен этот «ноль» в повести А.Балашова! Не являются ли изображенные автором обитатели палаты обобщенным образом униженного и страдающего народа России, живущего во «время безвременья» и надеющегося порой только на Слово животворящей молитвы к Господу?
…Посмотрит ли кто-нибудь так же пристально на «Ивана Кузьмича» и других людей со сломанными судьбами, живущих рядом с нами? Или все будут делать вид, будто они и не существуют вовсе — как и обитатели «палаты номер ноль»? А ведь «концентрация на одном квадратном метре кардиологической площади стационара такого народного горя оч-чень чревата…»
Впрочем, в кавычках — всего лишь слова из повести Александра Балашова. В жизни всё, кажется, не так уж и мрачно? Или к предостережению писателя все же стоит прислушаться?»
(«Курская правда» № 128 от 15. 08. 2001г.)

Из статьи ВЛАДИМИРА КУЛАГИНА, лауреата Всероссийского литературного конкурса, «У ЖИЗНИ ДУБЛЕЙ НЕ БЫВАЕТ» («Известному курскому писателю А.Д.Балашову 65 лет) (газета «Городские известия» от 19 апреля 2013 г.):

. «Газетная публицистика стала тем инструментом, с помощью которого он сумел выработать свой литературный стиль. Его никогда не интересовала журналистика, отлетевшая от реальной жизни. Он с головой окунулся в самую гущу событий и на Курской магнитной аномалии в Железногорске, и на Курской атомной электростанции, возвращая читателю затоптанные в ходе перестройки понятия честного труда, достоинства рабочего человека и одновременно выводя на свет божий бюрократов всех мастей и перекормленных легкой наживой «новых русских».
Каждый его очерк, репортаж, статья были наполнены той пронзительной правдой, которая всегда была присуща классической русской журналистике. За эту правду его не раз отлучали от газетной работы, даже закрывали издание, лишь бы изолировать неудобного «писаку». Как говорится, «паковали» его по полной программе и при советской власти, и в годы реформ. Но сын фронтовика, вкусивший учительского хлебушка, помотавшийся по белу свету, выстоял, даже окреп в политических баталиях, не сломался, обретя силу духовную.
И вполне закономерно в далеком 1987 году он стал лауреатом премии Союза журналистов СССР. И, хотя у него было еще немало журналистских и литературных наград, эта ему дорога особенно. Ее можно приравнять – к боевой.
Правда, к своей писательской судьбе относится спокойно. Выпячиваться не любит. В этом я убедился на его встрече с читателями в литературном музее после выхода в свет первой книги пьес «Рамзес двадцать первый». Общался он непринужденно, как бы по-соседски, пересыпая ответы на многочисленные вопросы тонким юмором.
Но особенно ясно ощутил его сдержанное отношение к своему творчеству, когда наши творческие пути пересеклись при создании объемной книги «Курская антоновка» (А.Балашов, В.Кулагина, В.Кулагин, 2010, г. Курск). Она о победителях областного конкурса общественного признания «Человек года» за 10 лет (2000 – 2010гг.) и была удостоена двух дипломов – «Золотой Меркурий» Торгово-промышленной палаты Курской области и Российского фонда мира.
До сих пор испытываю огромное удовлетворение от работы в одной упряжке с уже известным тогда писателем. Его перу в нашей совместной книге принадлежат почти восемь десятков очерков о людях, безусловно, неординарных. Тут Герои Советского Союза и многодетные семьи, учителя и школьники, ученые и спортсмены, ветераны боев в «горячих точках» и лица духовные… И в каждом очерке, в каждой строке чувствуется не затасканное – живое слово писателя и публициста.
А год спустя Балашов отредактировал мою новую книгу «В пространстве памяти» (Курск, 2011). Во вступительной статье «Слово, врачующее душу» он подметил, что в писательском деле «главное – единство духовного начала, литературного мастерства, гражданской совести».
Именно вот такое единство чувствуется в прозе писателя Александра Балашова. В одной из ранних, третьей по счету, и, на мой взгляд, самой лучшей книге «Труба архангела» (Курск, 1996) он встает во весь свой писательский рост. Каждый рассказ или повесть заселены теми людьми, с которыми мы тоже сталкиваемся в обыденной жизни.
И глухонемой подпасок Пепа, и бывший фронтовой артиллерийский ас-пушкарь пастух Никаноров, и беспутная мать Пепы, любвеобильная, забеременевшая по пьяни Катька Уварова, и бесшабашная шоферня окрестного рудника, и потерявшие человеческий облик отморозки, подвергшие мученической смерти безответного отрока Пепу (рассказ «Пепа»)… Все они обрисованы писателем объемно, выпукло, с необъятной болью и ощущением какой-то безысходности.
В удивительно компактных произведениях этой книги с незатейливыми, на первый взгляд, сюжетами, но мастерски выписанными диалогами, великолепным русским языком дан целый срез эпохи безвременья. И в рассказах «Пепа», «Муха», «Последний гармонист», и в повестях «Прощеные дни», «Счастливый билет», и особенно «Труба архангела», автор с пронзительной душевной болью исследует как низменные, так и высокие начала в отдельном человеке и обществе в целом. И художественными средствами показывает, как и почему уродуются души, как и о чем говорит, печалится простой мужик, чем он на самом деле озабочен, как настроен и кто играет на струнах его горемычной судьбы…
Осмысливая эти вечные вопросы, писатель Александр Балашов отдельными штрихами, образами, а то и прямым текстом говорит об изгибах и рытвинах «русской колеи», которая ведет нас не всегда понятным, а порой и губительным путем в туманное будущее. Здесь и образ «страха», который имеет «свой вкус»; и образ «корявой верхушки пожухлой рябины», которая скребет в редакционное окно («Прощеные дни»); и вселенский вскрик зубного целителя Мухина: «Господи, как жить невыносимо… Как невыносимо жить!» («Муха»). И его же: «Счастье – в нас с вами…». И начальник невесть как существующего в тверской глубинке аэропорта, хромой и кособокий Василий Ильич, вместе с автором считающий, что «характер настоящих добрых людей во всем мире на одних и тех же дрожжах замешан» («Прощеные дни»). И запах морга в комнатушке забытого всеми Героя Советского Союза трубача Ивана Матвеевича Матушкина, которого сживает со света Райка-коммерсантка, «водочная королева» городка – Раиса Александровна Попова («Труба архангела»).
Именно в этой повести писатель устами фотографа областной газеты Виктора Чумакова предельно выразительно обозначает свое жизненное и профессиональное кредо: «В жизни дублей не бывает», поэтому надо нести людям если «не Истину, то Правду». И уточняет: «всю Правду, ибо Правда наполовину – та же ложь».
Здесь же рефреном через всю повесть проходит главная мысль писателя – о Страшном суде. Она выражена устами священника: «Когда архангел грозно вострубит в трубу свою, каждый из нас предстанет на суд Божий».
Когда закрываешь последнюю страницу этой повести, понимаешь, что Балашову хочется многое сказать людям – о душе, о Боге, о любви, о силе духа… Это его внутренний долг перед ними, потому что его судьба неотделима от судеб людских. Хотя он и понимает, что всем сделать прививку счастья невозможно. Но словом своим писатель старается поддержать человека в его непростых отношениях с действительностью, помочь поверить в себя.
При этом он осознает, искренне переживает, что мы явно поторопились сдавать в архив моральные ценности, духовные скрепы, которые определяли стержень россиян на протяжении не только прошлого века, но и всего минувшего тысячелетия».

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ «ВРЕМЯ НАДЕЖД» (Издательство «Полстар», Курск, 2019:

НА САЙТЕ КУРСКОГО РЕГИОНАЛЬНОГО СОЮЗА ЖУРНАЛИСТОВ РОССИИ ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ЭТОЙ ТВОРЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ К.Ю.СТРОЕВ ОПУБЛИКОВАЛ СЛЕДУЮЩИЙ ТЕКСТ:
В издательстве «Полстар» вышла новая книга нашего коллеги известного курского журналиста, писателя, публициста и драматурга Александра Дмитриевича Балашова «Время надежд». Уже по первым страницам угадывается оригинальный стиль автора — неспешный, философский, порой ироничный с тонко подмеченными деталями жизни. Курчатовская поэтесса, член Союза Курских литераторов Елена Пашкова написала небольшую, но точную и искреннюю рецензию на книгу Александра Балашова разместив её в социальной сети «Одноклассники». Предлагаем рецензию вашему вниманию.
«Недавно вышла очередная книга нашего курчатовского прозаика А.Д. Балашова «Время надежд», один экземпляр которой Александр Дмитриевич мне любезно подарил.
Книга состоит из двух частей: первой, которая называется «Подлесок», основанной на фактах биографии писателя и занимает 294 страницы, и второй, меньшей, в 27 страниц, под названием «Профессионал» о Томе Петровиче Николаеве – « профессионале с большой буквы, легендарном человеке, спасшим наш город, Курскую область и всю Центральную Россию от опасного эксперимента с реактором Курской АЭС, уберегшим всех нас от судьбы Чернобыля».
Хочется отдельно сказать о первой части, несмотря на то что вторую тоже прочла с большим интересом. Чем дальше я погружалась в повествование «Подлеска», тем оно всё больше захватывало меня, вызывая то улыбку, то удивление, то сочувствие главному герою и его друзьям. Иногда что-то подчёркивала, чтобы ещё возвратиться к этим строчкам, полным мудрого видения мира и человеческих отношений.
Так, начиная книгу главой «Детство – начало всех начал», Александр Дмитриевич пишет: «…свою судьбу даже на кривой оглобле, как ни пытайся, ни раздувай щёки, не объедешь. Талант нужно беречь и терпеливо ждать его полного созревания. Сорвав плод зелёным изнутри, можно любоваться им в вазе, но только надкусишь его – и скривишься от кислоты и горечи рухнувшей надежды». Свою судьбу не объедешь и не обойдёшь — это верно. Вот и Сашка Балашов, герой книги, мог бы стать талантливым музыкантом, певцом, не менее талантливым режиссёром или оператором, а стал талантливым писателем, книги которого полюбились широкому кругу читателей.
Или вот такие строчки, связанные с репетицией школьного хора в гарнизонном Доме офицеров, где Сашка солировал в песне «Бухенвальдский Набат:
«Люди мира, на минуту встаньте,
Слышите, слышите…
Но остальные слова уже утонули в дружном хохоте школьного хора.
— Стоп! – подняла руку наша дирижёрша. — У тебя что с голосом? Ангина?
— Нет, — ответил я. – Просто эту песню нужно петь басом. Я попытался…
— Пой своим голосом, — улыбнулась Надежда Семёновна. – В искусстве, Саша, главное обрести свой голос. А с чужого голоса петь никогда не нужно.
Эти слова я запомнил на всю оставшуюся жизнь»
И, действительно, у Александра Дмитриевича в литературном творчестве именно «свой голос», который хочется слушать и слушать. Этот голос начал своё становление ещё в далёком послевоенном детстве, в военном гарнизоне в Германии, куда направили для службы его отца – офицера Советской Армии, участника Великой Отечественной войны. Вот тогда Сашка Балашов и написал свою первую заметку в «Пионерскую правду» о том, как русские и немецкие ребята собирали макулатуру. Тогда не было победителей в этом полезном деле – победила дружба.Сколько всего интересного произошло в детстве и юности писателя! В книге можно прочесть и о том, как он, будучи мальчишкой, искал клад и нашёл его, и о первой любви, и о верной, бескорыстной дружбе…
Дочитав до конца, я с сожалением закрыла последнюю страницу книги. Было жаль, что она закончилась. Было жаль и верного, надёжного друга Сашки, который погиб по нелепой случайности – душа моя в этот момент плакала.
Окунитесь и вы в повествование этой книги, которая читается легко и оставляет в душе светлый след. А Александру Дмитриевичу спасибо за его творчество! И давайте пожелаем ему новых книг и благодарных читателей». Елена Пашкова.

Из письма сотрудницы Железногорского краеведческого музея (г.Железногорск, ул.Ленина,56) И.А.Шелковенковой:
«Уважаемый Александр Дмитриевич! Пишет Вам научный сотрудник Железногорского краеведческого музея Шелковенкова Ирина Алексеевна. Наше учреждение изучает прошлое и настоящее г.Железногорска и Железногорского района. Одна из интересующих нас тем — это литературная жизнь края, и мы решили обратиться к Вам. Вы оставили заметный след в истории нашего города. И сегодня к нам приходят делегации, которые просят рассказать о вашем знаменитом розыгрыше с «уникальной находкой» на 70-метровой глубине КМА мумии египетского фараона «Рамзеса-ХХ»…
Но, к сожалению, в фондах краеведческого музея имеется только одна книга, написанная Вами — «Труба архангела». Нам очень хотелось бы расширить Ваш фонд и получить некоторые сведения о Вашей жизни и деятельности. Знаем из предисловия к книге, что ваша юность прошла на Верхней Волге, в Твери. Там вы учились, после университета работали на телевидении и в молодежной газете «Смена». А как попали на КМА, в г. Железногорск? В нашем городе, где вы жили и работали долгое время, вас до сих пор помнят и знают.
С уважением — Шелковенкова И.А., 21.01.2004г.

.
Из письма писателя А.Балашова:
«Уважаемая Ирина Алексеевна! Очень обрадовался Вашему теплому и хорошему письму. В Железногорске, после Твери, я проработал более 15 лет. «Доработался» до премии Союза журналистов СССР и первой премии номинации «Публицистика» журнала Центрального Черноземья «Подъем». Попал в Железногорск не случайно. Село Андросово и Мартовский поселок — это родина моих родителей Балашова Дмитрия Васильевича и Земляковой Веры Павловны. Андросово и Мартовский поселок — это мои родовые корни. Так что я — «полноправный» ваш земляк. И очень этим горд. Все мои книги — о людях Земли Железногорской. А действия моих романов «Аномалия» (и особенно новой большой вещи — трилогии «Погребение пса») разворачиваются в моих родных с детства местах — это и слобода Михайловка, деревни Андросово, Мартовский поселок, Солдаты, Большой Дуб. Правда, Железногорск называю в своем новом романе — Михайловск. Но коль существует Михайловский горно-обогатительный комбинат, то всем, наверное, понятно, о каком городе КМА идет речь в «Погребении…»
С искренним уважением — ваш земляк Александр Балашов. 02. 02. 2004г. г.Курчатов.»

Из письма И.А.Шелковенковой:
«Уважаемый Александр Дмитриевич! Я очень рада, что мое письмо нашло Вас. Ваша посылка нас очень обрадовала. Для нас это просто бесценный дар. Конечно же, все присланные Вами материалы войдут в фонды краеведческого музе. Ведь они помогают раскрыть еще одну интереснейшую страничку нашей железногорской истории. Хочется выразить особую благодарность за присланные Вами книги. На занятиях, посвященных литературной жизни города, мы рассказываем нашим юным посетителям о судьбах и творчестве железногорцев. История Вашего Рамзеса ХХ всем очень нравится и вызывает много радостных эмоций. Теперь новые Ваши книги позволят нам более подробно познакомиться с Вашим творчеством.
В конце письма позвольте пожелать Вам новых творческих идей и щедрых спонсоров. Всего доброго!
Шелковенкова И.А. 25.02.2004.»

Из письма жительницы Железногорска, матери-воспитательницы приемных детей Н.Красовой:
« Трудностей хватает, когда в доме 13 ребятишек. Но есть и радости. Зашла сейчас к девочке, она прочитала вашу книгу «Труба архангела» — на глазах ее слезы… Это очищающие душу слезы сострадания. С нетерпением будем ждать ваш новый роман «Погребение пса», отрывочек из которого прочитали в газете «Курская правда», где вас поздравляли с пятидесятилетием. С уважением — Н.Красова. г.Железногорск».

ОТРЫВОК ИЗ РЕЦЕНЗИИ НА РОМАН «АНОМАЛИЯ»

«ОТ АНОМАЛИИ ДУШИ — ДО АНОМАЛИИ ЖИЗНИ» ( газета «Наш город», №25 от 3 ноября 2004 года):
«Когда я прочел этот роман, то долго не мог подвести его ни к одному литературному жанру, так сказать, «в чистом виде». Это не трагедия, не комедия, не фарс, не фантастика… Это, скорее, трагикомедия с элементами и фарса, и даже такого стиля, как «фэнтэзи»… Я бы назвал это реалистическим романом-исследованием нашей сегодняшней, во многом «аномальной жизни» (если говорить о простых людях, а не о 9 — 10 процентах процветающих «новорусских»).
Александр Балашов пишет о том, о чем сейчас вообще не пишут. О народе. В центре романа — простой русский мужик Ефрем Лыков. Человек он, если и не шибко образованный, то от природы — этого не отнять — умен и дотошен. А главное, на свое ли счастье, аль на беду — дотошно старается докопаться до истины, до своей «лыковской» правды. А правда эта выстрадана всей тяжкой жизнью Ефрема. Трудом праведным не заработал он палат каменных. Всю жизнь пахал, сеял, бригадирствовал в колхозе… Хлеб и детей растил. Жизнь была тогда хоть и не сахарной, но понятной, как хлебушек на столе… А в начале 90-х — вдруг облом. И «фундамент жизни трещину дал», а вслед за фундаментом у правительства и части народа «крыша поехала»…
Но пусть не покажется читателям моей рецензии, что роман А.Балашова — публицистичен. Нет, «тенденция запрятана очень глубоко». В художественную ткань «юморных» (смех сквозь слезы) народных сцен. Когда-то литературный учитель Александра Балашова Писатель с большой буквы Петр Сальников назвал Балашова талантливым продолжателем шукшинского направления в нашей русской литературе. И в этом романе, как и в большинстве произведениях Балашова, есть неповторимый «балашовский» юмор. И он дает читателям надежду: нет, не умерла земля русская, не уйдет в небытие народ, который умеет смеяться не только над другими, но и над собой».
В марте 2004 года писателю Александру Балашову пришло письмо из «Российского сюжета- 2004, открытого Всероссийского конкурса литературных произведений и сценариев».
Старший редактор Марина Кудимова уведомила писателя, что его роман «Аномалия» номинирован на призовое место во Всероссийском конкурсе, на которое к марту 2004 года поступило около 10 тысяч (!) произведений со всей России.
Был подписан «протокол о намерениях», но, к сожалению, проект «Российский сюжет» не получил своего продолжения на телеканале НТВ.

***

«ПРОРОЧЕСТВО АСКЛЕТАРИОНА»

о новой книге писателя Александра Балашова «Труба архангела»
(отрывок из рецензии. Газета «Курчатовское Время» №6 (684) от 23 января 1987г.)

О составной части книги — повести «Пророчество Асклетариона» хочется сказать более подробно, потому что считаю заглавной, вершиной творческих исканий незаурядного прозаика.
О чем повесть? О сущности человеческого бытия, перипетиях людских судеб. Зачем живем на этом свете? Предопределена ли кем-то свыше наша судьба? Зависит ли она или нет от нас самих?
На эти и другие вопросы художник пытается ответить устами своих героев. Они живут и умирают в двух параллельных временных измерениях. Во времена римского императора Домициана, которому волхвы в детстве предсказали точную дату его смерти. И в наши дни.
Домициан так и не избежал рокового пророчества, не сумел обмануть судьбу… Что это? Мистика.
Но это не мистика. Это — жизнь.

Иван Зиборов,
член Союза писателей России.

СЛОВО К ЧИТАТЕЛЮ
НЕ МИСТИКА, НО — ЖИЗНЬ

Сейчас я заканчиваю первую часть давно задуманного романа-трилогии «Погребение пса», которую планирует в 2007 году опубликовать региональный журнал «Подъём». В 2008 году, к моему 60-летию, надеюсь, роман выйдет в Курске отдельной книгой.
Работу над ним я начал еще 20 лет назад. Тогда же поделился своими планами с писателем Петром Сальниковым. Он молча выслушал мои «сюжетные выкладки» и покачал головой: «Думаю, брат, не пришло еще время для твоего романа. Уж очень необычен и странен для традиционной советской литературы твой сюжет и почти мистические коллизии…».
Теперь, думаю, подоспело его время…
Действие романа охватывает внушительный временной отрезок. Это история предательства. Возмездия. И покаяния Великого грешника, совершившего в годы войны смертный грех предательства и смертоубийства родного отца. Кто снимет могильный камень с его души? Время? Но есть преступления без срока давности… Но есть люди, готовые оправдать любое страшное преступление. Если это им… выгодно. Оказывается и человеческая память имеет в рыночных отношениях свою реальную цену. Но можно ли купить совесть.
Но это — не исторический роман в том смысле, как определяет этот жанр литературоведение. Это скорее роман-аллегория. Я пишу не о жизни. Я пытаюсь написать саму жизнь. Что получилось, надеюсь, узнаете.
С уважением и поклоном — ваш Александр БАЛАШОВ.

Роман «Погребение пса» в 2008 году был опубликован в сборнике Александра Балашова «Звездочёт», Издательский Дом «Славянка», Курск, 2008 г. В 2017 году канадское издательство Altaspera Publishing & Literary Agency Inc в бумажном варианте опубликовало роман-дилогию Александра Балашова «ПОД СОЗВЕЗДИЕМ ПСОВ» (первая часть дилогии — роман «Погребение пса»). Для романа-дилогии канадским издательством был заведён специальный сайт (с отзывами русскоязычных читателей), который (в сокращённом варианте) представляем читателям блога писателя А.Д.БАЛАШОВА:

Pod sozvezdiyem psov
By Aleksandr Balashov
View this Author′s Spotlight
Paperback, 644 Pages

Oct 18, 2017
Давненько, господа, я не читал эпических русских полотен. Рискнул, заказал этот пухлый роман — и не прогадал. Вспомнилась Родина, милая моему сердцу Родина. Ведь родом я с Белгородчины, это рядом с теми местами, где происходит основное действие романа Александра Балашова «Под созвездием псов». Читал и невольно сравнивал эту глубокую и концептуально довольно сложную (для примитивов и дебилов) вещь с романами русской классической литературы. Но автор — наш современник.Он — из дня сегодняшнего, а не из «ностальгических воспоминаний», когда и девки были краше, и водка была крепче. Он знает реальную жизнь. А элементы фантастики, даже мистики лишь увеличивают интерес читателя к лихо закрученному сюжету, подчёркивают авторскую идею, дают повествованию объём и действующий на наше воображение подтекст. Балашов нащупал болевые точки времени. Он — в ТРЕНДЕ! Мой респект автору и издателю! (С любовью — СТАС из-под Белого города на милой сердцу Руси, живущий по воле судеб. More >

By Илья
Oct 17, 2017
Я читал этого автора на ЛитРес (фантастический детектив «Пик Волохова», «Камни прошлого» и др.). Но роман-дилогия «Под созвездием Псов» — это, на мой взгляд, вершина творчества современного русского писателя-патриота Александра Балашова. Думаю, издательство не ошиблось, что рискнуло напечатать это любопытнейшее полотно, которое не только интересно по захватывающему сюжету, но и с неожиданных сторон персонажей раскрывает самые разные, порой «нетипичные» для западного читателя черты самобытного русского характера. В этом романе-дилогии — история и судьба истинно русских людей. Людей талантливых и одарённых, но не всегда достойно оценённых своим окружением и обществом, в котором порой зависть к чужому успеху приводит к нравственному предательству и преступлениям. Ставлю роману талантливого курянина пять пятёрок.
Report as inappropriate

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ПИСАТЕЛЯ АЛЕКСАНДРА БАЛАШОВА НА ЛИТРЕС:


источники:

http://russianmasonry.ru/personalities/balashov-aleksandr-dmitrievich/

http://www.chitalnya.ru/work/1395290/